8.
23 декабря 2019 г., 16:39
Они целовались в машине минут двадцать, пока Паша не отстранился и не заржал, проклиная Юрины усы, которые здорово натирали ему сгоревшую кожу на лице. Тут оба вспомнили о сметане и о том, что неплохо перекусить перед сном — в домике Андрея холодильник не был даже к сети подключен. Сделали большой крюк до единственного в городе макдака, перекусили вредным и жирным прямо в машине. Поспорили о том, какой фирменный бигмаковский соус отвратительный, только ради того, чтобы еще минут на пять зависнуть и сосаться, как озабоченные подростки.
Когда подъехали к домику, Паша уже собирался вылезти из машины, но Юра его остановил. Зашептал на ухо тихо, не из соображений секретности, защитные заклинания и крик бы скрыли, просто чтобы поближе прижаться. Говорил, что Руслану стоит звонить только когда его рядом не будет, и что делиться информацией надо избирательно. Паша смотрел недоверчиво, но кивал и вроде бы соглашался. Уж точно понимал, что если позвонит при Юре, то высший маг сможет это почувствовать.
Паша ушел в душ первым — Юра сидел на кухне, набирая длинное сообщение для Ильи. Трубку тот опять не брал, и у Юры имелось тупое желание вообще не сообщать о происходящем, но он решил не рисковать. Для перевода в другой город Илюха должен оставить рекомендации, значит, пока нужно лизать ему жопу.
Вода шумела уже полчаса, Юра успел набрать сообщение Илье и даже поболтать с Анькой в телеге — обменялись новостями по мелочи. Он чувствовал: Серговна что-то недоговаривает, но и сам многое скрыл и приукрасил, поэтому выделываться не стал.
Совсем заскучав, он подогрел чайник, разливая воду на две кружки. Старался прогнать из головы все мысли, только, как это и бывает в моменты сильной усталости, мозг казался напрочь перегруженным всякой ерундой. Беспокоило все на свете, начиная от артефакта и заканчивая глобальным потеплением. Боль в левом плече настойчиво пульсировала, в теле тянуло усталостью.
Когда Пашка вышел из душа, у Юры сил и хватило только, чтоб огреть его полотенцем по заднице и сбежать. Разделся быстро, встал под едва теплую воду — охлаждало не хуже сумрака, замораживая при этом все мысли. Старался мыться неторопливо, до последнего оттягивая неприятный момент.
Юра задернул шторку поплотнее, отвел душ в сторону и сел в ванной. Погладил пальцами некрасивый красный рубец на плече, вокруг которого расплывался синяк — лечил себя по-быстрому, лишь бы кровь остановить. Хотя, на самом деле, даже если бы и старался, все равно такое же непотребство вышло — не умел он лечить красиво. Да вообще не умел, всегда хреново получалось.
Расковырял шрам приготовленным заранее ножом — это казалось еще терпимо, но руки начали подрагивать от мысли, что надо дальше делать. Тряхнув мокрыми волосами, Юра вдохнул глубоко и засунул аккуратно два пальца в рану. Обезболивающая магия подействовала только наполовину, и он замычал невнятно, прикусив губу. Переждал секунду, погрузил пальцы глубже, но магнитное заклинание все равно не доставало, пуля даже не шевельнулась.
Заерзав задницей по потрескавшейся от времени ванне, он чуть не сожрал свое запястье, стараясь не заорать от боли. Сделав глубокий вдох и выдох, Юра успокаивал себя мыслью: это не самое плохое, что с ним происходило. В Чечне ему чуть добрый доктор ногу не отпилил, заражение пошло, хорошо, что Кикир его в медблоке нашел и подлечил нормально. А в сороковых под Ленинградом ему барабанные перепонки разорвало, как он тогда боялся, что слух навсегда потеряет. Чего стоила одна зачарованная пуля, которая засела где-то в плече.
— Ты что творишь? — нахмурившись спросил Паша, резко отодвинув шторку над ванной.
— Съеби к хренам, — махнул на него рукой Юра.
