Contract for life

Чонгук тяжело приходил в себя. Под веки словно песка насыпали, а во рту будто пустыню устроили. Голова гудела так, словно по ней кувалдой долбили, ресницы слипались друг с другом так же, как и губы, которые норовили потрескаться от малейшего движения. – Гук-и? Младшенький мой, ты очнулся? – шершавая ладонь брата накрыла руку охотника. Чонгук еле открыл глаза. – Солнце, ты и правда очнулся! Видишь меня? – омега пытался сфокусировать зрение на тёмном пятне, и вскоре лицо Сокджина стало четким. Вместе со зрением ко всему телу вернулась чувствительность. Чонгук приподнялся и удобнее сел на кушетке. Рядом с ним сидел Сокджин, счастливо улыбаясь; на диванчике у стены лежал Намджун, которого Джин заботливо укрыл своей кофтой; на соседнем диване в обнимку дремали Чимин и Тэхен. Не было лишь Хоупи и... – Где Юнги? – хрипло спросил брата Чонгук. То, как Сокджин закусил губу и отвел глаза, очень не понравилось омеге. – Чон Сокджин, где Юнги?! – охотник забылся и громко крикнул, разбудив этим всех, кто спал. – Чонгук, как ты себя чувствуешь? – мягко спросил Чимин. – Хорошо. Так где Юнги? В помещении на некоторое время воцарилась тишина. – Когда мы добрались до тебя, яд тварей уже поразил почти все тело, – произнёс Тэхен, подойдя ближе и приобняв Чимина за талию. – Да ещё плюс переломы, раны... – Ближе к делу, Ким Тэхен, – от строгого комментария омеги все снова потупили взор. – Юнги взял твои раны на себя, – не выдержал повисшее молчание Намджун. – Что? Как? – Чонгук посмотрел на друга, ожидая продолжения, но тот ничего не говорил. – Намджун, где он? Что с ним? Он же не... – Нет, нет, он жив. Относительно. – Мне надоели ваши шарады, – Чонгук вскочил с кушетки. – Где он? Отведите меня к нему! Намджун растерянно посмотрел на Сокджина. Поджав губы в тонкую линию, альфа со вздохом кивнул. – Идем, – тихо произнёс Ким и направился на выход из палаты больничного крыла в Башне магов. Пройдя несколько дверей, омега остановился и открыл её, предлагая Чонгуку пройти первым. – Юнги! – охотник подбежал к кровати, на которой лежал маг, в белом свете помещения казавшийся слишком бледным. Словно покойник. – Ч-что с ним? – Я же сказал, он забрал твои раны на себя. Сейчас Юнги находится в магическом сне. – Намджун, не раздражай меня, хватит кусками давать информацию, что это значит?! – Это значит, что мы не знаем, когда он очнется, – произнёс Чимин, грустно смотря на Чонгука. – Твоё присутствие может помочь, ведь из-за вашего брака вы связаны. Ты единственный можешь ускорить его возвращение, вот только как это сделать, мы не сможем тебе сказать. Поэтому Юнги может и завтра проснется, а может лет через сто. – Боже... – охотник тяжело опустился на кровать рядом с мужем и нежно провёл по руке, с тоской рассматривая любимые черты лица. – Но есть новость похуже. – Я тебя умоляю, Тэхен, куда уж хуже?! – К сожалению, это так, – Намджун рассеянно провёл по волосам, собираясь с мыслями и не замечая взгляда Сокджина, в котором отражался лишь омега. Маг также не увидел с каким трепетом альфа проводил этот жест. – В Башне магов всё строится на силе. Если кто-то считает, что он достоин места главы, он бросает вызов тому, кто занимает его. Маги согласны подождать неделю. Если за это время Юнги не очнется, проведут поединок среди всех, кто желает занять главенствующую позицию в этой Башне. А желающих будет много, ведь в добавок к этому титулу идёт ещё хорошенький омега. – Что? – Я прочитал брачный контракт. Твой отец просто чудовище, раз заключил такой договор. Ты являешься мужем главы Башни. Не Мин Юнги, – Чонгук перевёл взгляд на Сокджина, который хмурым взглядом сверлил пол, доказывая этим, что Намджун говорит правду. – Важным пунктом в договоре является именно то, что ты становишься мужем главы. Значит, если пост по какой-либо причине занимает другой, ты также, вместе с полномочиями предводителя Башни, переходишь к магу. Словно вещь. Чонгуку стало нехорошо. Омега знал, что он для отца ничего не значит, но чтобы настолько... Правильно Намджун подметил, он для него лишь вещь. Средство достижения цели. Кажется, это какое-то проклятие Чонгука, ведь все лишь