Птицы

— Вас что-то беспокоит, Мёрдок? Это как-то связано с работой? Тавр поправил очки и выжидающе посмотрел на птицу, сидевшую напротив него. Мужчина сегодня был напряжен сильнее обычно, глаза покраснели — явно недосып. Возможно, опять вернулись его старые кошмары. Тавр отложил блокнот и ручку — Это не под запись, не стесняйтесь. Мёрдок поерзал в кресле, стараясь устроиться поудобнее. Ему было не комфортно об этом говорить, но и промолчать он, видимо, не мог. Наконец, птица сомкнула руки в замок и начала рассказ: — Мне часто, очень часто, снится один сон. И нет, даже не так. Мне постоянно снится один и тот же сон. Кроме него я не вижу ничего другого. Сон кажется коротким, ну знаете, не больше пяти минут, но просыпаюсь я всегда ровно в восемь, а ложусь в одиннадцать. Выходит, он длится гораздо дольше? Я не могу этого понять. Тавр задумчиво постучал пальцем по подлокотнику — Вот снах время течёт иначе. Мы можем провести там всего лишь минуту, а в реальной жизни пройдёт час. Этого не стоит бояться, абсолютно все испытывают подобное... Психолог задумался, подбирая слово — Ощущение. Это не повод для тревоги. Но что именно вам снится? Что же так сильно вас тревожит? Орлан долго молчал, прежде чем начать говорить. Тавр его не торопил, наблюдая за птицами в окне. Весна, много их прилетело нынче. Наконец, мужчина снова заговорил — Этот сон... Он достаточно странный. Он словно происходит сейчас и одновременно за несколько лет до этого. — И вы присутствуете и там, и там? Наблюдаете или участвуете? Венсдей кивнул — Да, я нахожусь в обеих временных линиях и в обеих я участник, но достаточно беспомощный, стоит сказать. — Это вас пугает? Птица одарила тавра насмешливым взглядом — Я работаю в полиции и помешан на контроле. Сами как думаете? Доктор кивнул и знаком попросил пациента продолжать — В этом сне я не один, конечно не один. Вокруг меня люди, очень много людей. Но я их не ощущаю, они мне кажутся ненастоящими. И я иду среди них, просто иду. По знакомым местам: участок, дом, улица. Всё из моей головы, не сказать, что это все близкие моему сердцу части города, но они повторяются. Я словно зациклен на них. Орлан опять поерзал в кресле, было видно, что он бы прямо сейчас с большим удовольствием закончил разговор, но раз начал — И я слышу звук. Такой, неприятный. Скрипучий. И это странно, потому что никаких других звуков кроме него нет. Я иду к нему, или от него. Это не имеет никакого значения, в итоге, я всё равно нахожу его источник. Тавр кивнул. Он начинал догадываться, чем конкретно был этот источник. Больная тема его пациента. — Да, это марабу. Он не снился мне уже достаточно давно и знаете, я был доволен этим. И вот опять. Мёрдок вздохнул и откинулся на кресло, прочищая горло — Этот звук издаёт он. По сути, просто сидит и ничего не делает, но вокруг него... Что-то. Не могу описать что это, возможно какие-то скелеты. Трудно разобрать, но они трутся друг о друга, рассыпаются и из их порошка... Как бы так сказать? Появляются новые. И вот в этот момент, что-то толкает меня в грудь и я оказываюсь "тогда". Птица сделала пальцами воздушные кавычки, выделив слово "тогда" и продолжила — Я опять вижу марабу, но на этот раз он сидит перед каким-то человеком, на полу. Тот что-то говорит, громко. Очень громко и периодически стучит палкой или посохом, я не разбираюсь. И прежде чем закончить речь, буквально на последних словах, он протыкает марабу насквозь. Вот здесь. Мёрдок похлопал по левой части груди — Прямо в сердце. А потом я возвращаюсь обратно, в "сейчас". Тавр поднял руку, отвлекая орлана — А как вы различаете временные ветки? Мёрдок пожал плечами —Вы же когда просыпаетесь, знаете, что сегодня именно сегодня, а не вчера. Вот и я чётко осознаю, когда я во сне. Удовлетворившись ответом, врач опустил руку и попросил пациента продолжать —Когда я возвращаюсь, я опять вижу марабу. Он стоит и перебирает бумаги. Но я вижу, что он весь... Не такой? Опять не могу объяснить. Он словно трескается, как те кости, осыпается и тут же сам себя создаёт. Знаете, как феникс из пепла, только марабу и птица, и пепел одновременно. Орлан потер клюв. Дальше рассказывать сложнее. Уже чуть более личное. — И в какой-то момент, он перестаёт собираться из своей же пыли. Просто рассыпается в ничто. И удивительно, но это не так драматично, как кажется на словах. Нет никакой музыки или ещё чего-то, просто в один момент он есть, а потом уже нет. И наступает тишина, как раньше. Но это мне уже не нравится. Совсем. — И что вы делаете потом? Птица качнула головой — Ничего. Я снова оказываюсь "тогда", где марабу лежит мёртвый на полу. Точнее, его всегда тащат, за ноги. Не знаю куда, я не могу идти за ним. Дверь всегда очень крепко закрыта, даже столом не выбить. Иногда после этого я хожу по дому, иногда остаюсь стоять. Но всегда такое ощущение, что я его потерял. Доктор хотел было открыть вопрос, но Мёрдок его прервал, резко взмахнув рукой — Нет, даже не думайте. Я не ощущаю того, что ощущают влюблённые или что вы там имели в виду, нет. Это чувство как от потери очень нужной вещи. Как если бы, вы потеряли ключи от дома, а запасных нет. Я не ощущаю марабу как другую птицу, мне не грустно, что я потерял близкого человека. Мне некомфортно и немного неприятно, что меня что-то или кто-то лишил очень важной для меня вещи. Словно украли. — На этом ваш сон заканчивается? Орлан кивнул. Тавр поправил галстук и потянулся было к блокноту, но у Мёрдока зазвонил телефон и тот извинившись ответил. Во время разговора тот становился все злее и злее, пока не ударил кулаком по ручке кресла. Резко встав, он извинился за прерванный сеанс и вышел за дверь. Тавр привык к таким окончаниям и знал, что вечером он позвонит и попросит ещё одну встречу. Достав ручку и включенный диктофон из кармана, доктор проиграл запись, делая пометки. Нужно проанализировать все сказанное Мёрдоком. Довольно интересная картина выходит.