Не было сил даже разозлиться, а он ведь и не слышал, как Паша вошел, так сосредоточился на своей боли. Шевельнул пальцами немного, вбросил в магнитный заряд еще силы, и пуля внутри дернулась, задев при этом какой-то нерв. Юра застонал сквозь зубы, отворачивая голову к стене: совсем не хотел, чтобы Паша его таким видел.
— Я все думал, чего ты так нервничаешь, — пробухтел Паша, перехватив за запястье и аккуратно вынимая пальцы из расковырянной раны. — Ну ты и долбоеб, Юр. У тебя два часа пуля в плече торчала, а ты молчал?
— А то если бы ты раньше узнал, то залечил волшебным поцелуем, — Юра так и не повернулся, изучая пожелтевший кафель в веселый цветочек.
— Волшебным пинком по твоей тупой жопе.
Паша провел ласково пальцами по его плечу, накладывая еще обезболивающих заклинаний. Дышать стало значительно проще, и Юра повернулся обратно. Паша сидел на бортике ванны, сгорбился сильно, по лицу не понять, то ли бесился, то ли слишком нежничал.
— Я, оказывается, и половины твоих татух не видел, — начал Паша, пытаясь его отвлечь, кружил пальцами по плечу. — Ты всегда со смыслом любишь? Или сколько выпил, так и вышло? Срущий волк на пузе — вообще топчик, хочу такую же. Ниже рассматривать не стану, ты прости, я уже и так вроде бы внутри тебя, пусть только и пальцами, соберись, Юр, сейчас потяну, больно будет.
Юра выругался затейливо, отвлечь у Паши вроде бы и получилось, но когда он нащупал пулю и потянул ее на себя, перед глазами белые круги загуляли. Он дернулся, пытаясь вырваться из его рук, но Паша удержал на месте, придавив ладонью.
— Ну все, блин, как комарик укусил, а ты боялся, — довольно сказал Паша, вертя в руках сплющенную пулю.
Полез залечивать рану, сначала кровь остановил, потом и все остальное спрятал, не в пример аккуратнее Юры. Шрам заметный, конечно, но его потом какой-нибудь профессиональный целитель в Питере без проблем поправит. Главное, что болеть перестало. Юра повел на проверку плечом, ничего не почувствовал и выдохнул удовлетворенно. Подогнул колени, сполз спиной по ванне вниз, лицо заливало водой из душа.
— Вот он, типичный эгоизм темного, — ласково пробормотал Паша, его голос почти терялся за шумом воды. — Я его вылечил, а он решил утопнуть в ванне, лишь бы спасибо не говорить.
У Юры в груди от любви все так горело, что говорить он и правда не мог. Хотелось уронить Пашку на себя, обнять крепко и не отпускать никогда. Рассказать все и сразу ничего. Какой тот хороший, какой светлый, как с ним рядом охуенно. По глазам били тяжелые капли воды, Паша погладил его ласково по мокрым волосам. Стоило только открыть рот и сказать несколько простых слов. Или «я тебя люблю», или «я уезжаю из Питера». От всего было бы одинаково больно.
Сев прямо, Юра потянулся и выключил воду. Кровь с него вроде уже всю смыло, прятаться дальше за шумом не имело смысла. Паша все так же сидел на бортике, сам промок с ног до головы. Невольно вспомнился поезд, который увозил их из ниоткуда в никуда.
— Спасибо, — искренне сказал Юра. — Ты такой охуенный.
У Паши сразу щеки огнем загорелись, он отвернул голову, засмущался.
— Ну чего ты, не за что, там просто все было, — забормотал он, поднимаясь и выходя из ванной.
Юра успел вытереть волосы и замотать полотенце на бедрах, когда тот вернулся со своим рюкзаком. Достал зубную щетку, включил воду в раковине. На Юру не смотрел, но таким довольным при этом выглядел.
— Вот знаешь, чего мне в жизни иного не хватает? — с тоской протянул Юра, рассматривая свою рожу в зеркале. Паша, который уже активно елозил щеткой у себя во рту, поднял глаза, замотал головой неуверенно. — Заклинания для бритья.