пользуются им, как каким-то предметом. – А что будет с Юнги, когда кто-то выиграет поединок? – омега должен о себе беспокоиться, но думает о том, кому отдал своё сердце. Если альфа будет в порядке, то охотнику все равно, что с ним станет. – Его убьют, – Чонгук побледнел и испуганно посмотрел на Чимина. – Убрать недееспособного соперника – это как обязанность нового главы Башни. – Ясно... выйдите, пожалуйста, – охотник посмотрел на всех, кто присутствовал. Как только дверь тихонько скрипнула за последним вышедшим, Чонгук перевёл взгляд на Юнги. Омега взял ладонь альфы в свои руки и нежно погладил слегка шершавую кожу. – Зачем? – Чонгук поднес холодную руку к губам, оставляя на ней нежные поцелуи. Прижав ладонь мага к своей щеке, охотник прикрыл наполняющиеся слезами глаза. – Зачем ты это сделал, м? Дурак. Как только ты очнешься, я сначала побью тебя, а потом буду долго-долго обнимать. Вот так, – Чонгук положил ладонь Юнги на простынь и обнял альфу, прижимаясь к груди и слушая мерный стук его сердца. – Возвращайся скорее. Оставив на щеке мага мокрый из-за слез поцелуй, охотник встал с постели и хотел было выйти, но громкий спор за дверью привлек его внимание. – Нет! – Мы должны ему сказать, Тэхен. – Сказать – да, но не показывать! Чимин, его нельзя туда пускать! – Куда? – все вздрогнули из-за резко открывшейся двери. Чонгук перевел тяжелый взгляд на Тэхена. – Что ты хочешь от меня скрыть? – альфа отвел взгляд так же, как и остальные. – Тааааааак. Вы же понимаете, что своим поведением делаете еще хуже? – Это касается Хоупи... – прошептал Чимин, решив не затягивать образовавшуюся паузу. – И что же с ним? – Он умер. Чонгук резко выдохнул и поднял голову вверх, стараясь, чтобы слёзы не скатывались по щекам вниз. Да что же это такое? Сначала муж, теперь маг, который успел стать ему хорошим другом. Перед глазами стояло лицо омеги: добрые тёмно-зелёные глаза, яркие волосы, которые меркли на фоне солнечной улыбки. Медовый аромат мимозы, словно дымкой, пронизывает это воспоминание о солнечном маге. – Где он? – Чонгук, те... – Зат.кнись, – раздельно произнёс Чонгук, зло посмотрев на Тэхена. Переведя взгляд на Чимина, охотник приподнял брови, ожидая ответа. Маг лишь молча указал на соседнюю дверь. В палате, в которую зашёл Чонгук, лежал лишь Хоупи. Медные волосы ещё больше, чем раньше, контрастировали с бледной кожей омеги. Спокойное лицо было словно чужим без ярких тёмно-зелёных звездочек-глаз и солнечной улыбки, но оно единственное, чего не коснулись острые зубы чудовищ. Огромный рубец от когтя тянулся от плеча и до бедра по всей поверхности груди, на ногах в некоторых местах не хватало мяса, а руки были все переломаны, с одной на пол все ещё капала кровь. Кап... кап... мерный стук капель о пол забивался в уши, оседая на натянутых нервах охотника и забираясь вглубь, вороша старые раны, подсовывая забытые воспоминания. Только сейчас до Чонгука дошёл металлический запах крови. Именно он вывел омегу из ступора: руки мелко задрожали, глаза расширились, охотник начал чаще дышать, было ощущение, будто он задыхается, ведь перед глазами стояла другая картина. – ..ук! Чонгук! – Тэхен быстро вывел парня из палаты и крепко обнял. – Говорил же, что тебе не стоило туда ходить. Дыши глубже… и это ты так справился? Почему ты снова соврал? – Я... я думал, я справился...– Чонгук прислонил мокрый от испарины лоб к плечу вампира и, рвано дыша, пытался успокоиться. Восстановив дыхание, омега отошел от альфы и наткнулся на несколько пар глаз, которые испуганно-удивлённо смотрели на него. – Полагаю, мне стоит объясниться? – криво ухмыльнулся охотник. – Гук...