Мой Яд

26 апреля 2015 год.

Глубокая ночь, а мне всё никак не удается заснуть. Я не была из тех, кого считали впечатлительными. Старалась всегда отпускать любимые мелочи, которые совсем не касались моей действительности. В действительности, даже сейчас вспомнив о той комнате, ловила себя на мысли, что глубоко по-барабану чем там занимается Зверев. Но тот факт, что комната была в свободном доступе — никак не оставался без внимания. Зверев достаточно взрослый человек, который имеет права проживать свою жизнь, как ему угодно. Не имела права как-то судить его за «темные» делишки его больного разума. Моей первоначальной и самой важной задачей было и есть — выяснить причину замкнутости Андрея. Только состояние мальчишки должно было беспокоить меня, только грант на работу в клинике Сургутова и моя собственная победа перед теми, кто сомневался во мне. Но никак не Никита Зверев… До него мне должно было быть никакого дела. Телефонный звонок прервал мои мысли. Я догадывалась, что мой метод не пройдет напрасно. Чувствовала, что что-то должно было случится именно глубокой ночью, когда все уже будут спать. В очередной раз улыбаюсь про себя, ответив на звонок. — Доброй ночи! — Вы видимо сладко спите, — голос Клавдии Семеновны прозвучал с нотками агрессии, вероятно ей никак не удается отдохнуть этой дождливой ночью, — спешу вас уведомить, что ваш метод работает не так, как вы планировали! Андрюша буквально сошел с ума! Он разгромил всю кухню! А утренний завтрак оказался на моей постели! — Вы вполне можете сделать ему то же самое, чем он любезно поделился с вашей постелью. — Предлагаете снова принести ему ту же порцию еды? Он не станет есть, а только разозлится всё сильнее! — Клавдия Семеновна, — я зеваю в сомкнутый кулак, стараясь привстать и взглянуть на время, — ваш работодатель вроде бы четко дал вам инструкции по поводу моего метода. Вам стоит прислушаться к Никите Сергеевичу и дать мне полную свободу действий! — Но ваша свобода заключается в том, что вы сейчас сладко спите, а мне приходится слышать, как громят мою кухню! Снова закатила глаза. Дурная привычка, которая попросту не должна была меня волновать, но я настолько яро зацикливаюсь на ней, что пропускаю мимо ушей очередные упреки Клавдии Семеновны. Только лишь сильный грохот, послышавшейся из динамика смартфона, заставил меня разбудить полностью разум. Прикусив губу, я прислушивалась теперь к любому звуку. Телефон словно отбросили в сторону, поэтому голов домработницы семьи Зверевых, становился всё отдаленней и отдаленней. Мне пришлось даже поставить динамик на громкую связь, лишь бы расслышать её обращение к мальчику. — Послушай, Андрюша… Снова грохот, звон битой посуды. Я буквально представляла, как кастрюля падает на плитку на полу, разбивая ту вдребезги. Да, этот трэш мне и был нужен. Это являлось отправной точкой к моим последующим действиям. Ловко поднимаюсь с постели на ноги, снова отложив телефон в сторону, продолжая слышать дальнейшую дискуссию, которую вела Клавдия Семеновна будто сама с собой. Разумеется, я не ждала, что мальчик в порыве эмоций, преимущество гнева и недовольства, скажет хоть слово. Этого не ждала и Клавдия Семеновна, но всё же продолжала расспрашивать Андрея о его желаниях. Наношу толстый слой помады на губы, мельком взглянув на стрелки на веках. Ничего подправлять больше не нужно было. Берусь за свой рюкзак, попутно схватив смартфон с зарядкой в левую руку и покидаю своё жилище. — Вы слышали? Я не могу с ним совладать! — Если вам так страшно, что мальчик продолжить громить вашу любимую кухню, то в таком случае разбудите Никиту Сергеевича, — пожимаю плечами, словно была уверена, то Клавдия Семеновна видит мой жест, — в конце концов, так у вас будет время убрать острые предметы подальше от мальчика! — Я не могу!.. — восклицает. В голосе послышалось отчаяние. То, с каким тоном она мне ответила, означало лишь одн, женщина действительно нуждалась в помощи, иначе не набрала бы мой номер. Должно быть, я в данный