— Юрка, да ты в конец обленился, — заржал Паша, сплюнув пасту. — Жопу магией подтирать не пробовал?
— Много иных полегло на этом пути…
Они засмеялись оба. Обступили крохотную раковину с двух сторон — Паша продолжал чистить зубы, Юра намылил щеки пеной, рассудив, что утром это делать будет слишком лениво. Встречать конец света с небритой мордой не хотелось.
Паша закончил чистить зубы, убрал щетку в рюкзак, но из ванной не ушел. Опустил крышку унитаза, уселся на нее, сложив руки на груди, пялился почти не моргая. Юра брился, задрав шею, старался игнорировать этот взгляд, но получалось хреново.
— Ну хули ты пялишься? — не выдержал он.
— Ты чего-то от меня скрываешь, — ответил Паша, продолжая буравить этим своим невозможным взглядом.
— Да ты что, — буркнул Юра. — А ты честный до пизды, готов мне все тайны своего Дозора вывалить.
Он наклонился, смывая остатки пены с лица. Когда снова поднял взгляд — Пашка уже навис над ним. Двухметровый доебчивый светлый, которого безумно хотелось поцеловать. Юра безусловно слишком много грешил в своей жизни, раз ему сейчас так прилетало.
— Нет, я чувствую, это не с Дозорами связано. Ты придумал, что нам делать в Питере? — Паша опустил руки на раковину, ловя Юру в ловушку, притираясь к нему бедрами.
— У нас уговор был утром, помнишь? — Юра повернулся к нему лицом.
Паша смотрел немного растерянно, и Юра уже был готов сломаться, а потом вспомнил: у них остался лишь этот вечер. Правду они друг другу всегда рассказать успеют, зачем портить единственный хороший момент.
— На кой хрен ты оделся вообще? — пробухтел Юра, пробираясь пальцами под резинку шорт и сжимая руками задницу грубо. — Вот, смотри, как у меня удобно.
Он скинул с бедер полотенце, поймал Пашин жадный взгляд. Тот сначала пялился на его полувставший член, а потом закусил губу, проведя пальцами по бедру.
— Бля, ты просто тему пытаешься сменить, да? — ругнулся Паша, отдергивая руку.
— Нет, не хочу время терять зря, — прошептал Юра ему в шею, прикусил тонкую кожу за ухом.
Вздрогнув всем телом, Паша прижался еще ближе. Доверчивый, искренний и светлый — как же это все голову сносило. Юра вытащил руки из его шорт, потянул за края футболки. Та застряла где-то на середине груди, Пашка мотнул головой в сторону и поднял руки вверх.
Целовались как два дорвавшихся до тела подростка — жадно и грубо, дышать временами было сложно. Юра рывком вытащил их из ванной, в яйцах уже начинало тянуть, а Паша все еще был одет в свои тупые шорты. Он попытался уронить их обоих на кровать, но Пашка вырвался, ломанувшись к своему рюкзаку.
— Куда, блять? — ругнулся Юра.
— Погоди, Юрка, сейчас.
Юра упал на кровать, зачесав мокрые волосы назад. Пашка стоял жопой кверху — картинка была охрененная, он не выдержал и прошелся пальцами по члену. Добыв из рюкзака резинки и смазку, Паша кинул их на подушку, сдергивая с себя рывком шорты вместе с трусами.
— Пионер всегда готов? — хмуро спросил Юра, невольно подпуская в голос нотки ревности, ничего с собой поделать не мог. Они вроде вместе весь этот день провели, сбегать в аптеку тот бы не успел, значит, был из тех блядищ, которые все носят с собой.
— Юр, блять, не тупи, — промычал Паша, усаживаясь сверху и целуя. Юра вцепился ему пальцами в бедра, сжимая грубо, но при этом попытался голову отвернуть, как последний дурак. — Мы полдня через аптеку ходили, чего ты тормозишь?
