Птицы

— Пойдём. — Зачем? Куда ты меня снова ведёшь? Сегодня, марабу ощущал себя как никогда отвратительно. Возможно, дело было в погоде или в том, что птица уже несколько дней ощущала себя больной. Но хуже всего было то, что его терзали воспоминания о прошедших жизнях. О людях из прошедших жизней. Они являлись перед ним призраками, тянули руки, умоляли спасти. На них Камо было плевать. Он с готовностью бы закрыл глаза, чтобы те исчезли. Но одна из них...маленькая девочка, острая на язык и с безумной копной волос. Она не просила, только стояла, скрестив руки на груди и так осуждающе смотрела, что марабу чувствовал дыру в груди. Словно забрали нечто очень ценное и до безумия важное. А она стояла, вот так просто, и не просила о своём спасении. А Камо хотел бы. Правда хотел, чтобы она хоть раз попросила его о чем-то. Возможно, тогда, всё сложилось бы иначе. Если бы не он просил помощи, а она. Но даже сейчас, марабу с огромным трудом подавил желание протянуть к ней руки, обнять, а она осталась так же молчалива. — Пойдём. Мёрдок подхватил Камо под локоть и заставил подняться с кресла. Птица сопротивлялась только на словах, сейчас же, Джеро шёл молча, периодически оглядываясь. За ними никто не следовал, но ощущалось иначе. Дом, в котором жил орлан, был довольно старым. Даже старше самого марабу. Каждая половица там скрипела на свой лад, словно расстроенное пианино. Смешно, но Камо уже запомнил, за такой короткий промежуток, где и как нужно ходить и на что наступать. По скрипу мог даже определить, кто именно ночью идёт по коридору на кухню. Благо, в доме жило всего три человека и это не составляло труда. Однако, помимо собственных шагов и шагов хозяина дома, марабу слышались и другие — мягкие, как кошачьи. Едва касаясь паркета, за ними шла невидимая толпа воспоминаний и Камо, признаваясь только самому себе, начинал бояться их бесплотного осуждения. Теперь, ни слова в спину ему не бросили, но шли, как тени после полудня. И никто, кроме Джеро их не видел. Он порывался несколько раз замедлить шаг, а то и вовсе остановиться, но Мёрдок всё тянул его вперёд, заставляя идти за собой, не тенью, но партнёром. И марабу шёл, сдавался без боя, казалось бы, но ощущал себя увереннее с каждым шагом своим. А что до чужих — так те все затихали, становясь ничем. Падением пылинки, замеченной в солнечный день. — Куда ты меня ведёшь. И зачем? Наконец, орлан остановился и притянул Камо к себе, крепко сжимая его руку в своей. И когда только успел перехватить? Марабу и не заметил, но с удивлением и нежностью смотрел на это переплетение пальцев, прежде чем поднять глаза и встретиться взглядом с Мёрдоком — Я никуда тебя не вёл. Птица удивлённо тряхнула головой — Но зачем мы куда-то шли? — Чтобы идти. Ты снова пропал, исчез в своей голове. А сейчас — мы вышли оттуда. Камо прочистил горло, откашлявшись, но так и не смог ничего сказать. И как давно орлан заметил?... — А теперь, нам на кухню. Ты должен мне чай за то, что мы ночью ходим по дому вместо того, чтобы спать. Марабу крепко сжал руку Мёрдока и притянул к себе за ткань толстовки — потерся клювом о его клюв, в благодарность и заботу, не более того. Тот, казалось, улыбнулся? Невозможно. Наверное, тень упала. Лунный свет любит играть со зрением. — Чай, значит. В этом доме ещё остался мёд? Я читал в одной книге о том, что... Теперь, Камо шёл впереди, всё так же сжимая чужую руку.