момент была единственным шансом спасти её любимое место в доме. Значило ли это то, что Клавдия Семеновна впредь будет прислушиваться к моему мнению? Я в этом глубоко сомневалась. Идти до их дома всего минут двадцать быстрым темпом. Но это было не для меня. Прихрамывая на правую ногу, я старалась дойти хотя бы за сорок минут, всё еще раздумывая, как бы сократить это время. Была бы не против элементарного скутера, не прошу же дорогой бизнес-автомобиль. И я имела на это полное право, ведь учитывая звонок в три часа ночи от Клавдии Семеновны, посещать их дом ночью будет мне невпервой. Половину пути, мне приходилось продолжать слушать, как Андрей продолжал устраивать погром. Мальчик не издавал ни звука, в то время как домработница, наверняка хватаясь за голову, умоляла его остановиться и ошеломленно проговаривала одни и те же слова. — Что же ты натворил, Андрюша, ой-ой-ой, как же так. Вглядываясь в ночной сумрак, я прокладывала себе дорогу довольно уверенным шагом. Не было ничего такого, что могло бы меня напугать. Все привыкли и наивно полагают, что каждый монстр прячется во тьме лишь с одной целью — внезапно напугать тебя до смерти. У меня была другая теория. А что, если монстры прячутся там, лишь бы их не нашли? Что, если они сами боятся и единственным выходом для себя находят эту самую тьму? И они вовсе не выскакивают из нее на свет, зловеще рыча и стараясь тебя схватить с целью напугать! Нет, они просто оказываются пойманными, кричат сами от испуга, и отмахиваются лапами, дабы прогнать незваного гостя. Не стоит боятся их, стоит боятся самого себя. Ведь не известно, на какие жертвы ты готов, когда речь идет об инстинкте самосохранения. Ветер ударил в спину весьма внезапно. Мне пришлось убрать телефон от лица и вмиг развернутся, посвятив экраном, и вглядываясь в эту темноту. Чье-то присутствие ощущалось незримо. По моему телу словно пробежался кто-то взглядом, оценивающе, словно пытались понять, что я из себя представляю. Смогу ли я дать отпор, или же попросту постараюсь сбежать подальше от этого места, в поисках спасения. Нет, я просто стою, ожидаю, когда чья-то фигура покажется из тьмы, и только потом смогу дать оценку своим последующим действиям. Ветер пробирается в волосы, колышет их в разные стороны, разрушая мою внимательность. Не спешила что-то говорить, так же, как и тот, кто стоял поодаль от меня. Я четко смогла разглядеть мужской силуэт в метрах десяти. На мгновение, внутри появились нотки опасности. Прекрасно понимала, что у меня есть несколько секунд форы, но из-за прихрамывающей ноги, я всё же не смогу далеко убежать. Просто ждала, когда кто-либо из нас произнесет первое слово. Должно быть, это было в моих интересах, но не спешила отнимать у незнакомца такое право. В динамике снова послышался какой-то треск, и голос Клавдии Семеновны. Я перевожу взгляд от таинственной фигуры на смартфон, зная прекрасно что меня вряд ли будет слышно домработницы Зверевых. — Да, я уже в двух минутах от Вас, можете послать за мной охранника, рюкзак весьма тяжелый. Снова осматриваю фигуру. Незнакомец сделал шаг назад и снова остановился, так и не дав возможности разглядеть черты лица. Мои слова должны были подействовать на него, словно красная тряпка на быка. Но незнакомый мне мужчина, продолжал наблюдать за моими действиями. Он не отступил назад, нет, напротив, сделал еще пару шагов вперед, приближаясь ко мне. — Вам помочь? — внезапно даже для самой себя, я начинаю разговор первой. — В дом Зверева направляешься? — этот вопрос и хриплый тусклый голосок мужчины, поставил в тупик. Ну хотя бы во-первых, я знала что передо мной явно мужчина средних лет, во-вторых, он прекрасно знал траекторию моего направления. — Не думаю, что у вас в три часа ночи проснулось внезапное любопытство к девушке, которая просто прогуливается по дороге. — А я не думаю, что нормальная девушка будет гулять в три часа ночи, совершенно одна, — я буквально услышала, как незнакомец улыбается после своего вердикта, — тебе