Юра потерялся в поцелуе, пытаясь все в голове сложить, но не получалось никак. Позвонки под рукой были острые, так хотелось их пересчитать. А еще лучше провести пальцами вниз, вцепиться в мягкую задницу, погладить сжатое кольцо мышц.
Паша сидел на нем сверху, выгнулся, застонав что-то невнятно. Юра поднял расфокусированный взгляд, любуясь. Все равно подумал о той аптеке, в которой спрятаны помещения Дозоров, там же фармацевты были в теме, а еще Паша ни разу не оставался за день один, даже курить они всегда ходили вместе.
— Ты же спиздил ее, да? — Юра захохотал гиенисто, откинувшись на постели назад.
Паша заерзал неловко, попытался отстраниться, но Юра ему не дал. Подхватил под бедра, опрокинул на кровать, опускаясь сверху.
— Как же так, светлый? — с улыбкой спросил он, целуя под ухо, любуясь Пашкиными красными щеками.
— Не украл, а реквизировал, все во благо светлого дела. — Паша пробухтел невнятно, отвернув голову набок, но при этом раздвинув ноги, когда Юра погладил его ласково.
— У нас теперь жопу подставлять — это светлое дело?
Юра открыл смазку, налил щедро на руку. Устроился у Паши между ног, но пока только водил пальцами подразнивающе вокруг, поглаживая аккуратно и не проникая внутрь.
— Тут один дозорный выглядел напряженным, надо было ему помочь расслабиться, — пробормотал Паша, стараясь сдерживаться, но все равно подаваясь всем телом на прикосновения. — У нас вроде как завтра важная операция.
Юра полез целоваться, одновременно с этим въехал внутрь двумя пальцами сразу. Паша застонал ему что-то неразборчивое в губы, прогнулся и запрокинул голову назад.
— Скажи, ты же дрочил на это? — хрипло спросил Юра, почти вытаскивая пальцы, игнорируя Пашин недовольный стон. — Как сюжет для плохой порнухи: желая спасти людей, светлый маг отдается темному, жертвуя своей узкой жопкой ради кого-то еще.
— Юра, блять, — проворчал Паша.
Юра вогнал пальцы поглубже, нажимая на простату, и тот застонал тихо.
— Ну так чего? — Юра аккуратно прикусил его за подбородок, вытаскивая пальцы и поглаживая мягко, почти не надавливая.
— Хули тебе надо? Как же ты задрал, — выругался Паша, пытаясь снова насадиться. — Думал, как ты меня свяжешь, как засадишь со всей силы, ох, блять, Юрочка.
Паша вздрогнул крупно, когда Юра ввернул в него сразу три пальца. Почти не отвечал на поцелуй, только жмурился отчаянно. Юра же, наоборот, не смел глаза закрыть — смотрел, пытаясь понять, где же тут грань проходит. Думал, что все эти ролевые игры только у него в голове были. Пашка же подсказал новую идею, связывание, как охеренно, Юру всегда темы с контролем заводили, впихнуть бы еще все в этот их последний день.
Юра отстранился, ища на кровати резинку. Нашел, порвал упаковку зубами, потому что руки тряслись безбожно. Не мог решить, перевернуть Пашу на живот или так трахать. Потом залюбовался его лицом — щеки красные, глаза влажные, все вопросы сами собой отпали.
— Нормально все? — хрипло спросил Юра.
Вошел одним толчком, сил никаких сдерживаться не осталось. Паша под ним зажмурился, закивал быстро. Задрал голову вверх, прикрыв себе рот ладонью, застонав в нее громко.
Юра вроде и пытался двигаться не торопясь, но все равно срывался на быстрый темп. Пашка под ним был мокрым, узким, таким охуенным. Бормотал что-то невнятное, выгибался, горячий и красивый до безумия. Юра почувствовал себя тупым подростком, который готов был кончить через две минуты. К животу уже подкатывала волна, он замер на секунду, наклонился, целуя жадно.
— Юрка, я ебанусь сейчас, — прошептал Паша, даже не пытаясь ответить на поцелуй, только впивался пальцами в бока.