– Сокджин с волнением смотрел на брата, но тот покачал головой. – Нет, я должен объяснить, что только что было, – Чонгук рассеянно зарылся пальцами в тёмные, мокрые у корней, волосы, собираясь с мыслями. – Мне было четырнадцать, и я уже хотел взрослой жизни, хотел ходить в рейды, как мой брат. Поэтому, когда Тэхен предложил прогуляться без ведома взрослых за территорией Башни охотников, я согласился. Соджун, наш друг, откуда-то раздобыл амулеты, которые позволяли находиться за защитным куполом несколько часов. Нам это и нужно было. Я взял все оружия, которые имел, и пребывал в таком восторге, что, казалось, сейчас выпрыгну из штанов. Когда мы уже были за пределами Башни, шило в одном месте подгоняло меня вперёд, мне хотелось доказать, что я готов уже к рейдам. Однако правдивость слов старших я понял уже позже, – Чонгук прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь подавить подкатывающую к горлу истерику. – Мы зашли в какой-то пустой полуразрушенный дом. Тэхен сразу побежал на второй этаж. Соджун осматривал одну комнату на первом этаже, я – другую. Мне было скучно из-за того, что никто не встречался на нашем пути. Накаркал... – Чонгук сжал начинающие подрагивать ладони. Сокджин накрыл их своей рукой, показывая, что он рядом, отчего омега слабо улыбнулся и слегка расслабился. – Когда я обернулся, чтобы выйти из комнаты, на меня заинтересованно смотрели два огромных желтых глаза. Я... я растерялся и, безусловно, испугался. Страх сковал все тело, я не мог пошевелить даже пальцем, лишь затравленно смотрел на демона. Соджун заметил моё состояние и бросился на него... Тот демон разорвал его на части, кровь была по всей комнате, её металлический запах был повсюду, забивая лёгкие и забираясь под кожу, а я просто стоял и смотрел, как мой друг умирает, потому что не мог пошевелиться. Тогда во мне что-то перемкнуло, я перестал испытывать страх, но в то же время от запаха крови к горлу подкатывала истерика, – Чонгук прикрыл лицо руками, давая волю слезам. – Это я виноват в том, что он умер. Только я...– Тэхен печально посмотрел на омегу: он уже тысячу раз говорил, что охотник не виноват, но тот его не слушал. Ни тогда, ни сейчас. – Я... я пойду к Юнги, – Чонгук резко вскочил и, ни с кем не прощаясь, закрыл за собой дверь. Нефилим подошёл к кровати, на которой находился маг, и лёг рядом с ним, обнимая поперёк груди. – Я найду тебя, где бы ты ни был, слышишь? Из-за меня никто больше не должен умирать, – прошептал Чонгук, прижимаясь ближе к телу Юнги. – Найду…

~~~

...широкая спина альфы виднеется впереди. Чонгук узнает в нем Юнги: чёрные волосы, походка, разворот плеч – все словно кричало о принадлежности к этому магу. Омега срывается с места и бежит за альфой. Он хочет крикнуть, чтобы остановить старшего, но из горла выходит лишь сиплый хрип. Чонгук подбегает ближе, остаются считанные метры, охотник вытягивает руку, чтобы коснуться мага… ...и снова просыпается с гулко стучащим сердцем, словно и правда только что бегал. Вот уже четвёртый день Чонгуку снится один и тот же сон: он пытается догнать Юнги, но каждый раз просыпается и видит все то же бессознательное тело мага. – Чонгук, иди домой, – произнёс вошедший в палату Чимин. – Тебе стоит отдохнуть и освежиться. – Но... – Никаких "но". Сомневаюсь, что Юнги понравится твой вид. Давай-давай. Чонгук неохотно кивнул и встал с постели. Чимин, махнув рукой, послал в сторону омеги сноп сиреневых искорок. На удивленный взгляд охотника, маг пожал плечами и ответил: – Ну не идти же тебе в таком виде по Башне. Нефилим благодарно улыбнулся и, бросив напоследок взгляд на мужа, вышел из палаты. Чонгук впервые, после того, как очнулся, возвращается в их с магом место. Он оставлял мужа одного лишь раз: когда все в Башне прощались с теми, кто покинул их. Чонгук выплакал все глаза, когда вернулся назад к Юнги: видеть, как Хоупи превращается в изумрудные искры, которые улетают в небо, становясь новой звездой, было слишком тяжело. В голове мелькали их совместные моменты, смех омеги и мягкие поглаживания по волосам. Тогда никто особо не обращал на охотника внимания, все скорбели по умершим. Сейчас же встречающиеся на пути омеги альфы провожали его долгими взглядами. Чонгуку было противно от этого, ему хотелось побыстрее попасть в ванную, чтобы долго от них отмываться. По пути охотник столкнулся с Тэхеном, который, пряча за спиной розу, искал Чимина. На это Чонгук лишь слабо улыбнулся, но сказал, где сейчас находится маг. Через несколько шагов омега увидел своего брата, который разговаривал с Намджуном. Сокджин, словно завороженный, смотрел на омегу, ловя восхищённым взглядом каждое его движение. Чонгук подумал о том, что его