лучше развернуться и пойти обратно. — Следили за мной? — Ты же не хочешь, чтобы твоё тело и душа были уничтожены? Это звучало не как угроза, а скорее как какое-то предупреждение. Я решительно сделала шаг вперед, продолжая держать смартфон экраном в сторону незнакомца. Едва это действие было совершенно, как его таинственная фигура скрылась в ночи. Вот он, тот монстр, о которая я и рассуждала. Он и сам меня боится. Судорожно виляю рукой влево-вправо, стараюсь найти мужчину, который словно испарился. Я даже не слышала его шагов. Он же не мог так быстро и бесшумно убежать, верно? А если бы мог, то как он вообще оценивает опасность, которая предстоит ему на грунтовой дороге? Элементарный камушек, и тот мог подскользнуться, удариться головой и потерять сознание. Ему вообще не присущ инстинкт самосохранения. Должно быть страх, что я смогла бы рассмотреть его лицо, был действительно сильнее, всех других эмоций. Остается лишь снова развернуться и прибавить шаг к дому Зверева. Только сейчас, ощутила, как всё сковало меня изнутри. Было немного трудновато дышать, и это отнюдь не из-за пройденных двух километров. Эмоции хотели завладеть моим телом и разумом, отчего я внушала себе, что просто необходимо «перезагрузиться», мыслить более рациональней. Ну подумаешь, какой-то чокнутый, в три часа ночи решил меня напугать каки-то незамысловатыми фразами. Подумаешь… Здесь было что-то не так. Что-то пугающе, и совершенно не нормально, что мужчина знал о каждом моем шаге. Словно он действительно следил за мной. Знал, что именно в это время и именно этой дорогой, я решусь наведаться в гости к Зверевым. Но это меня пугало меньше всего. Его последние слова за тело и душу — вот, то действительно меня беспокоило. Оказавшись на территории особняка Зверевых, я поднимаюсь по небольшим ступеням и останавливаюсь возле двери. Отклонив вызов Клавдии Семеновны, наконец позволяю себе надавать подушечкой указательного пальца на дверной звонок. Даже не успеваю подумать, что буду делать, едва увижу картину разрушения, как дверь во мгновение оказалась открытой. Клавдия Семеновна, прижав белоснежный носовой платок к своим губам, всего на секунду посмотрела на меня и еще шире открыла дверь, пропустив вовнутрь. — Что с вами? — вхожу в дом, оставляя рюкзак в коридоре на столешнице, снова повернувшись к домработнице. — Покажите? Она, сдерживая слезы в глазах, всё же убирает платок от губ, представляя моему взору небольшую кровоточащую царапину. — Тарелка? — Осколок, оставшийся от тарелки. — ворчит, пытается продемонстрировать мне своё недовольство, но раненные губы всё же задрожали. Она едва сдерживалась, чтобы не разреветься. — Где Никита Сергеевич? — Он… занят. Его нет дома. — Позвонили ему? — продвигаюсь дальше по гостинной, попутно войдя в столовую. — Его нельзя беспокоиться, когда он занят. Занят… Занят. Она проговаривала это слово снова и снова, словно боялась сама даже представить, чем может в данный момент занимается Никита Сергеевич. Должно быть, во время его «занятости», Клавдия Семеновна не раз беспокоила мужчину, а после получала достаточно резке и грубые наказания. Разумеется, они были явно на словах. Не думала, то Никита Сергеевич Зверев мог с легкостью поднять руку на такую женщину, как Клавдия Семеновна… Ведь его бы вряд ли возбудила её боль. От этих противных мыслях голова была загружена всяким барахлом. Я снова прикусила нижнюю губу и теперь уже начинала осматривать последствия гнева Андрея. Всего секунда понадобилась мне, чтобы просканировать каждый угол комнаты. Да, мальчишка явно постарался на славу. Вся посуда, до которой смог дотянуться, теперь была разбросана по комнате. В правой углу рассыпанная мука, вперемешку с каким-то продуктами. Неудавшейся эксперимент по открытию консервированных персиков, помятая банка которых была прямо у меня возле ног. Разбитые тарелки, из-за которых даже не смогла сделать нормальный шаг. Я наступила в очередной раз на осколки, создав некий скрежет, когда они под моим весом