— Терпи, Пашенька.
Двинулся на пробу вперед, Паша застонал глухо, от одного звука внутри что-то переворачивалось. Они безбожно вспотели на этой жаре, липли друг к другу мокрыми телами. Юра наклонился и уткнулся носом в подставленную шею, поймал губами выступающий кадык. В голове гуляла сладостная пустота, одновременно хотелось улететь и сдохнуть к хренам.
— Я пять лет терпел, — забормотал Юра, не в силах больше сдерживаться и начиная толкаться вперед быстрее.
Паша под ним выгибался, положил руку себе на член, но Юра шлепнул по ней мягко, чтобы просто заменить своей. Вроде бы хотелось растянуть удовольствие, но сил не хватало. В голове будто бы сверхновая взорвалась — остановиться и притормозить больше не получалось. Юра задвигался совсем грубо, Паша вокруг сжался сильно, и он пропал, толкаясь вперед уже по инерции.
Мир если не перевернулся, то точно пошатнулся, Юрка сам охреневал от своей реакции, давно его от простого секса так не переебывало. Он уткнулся Паше носом в ключицу, вдыхал жадно запах пота, переживая жаркую волну. Тот дрожал мелко, Юра боялся посмотреть ему в глаза, потому что пропал бы в них навсегда.
— Давай, хороший мой, — прошептал он, начиная дрочить Паша быстрее, собирал его стоны поцелуем.
Мир вокруг хоть ненадолго, но начал что-то значить. Юра все смотрел в ошалевшие Пашины глаза, понять не мог, как он его сможет здесь одного бросить. Как вообще без него жить будет.
— Ебанная жара, — проворчал Юра, выбираясь из постели и пытаясь сбежать от своих мыслей.
Прошлепал босыми ногами на кухню, жадно глотая воду прямо из чайника. Хотелось въебать самому себе, лишь бы мозги прочистились. Не понимал, как оно так работает, почему нельзя просто взять и выключить чувства. Он же темный, ему плевать должно быть, а внутри смешалось все от боли и любви.
Паша уже плескался под душем, даже шторкой прилично прикрылся, чтобы не набрызгать на пол. Юра поднял свое мокрое полотенце, повесил его на крючок.
— Чего ты тормозишь, залезай давай, — Паша улыбался, выглянув из-за шторки.
Они ополоснулись быстро, вылезли вместе, вытерлись одним полотенцем по очереди. Даже трусы для приличия натянули, хотя Юра сомневался, что это бы в случае чего стало большой помехой. Выспаться было жизненно необходимо, хоть и трахаться всю ночь тоже казалось привлекательной идеей.
Пашка залез на кровать, устраиваясь у стенки и копаясь в телефоне. Юра тоже вспомнил о своем, кинул на подушку и пошел снова на кухню попить.
— Юрка, принеси мне водички, — проорал Паша из комнаты.
Юра плеснул остатки из чайника в старую кружку в голубой цветочек. Отдал Паше, который даже поленился из кровати вылезать, прошелся по домику, выключая везде свет. Темнее от этого не стало — привет белым ночам, но как-то спокойнее. Залез на постель, стягивая на себя одеяло, подвинул Пашу к самой стенке.
— Так и знал, что ты из этих, — буркнул Паша вроде недовольно, но улыбался при этом широко.
— Из каких? — заинтересовался Юра.
— Одеяльных эгоистов, — Паша показательно пошевелил пальцами на ногах, которые теперь ничем укрыты не были.
— Сам виноват, не хрен расти таким большим, — Юра еще сильнее потянул на себя одеяло.
Они завозились в кровати шуточно, Юра охнул громко, когда Паша зарядил ему случайно ногой под коленку, дернулся назад, облокотился на свой же телефон, который издал подозрительный хруст. Выругался громко, выдал Пашке профилактический щелбан.