брат совсем очарован магом. Впрочем, факт того, что Намджун что-то с таким увлечением рассказывал Сокджину, говорил о том же, ведь омега обычно был не очень разговорчив. На лице охотника появилась улыбка с оттенком грусти: чужое счастье заставляло вспоминать своё. То, которое было буквально пять дней назад. То, которого, возможно, больше никогда не будет. – Я искал тебя, – задумавшись, Чонгук не заметил, как перед ним кто-то появился. – Как Юнги? – Все также. – Маги не хотят больше ждать, – Чонгук испуганно посмотрел на Хосока. Смерть брата-близнеца подкосила альфу: не было хитрого блеска в глазах, на губах не блуждала ухмылка. Охотник очень хотел, чтобы маг сейчас улыбнулся и в своей любимой манере свел все в шутку. Но он жесткими словами лишь добивал омегу. – Завтра с самого утра начнётся подготовка, а вечером, часов в семь, проведут поединок. Но тебе не стоит ни о чем волноваться, я выиграю. Как я и говорил раньше, ты будешь моим, – тень старой ухмылки скользнула по лицу альфы, но тут же исчезла, словно испугалась, что её кто-то увидит. – Ты… оставишь Юнги в живых, если выиграешь? – Чонгук... он был моим другом, но я не сделаю этого. Ни ради нашей дружбы, ни ради тебя. Такие правила. Закон суров, но это закон, – с этими словами Хосок, поклонившись на прощание, покинул охотника. Чонгук словно очнулся ото сна только тогда, когда за его спиной захлопнулась дверь. Как охотник добрался до родной гостиной, он не сможет сказать. Съехав по деревянной панели на пол, омегу посетило чувство дежавю: точно также было тогда, когда отец сообщил ему о замужестве. Горько ухмыльнувшись, Чонгук собрался с силами и поднялся, но вместо ванной комнаты завернул в спальню Юнги. Едва ощущающиеся переплетенные ароматы морозной лаванды и мускусного сандала и смятые на постели простыни напоминали о ночи, которую они провели вместе. Омега снова горько улыбнулся и хотел было выйти, но взгляд неожиданно зацепился за огромный букет лаванды. Чонгук подошёл ближе к тумбочке, на которой стояла ваза с сиреневыми цветами. Как он мог не заметить их? Вытащив небольшую записку, омега развернул её, натыкаясь на знакомый красивый почерк альфы. «Меня позвал твой отец, в вашей Башне также произошло несколько взрывов. Я постараюсь вернуться до твоего пробуждения. Всегда мечтал зацеловать твоё сонное лицо, ведь ты по утрам выглядишь особенно очаровательно. Я приготовил тебе завтрак. Как только ты возьмешь вилку в руки, заклинание, поддерживающее теплую температуру и свежесть продуктов, исчезнет, поэтому ты должен будешь съесть все! Постараюсь закончить побыстрее. Я люблю тебя, моя маленькая радость.

Юнги».

Чонгук медленно, но аккуратно сложил записку и, глубоко вздохнув, отправился на кухню. В день нападения он не успел позавтракать, сирена зазвучала тогда, когда охотник как раз собирался это сделать. Омега остановил в двух шагах от стола: веточка лаванды и омлет в виде сердца заставили улыбку появиться на лице парня. Чонгук представил, как Юнги, словно подросток, готовит еду, стараясь, чтобы все было ровно. Казалось, это должно было растрогать охотника, но в душе было так пусто, что нефилим с каким-то отвращением к себе решил выйти из кухни и направился в ванную, чтобы наконец освежиться. Тихие шорохи от соприкосновения ступней омеги с ковром отдавались эхом во всех комнатах. Слишком громким, для той тишины, которая, словно ватой, забила все помещения. Чонгук посмотрел в зеркало, которое находилось в ванной. Лицо осунулось, искорки в тёплых карих глазах потухли. Охотник расстегнул рубашку и опустил взгляд с искусанных губ ниже. По шее к груди тянулась цепь засосов, оставленных Юнги, и это стало для омеги последней каплей. С громким криком, переходящим в горький плач, Чонгук смахнул все принадлежности в ванной. Стеклянные сосуды с шампунями, гелями и другими средствами разбились о кафельный пол, а сам охотник съехал по стене вниз. Истерика захлестнула омегу с головой. Зарывшись тонкими пальцами в тёмные волосы, Чонгук рыдал в голос, роняя слёзы на колени. Без Юнги все было не так. Без Юнги Чонгук не видит смысл своего дальнейшего существования. Без Юнги Чонгук медленно умирает.