впились в плитку. Дверца холодильника открыта, но тот был абсолютно пустым, как я и велела изначально сегодня утром. Только сейчас, захлопнув дверцу, чтобы не мешалась взгляду, наконец обнаружила Андрея. Мальчик сидел на полу, поджав колени к груди, обнимая их руками. Он, как и всякий раз, не обращал на меня внимание. Смотрел строго в пол перед собой, даже не шелохнувшись от громкого хлопка, при закрытии дверцы холодильника. Обернувшись лицом к Клавдии Семеновне, замечаю, как слезы всё же покатились по её щекам. Я знала, что женщина долго себя сдерживать не будет. — Нужна аптечка. — Она в моей комнате, сейчас принесу, — быстро покорившись моему велению, домработница Зверевых покидает комнату, оставляя меня одну с мальчиком. Присаживаюсь на корточки в паре метров от него, и принимаюсь осматривать легкие царапины на руках Андрея. Его колени так же были разодраны, пусть и не сильно, но всё же небольшие крапинки крови всё же присутствовали на коже. Мальчишка даже не поднял на меня свой взгляд, хотя я присела ровно в ту точку, куда он пялился всё это время. — Тебе не спится? Тишина, предсказуемо… — Плохой сон приснился? Или ты просто проголодался, поэтому спустился на кухню? Вот сейчас он поднял свои глаза и с недовольством взглянул мне в лицо. — Я сейчас же попрошу Клавдию Семеновку приготовить тебе сэндвич с арахисовой пастой и мандариновым джемом. Он сделал выпад в мою сторону, схватился за первое, что попалось под руку, и запустил в меня столовую ложку. — Не хочешь сэндвич? Хорошо, это не проблема. Тогда что бы ты хотел поесть? Он снова уставился в одну точку, и старательно собирался игнорировать меня. — Знаешь, когда я была твоего возраста, то очень любила крабовые палочки. Могла хоть пачками их кушать. Ты пробовал такие? Снова молчание, но я на верное пути, поэтому продолжаю. — Но больше всего, я любила шоколадный торт с какао. Ммм, как вспомню, аж слюнки начинают проявляться в уголках рта. Видишь? — знаю, что он даже не посмотрит, поэтому даже не приподнимаю свою руку к лицу, чтобы продемонстрировать то, чего и не было вовсе. — Но мамина пицца, ох, вот это было нечто. Она готовила её каждое воскресение и я, вместе с сестрой,… Стоп! Нужно просто замолчать на мгновение, и присмотреться. Его пальчики сомкнулись в кулак, после чего мальчишка сделал глубокий вдох через ноздри, словно представлял себе запах. Он пару раз сглотнул, а затем быстро, едва заметно, перенаправил взгляд на муку, что была рассыпана в начале комнаты. Улавливаю его реакцию, тонкими нитями связываю с теми словами, что сказала мгновением раньше и победно улыбаюсь про себя. — Сырная корочка была изумительной. Но больше всего мне нравилось пепперони. Снова сглатывает, на этот раз поелозив попой по полу, сильнее подгибая ноги к грудной клетке. — Аромат до сих пор витает сквозь воспоминания. Честно, я даже проголодалась, — после этих слов мальчик поднимает свой взгляд, снова посмотрев мне в лицо, и это было отправной точкой к действиям. Я встаю на ноги, протянув ему руку, отчего мальчишка испуганно опускает голову вниз и снова скукожился. — Пойдем, позволим Клавдии Семеновне прибраться на кухне. Он не реагировал, тогда я применяю довольно подлое оружие, которое должно было выстрелить в цель. — А я пока позвоню твоему дяде и попрошу его срочно привезти нам пиццу. Как ты на это смотришь? Он не двигался. Молча снова поднял голову в взглядом вцепился в мою ладонь. Мальчишка долго раздумывал над моими словами, но в ту секунду, как домработница оказалась на кухне с аптечкой в руках, тут же вскочил на ноги и пронесся мимо меня. Задев мою предложенную ладонь, Андрей пробегает по кухне мимо женщины, и стремительно двигается к лестнице. Я слышала его громкие шаги, которые поему-то враз затихли. Он ждет… Он ждет меня, черт побери! Улыбаюсь во весь рот, победной походкой прохожу мимо Клавдии Семеновны, которая протягивала мне аптечку. Взявшись за пластмассовый коробочек, я повернулась к ней лицом. — Можете приготовить столовые