Оба зависли в мобильных ненадолго, Юра настраивал будильник и отключал звук, Пашка переписывался с кем-то, увлеченно колотя пальцами по экрану. Юра залюбовался невольно, разглядывал, скосив взгляд. Чувствовал себя тупым влюбленным долбоебом, но даже не стал себя за это привычно ругать.
— Пашка, — тихо спросил Юра. — А ты бы стал время менять?
Паша посмотрел на него удивленно, отложив телефон. Повернулся на бок, сунув руку под голову, и закусил губу.
— Не знаю, даже не думал об этом, — задумчиво протянул Паша. — А ты? Хотел бы что-то изменить?
— Мне кажется, у любого человека есть такой момент, в который хотелось бы вернуться, — он погладил ласково Пашу по щеке. — Но я бы не стал рисковать и что-то менять.
Юра подумал о том, как не смог спасти родственников, кого-то из друзей. Как ошибался глупо и обидно, упуская выгоду. Как отдал Пашу на светлую сторону. Все эти моменты стоили того, чтобы их поменять. Только спасибо современной поп-культуре, которая всех их научила, что игры со временем — это штука опасная. Вдруг, если бы Пашка стал темным, то вся эта их привязанность лопнула бы как мыльный пузырь за пару месяцев? Или если бы он спас семью, то с этим миром приключилось что-то еще более ужасное.
Он правда не так сильно боялся последствий вроде перевернутой луны, штука неприятная, но, судя по всему, на мире никак особо не сказавшаяся. Куда страшнее было потерять то, что он сейчас имеет. Пусть это все ненадолго, но Юра чувствовал себя пиздецки счастливым. Впервые в жизни полюбил искренне, по-настоящему и не готов был променять это на что-то другое.
— И чего? Если ты завтра найдешь артефакт, то просто передашь его Инквизиции? — спросил Паша таким голосом, будто бы мысли умел читать и понял сейчас все.
— Нет, — замотал головой Юра. — Сколько случаев было, когда у них из схрона артефакты воровали. Если мы завтра его найдем, то я сделаю все, чтобы эту штуковину сломать.
— Как ты уничтожишь артефакт такой силы? — с сомнением спросил Паша и нахмурился.
— Руками? Маги в древности как-то не заморачивались на счет сохранности. Находили подходящий сосуд и зачаровывали. Вот у нас случай был лет пять назад — попала к нам в руки бутыль. Древняя, знаешь, стекло такое старое, мутное все. Вроде обычный антиквариат, но любая вода, что в нее попадала, становилась отравленной. Мы всем Дозором гадали, что это за магия, но больно древняя штуковина была, так никто и не раскусил. Хотели уже в архив сдать, а тут Кикир ее взял и разбил случайно, — Юра хохотнул, вспоминая эту историю и то, каких пиздюлей отхватил Кикир за порчу ценного имущества. — Разлетелась на две половинки и все, потеряла штуковина свою магию. Мы пытались осколки водой наполнять, но все, это была теперь простая вода, безо всякого яда.
Пашка продолжал хмуриться, обдумывая что-то в своей голове.
— Все, командую отбой, нам и так недолго спать осталось, — сказал Юра, широко зевнув и разворачиваясь к Паше спиной. — Если я буду сильно храпеть, то толкни меня в бок.
Паша прижался ближе, потерся носом о его шею. Горячий весь, ласковый. Юра даже не пошевелился, чувствовал, что тот не решается что-то сказать. Самое хреновое, понимал, что у него на языке вертится — сам весь день глотал такие же слова. Пашка промолчал в итоге, поцеловал в спину и отодвинулся.
Юра выдохнул, сам не понимая, испытывает он разочарование или облегчение. Может, сейчас идеальный момент для таких слов. Может, в этом мире их лучше вообще не произносить. Чего они стоили, в конце-то концов, когда оба чувствовали одно и то же. Юра запихнул руку под подушку, пытаясь устроиться поудобнее, завозился с одеялом, сдергивая его вниз, чтобы укрыть длинные Пашкины ноги. Не таким уж он, наверное, был и говнюком. Уж точно не одеяльным эгоистом.