приборы на двоих и принести их в комнату Андрея, а затем заняться уборкой. Она открыла рот, собиралась уже чт-то возразить мне. Конечно, я не её работодатель, но почему-то смела отдавать приказы. Это возмущало немолодую женщину, она хотела высказать мне своё недовольство, но тщательно переварив мои слова, тут же покорно кивнула. Даже не старалась попытаться обработать мелкие царапины на руках и коленях Андрея. Я позволила мальчику вновь усесться в свой любимый угол и взяться за карандаш, продолжив вырисовывать черные каракули на обоях, а сама просто прошлась по комнате и оставила аптеку на столе. Потянувшись к карману джинс, обхватываю смартфон пальцами, освобождая его из пленна ткани. Набрав номер Никиты Сергеевича, усаживаюсь на кресло, пронаблюдав за мальчиком. Гудки тянулись довольно недолго, всего успела досчитать до пяти, а затем мрачный и темный голос оповестил меня о том, что совсем не рад моему звонку. Зловещие нотки недовольства прозвучали в ответе Зверева, когда тот все же ответил на столь поздний звонок. — Надеюсь, я вас не отвлекаю, — элементарные слова для воспитанной девушки, после чего я, не дождавшись ответа, продолжаю, — мы тут с Андреем немного поиграли на кухне, побуянили, и весьма проголодались. — Что сделали? — в голосе присутствуют нотки удивления. Казалось, что Никита Сергеевич вообще без понятия, почему я начала нести какой-то бред. Это же совсем не связно как-то прозвучало. Я и его замкнутый в себе племянник… почти в четыре часа ночи, на кухне, играли? Готова была поспорить, что некая растерянность присутствовала сейчас во взгляде мужчины, когда он раздумывал над моими словами. — Правда, Клавдии Семеновне не понравился бардак, который мы оставили после своих игр, но думаю, она не будет сильно на нас сердится. — Ты у меня дома? — вот теперь я узнаю властного мужчину. Своим голосом он заставлял тут же позабыть о такой простой привычке, как дышать. — Знаете, мне не спалось, вот решила проверить, как тут у вас дела. К своему удивлению я обнаружила, что Андрею тоже не спится и присоединилась к его увлекательной игре, — после моих слов, мальчик останавливает свое художество, мельком взглянув в мою сторону, — мне жаль, что я беспокою Вас, но нам очень сильно хочется пиццу с пепперони и сырной корочкой. — Я по-твоему владелец пиццерии? — грубо, а затем я услышала его слова, адресованные кому-то другому, — не вздумай шевелиться. Даже не пыталась рационально обдумать их, снова возвращаюсь к теме нашего разговора, хотя внутри чувствовала какой-то осадок. Вот, чем он так занят. Возможно, Клавдия Семеновна не хотела тревожить Зверева, дабы не сбивать его эрекцию неприятными известиями? — Значит, у тебя всё-таки получилось, — сейчас же, готова была поклясться, что мужчина улыбнулся, — пицца, значит. — Да, именно. И учтите, мы очень сильно проголодались. — Буду через час. Я собираюсь завершить вызов, как тут же возвращаю мобильный к своему уху. — Я желаю от тебя подчинения. Непокорная девчонка, которая совершенно не знает, чего хочет в жизни. Ты запуталась, малыш. Погрязла в повседневной яме дерьма и стабильности. Я покажу тебе новый мир, где правит власть, желания и похоть. Вызов сброшен. И явно не мной. Я продолжала смотреть в экран смартфона, совершенно не понимая, для чего были сказаны эти слова? Он серьезно хотел, чтобы я услышала их? Цель какова? Показать, что другим безумно нравятся эти завсегдатые фразы типичных героев из эротических книг? Отложив телефон на стол, снова смотрю на мальчика. Мы всего на мгновение столкнулись с ним взглядом, а я уже заулыбалась.На его лице больше не было недовольной гримасы. Казалось, что в глазах мальчишки даже промелькнула некая надежда. Разумеется, он очень хотел есть. ребенку в его возрасте нужно довольно хорошо и здорово питаться. Видимо, у его дяди в детстве не было проблем с аппетитом. Возможно поэтому Никита Зверев стал таким… Сама себя заткнула. Я не должна была думать о нем. Почему вообще начала? Ведь вела свой внутренний монолог строго об Андрее. Никита Сергеевич никак не должен был вписываться в мой собственный сценарий, который развивал мой разум. — Знаешь, в твоем возрасте, я очень любила приключения. Особенно забираться на самый вверх дерева и осматривать местность. Но, порой эти приключения плохо для меня кончались. Поэтому я хромаю, и думаю ты это заметил. Андрей продолжал увлеченно рисовать, даже не повернулся в мою сторону, когда я начала подходить ближе к мальчишке. Прекрасно понимал, что из комнаты я так просто не выйду и уж явно не оставлю его одного, поэтому мальчик придумал единственный верный ход — игнор. Он словно считал, что если перестанет обращать на меня внимание, то мне наскучит и я покину его территорию. Просчитался только в одном — мне дико нравилось разговаривать, будто сама с собой. Мои внутренние монологи были весьма неплохи, поэтому у меня вошло в привычку, проговаривать их вслух, даже не ожидая какого-либо ответа, или элементарной реакции. — Моя мама была занята на тот момент сестрой, поэтому сразу не смогла обработать мне раны, — вытянула левую руку, проглядывая свою татуировку, которая скрывала шрамы, — поэтому мне пришлось всё делать самой, а именно, ничего не делать. Я просто ждала, что они сами затянутся. Даже водой не промыла. И знаешь что, я чудом осталась цела. Видишь эти пятнышки на моей руке? Продемонстрировав красочное тату, улавливаю его едва заметный взгляд. Мельком, всего на секунду, и снова рисовать. — Они изначально были похожи на твои рисунки, — провожу подушечками пальцев по обоям, где были выцарапанные карандашом круговые линию, — согласна, на стене это смотрится очень привлекательно, но вот на теле не очень. Поэтому мне пришлось пойти к специальному доктору, и позволить ему истыкать меня иголками. Их было десятки тысяч! Он всё продолжал вонзать их в меня, чтобы скрыть эти круги. Больно, безумно. Мальчик часто заморгал, опуская свои глаза на руки. Просматривает мелкие царапины, а я всё продолжаю. — Эх, уж лучше бы я тогда ранки промыла, и доктор бы не вонзал в меня иголки, оставляя после себя такой некрасивый рисунок. Теперь уже, Андрей всё же посмотрел на мою руку и пожал губы. Он исследует татуировку, которая для него была совершенно непонятной и как-то недовольно касается своих ран. Он осматривает царапины, недовольно хмыкнув и начинает приподниматься на ноги. Мальчишка ловко обходит меня, хотя пространства было не так уж и много. Молча наблюдаю за тем, как он открывает аптечку и осматривает её содержимое. Своими маленькими пальчиками начинает перебирать лекарства. Совсем не уверенно. Ребенок явно не понимал, что ему нужно делать. Но тот факт, что он прислушался ко мне, вновь вручает мне очередную победную медаль. Вторая за последние полчаса. Взяв в руки сомнительного цвета пузырек, Андрей словно читает его название. Мальчишка шевелит губами, но не произносит слова вслух. Он словно пытается вспомнить, где ему раньше встречалось данное слово, и не найдя ответов в голове, кладет обратно незнакомое ему лекарство. Я подхожу ближе, отчего мальчик недовольным взглядом просканировал моё тело. Он не хотел, чтобы я приближалась. Всем своим видом демонстрировал собственные желания, которые читались на его лице. Хмурый суженый взгляд, расширенные ноздри и напряженные губы. Я готова была даже услышать из его уст что-то наподобие рычания хищного зверя, но нас прерывает посторонний звук. Дверь приоткрыта, Клавдия Семеновна заглядывает в комнату, и только убедившись, что никого на её пути нет, входит с подносом в руках. Женщина расставляет содержимое подноса на столике, мельком посмотрев на увлеченного Андрея, который продолжал поиски лекарства. Снова взгляд на меня, в котором читалось недоумение, и я лишь губами шепчу себе под нос, так, чтобы это было слышно лишь домработнице. — Он хочет обработать ранки. Она кивает, заканчивает расставлять столовые приборы и поворачивается а Андрею, протянув к нему правую руку. — Андрюша, солнышко, давай я тебе помогу. С ярым криком мальчик ударяет кулачками по ладони Клавдии Семеновны, тем самым отвергая предложенную ею помощь. Он явно не любил, когда кто-то вторгается в его личное пространство, или старается коснутся его тела. След от укуса, который был у меня на рыке, это полностью подтверждал. К своему же несчастью, Клавдия Семеновна явно не понимала, что не стоит лезть не в своё дело. Она снова предприняла попытку взять что-то из аптечки, то, что считало довольно подходящим для Андрея, но мальчик лишь с психу опрокинул всё содержимое на пол. Пробегает рядом со мной, будто специально задев меня. Он снова усаживается на пол, поджимая колени к груди, уткнувшись в них лицом. Вот теперь уже у меня начинают сдавать нервы. Я стремительно подхожу к домработнице и беру её аккуратно за локоть, покидая вместе комнату. Едва закрываю дверь, как тут же разворачиваюсь лицом к возмущенной женщине. — Я непременно еще раз обговорю с Никитой Сергеевичем ваше поведение. — И что я опять не так сделала? Я хотела помочь ребенку… — Когда ему нужна чья-то помощь, он взглядом обращается к взрослым. Как вы это не понимаете? То, как он смотрел на меня, едва его крыса №62 жарилась в микроволновке. То, как он посмотрел, едва я заговорила о пицце. И сейчас, будь он неуверен в том-либо инм лекарстве, то обратился бы взглядом за помощью и получил бы её без всяких прикосновений. Он никогда не заговорит и не позволит обнять себя, пока сам того не захочет. Сейчас взгляд, а потом, когда убедиться, что взрослые его наконец начали понимать, он непременно заговорит. — Ваш метод отличается, от всех тех… — Именно поэтому только некой Насти удалось наладить с ним контакт? Её методы тоже не сильно-то и традиционные! Но он же общался с ней через письма, верно? Клавдия Семеновна наконец начинает понимать, о чем я тут тараторю. Женщина поджимает губы и кивает, а затем смиренно произносит. — Извините. Если для Андрея так лучше и вы говорите о каких-то улучшениях, то я не буду вмешиваться. — Спасибо, — выдыхаю, ожидая третью медаль, черт возьми, — Никита Сергеевич должен скоро привезти нам пиццу, поэтому… — Вы звонили Никите Сергеевичу? — вот теперь в её покорном взгляде считался ужас. Эта эмоция пробежалась по клеточкам кжи, собирая все морщинки вместе в районе приоткрытых дрожащих губ. Женщина распахнула глаза, а я уже смогла зацепиться за все те эмоции, которые мельком были продемонстрированы мне. — Речь о его племяннике. — Но ведь сегодня суббота… — Ну, фактически уже воскресенье, — совершенно не понимала о чем речь, но тщательно продолжала строить из себя дурочку, — в чем разница, в какой день недели его племяннику понадобилась помощь? — В ночь с субботы на воскресенье, Никита Сергеевич не бывает дома, и в это время нельзя его беспокоить. — Неужели какие-то его планы важнее, чем собственный племянник? — Но это же, — она снова замолчала, словно понимает, что уже наговорила лишнего, — мне нужно продолжить уборку. Обхватив поднос двумя руками, домработница спешит к ступенькам, чтобы спуститься на первый этаж. Я остаюсь одна в коридоре, как и утром, но в этот раз уже знаю куда стремительно направлюсь. Зачем мне это? Для чего? Я сама должна была отталкиваться только от намеченной цели, и искать другие методы подхода к её достижению. Но теперь, оставшись одна в коридоре, отбрасывала все свои принципы. В голову лезли странные мысли. Идея о том, чтобы вновь посетить ту комнату пыток, пронеслась в голове, и мгновенно завладела всеми разумными мыслями. Мне необходимо перезагрузить разум, заставить себя попросту вернуться в комнату мальчика. Но нет же, что-то яро тянет меня к тайному. Туда, где я надеялась найти ответы и полноценно составить его психологический портрет. Оглянувшись назад, быстрым шагом добираюсь до самой последней комнаты и дергаю за дерную ручку. Ничего. Еще раз, и снова не удача. — Закрыл комнату, значит, — улыбаюсь в открытую, зная, что была права, — значит ты сделал это специально, Никита Зверев. Ты хотел, чтобы я увидела это. Для чего?