Мой Яд

24 апреля 2015 год

К долгожданному бокалу я тут же прильнула губами. Казалось, что весь мир попросту исчез. Квартира стала пустой. И это отнюдь не потому что я собрала все необходимые вещи в коробки. Это совсем иное. Тут не было больше радости и улыбки Екатерины. Остался только аромат её парфюма. Я принюхивалась к нему, вспоминала все сладкие моменты наших отношений. Всё казалось так странно, едва я ощутила, что мне стало почему-то легче на душе. В её отсутствие я чувствовала себя всегда такой ничтожной. Ущербной, той, которая ничего не может добиться в жизни самостоятельно. Но сейчас… Мне нужна была эта тишина. Прильнув к игристой жидкости, сделав желанный глоток, я словно расправила крылья. Пила крайне редко, но всё же ярое желание появлялось всё чаще, чем я могла предположить на первый взгляд. В очередной раз, усомнилась в этих отношениях. А нужны ли они мне вообще были. Может я и в самом деле, как и говорила Катя, просто плохо подумала и кидалась во все тяжкие строго потому что хотела насолить родителям? Звонок… Такси уже ожидало меня возле подъезда. Оставляю бокал шампанское недопитым, пройдя дальше по коридору. Я ловко забросила на плечи две огромные дорожные сумки. Подняв три небольших коробки, в которых по большей части была лишь косметика и книги по психологии, снова осмотрелась. Уже не знала, стоил ли дальше платить за эту квартиру баснословные деньги, которых осталось совсем немного. Всё же я была права, когда настояла родителям, чтобы они оформили мне страховку. Всё так же едва заметно прихрамывая на правую ногу, покидаю квартиру. Закрываю её, прокручиваю в голове, всё ли нужные вещи я собрала… Темные мысли так и лезли в голову, заставляя меня едва ли не отказаться от цели всей моей жизни… Готова была отказаться от всего. Просто жить, так как и раньше. Но тот взгляд мальчишки… его слезы, его всхлипы в голос… Блин, да я серьезно была одержима желанием довести свою работу до конца. Спустившись к такси, даже не дождалась помощи от водителя. Молча погружаю две сумки с коробками на заднее сидение, и снова осматриваю окна на шестом этаже той самой квартиры, перечеркнув свою жизнь напрочь. Её словно больше не будет существовать. Я собираюсь добиться своей цели. Я собираюсь доказать всем, что не темная лошадка. Что я отнюдь не хуже, чем Алина. Совсем не хуже.

25 апреля 2015 год

Ночь проходит ужасно. Мне снятся кошмары. Эти маленькие крысята окружают меня. Их 62. Я точно знаю. Даже не пыталась как-то отбиться от этих острых зубов. Кусают, питаются моей кровью и продолжают нападать всей стаей. Чья-то коварная улыбка скрывается в темном углу комнаты. Мальчик продолжает улыбаться, восторженно наблюдав за моей жалкой попыткой спасти себе жизнь. Он в очередной раз дает мне понять, что я ничего не сделаю. У меня нет пути отступления. Я должна была показать ему, что хочу сражаться, что готова. Он хотел это видеть. Но нет уж, не иду на поводу. Не хочу играть под его дудочку, иначе мальчишка тогда решит для себя, что все должны делать то, что хочет именно он. Не бывать этому. Мне нужно попросту расслабиться и позволить себе умереть… Мощная ладонь Зверева хватает меня за предплечье. Он с силой дергает за предплечье в свою сторону, заставляя ахнуть от боли, а затем наступает лживая нирвана. Мы стояли на ровне друг с другом и продолжали бороться взглядом. Зверев всё сильнее сжимал свои пальцы. Он внушал мне только страх. Всё спокойствие и благодарность, за собственное спасение, вмиг улетучились. Лучше мне вернуться обратно на корм крысам, чем быть в его властных объятиях. — Испугалась, малышка?! Шоковый резонанс. Я не понимала, что ответить. Грубостью, или же вежливо попросить Зверева больше так не обращаться ко мне. Пусть лучше прибережет подобные словечки для своих любовниц. Снова дергает, и я вынуждена приблизиться к нему. Наши грудные клетки прижались друг в друга, поэтому чувствую его ровное дыхание. — Это только начало. — Начало чего? Усмешка. Я сразу просыпаюсь. Распахиваю глаза, нервно начинаю перебирать одеяло пальцами рук. Не могу сначала понять, где нахожусь. Приходится стабилизировать дыхание, а мозг наконец отключить от «спящего режима». Только приподнявшись, даю рациональное объяснение своим кошмарам. Я не у себя в съемной квартире. Рядом, впервые за полгода, нет Кати. Тут не воняет её сигаретами с арбузной кнопкой. Непривычно, но что уж поделать, иного выбора у меня не было. Встав на ноги, наконец выключаю будильник. Никуда не хотелось идти. Я словно потеряла все силы. Еще бы, до трех ночи разбирала вещи и пыталась даже поспорить с хозяйкой, что молодой девушке все же нужно зеркальце и элементарное использование туалетной комнаты. Она, как мне показалось, не удосужилась даже принять для себя все мои аргументы. Попросту хлопнула двери перед моим носом, заставляя вернуться обратно в эту небольшую комнату. Флигель? Я даже не могу его сейчас так назвать. Это скорее всего раньше была летняя кухня. Небольшая комната, где стояли два старинных шкафа, которые даже не хотела открывать, ибо дверцы скрипят на все округу. Древняя пружинистая кровать, поспав на которой всего лишь три часа, у меня дико разболелась спина. Не могла даже сделать утреннюю зарядку, не говоря уже о том, чтобы проверить на годность микроволновую печь. Все мысли улетучивались только от одного… Ярко изумрудных глаз. Несомненно, Зверев пугал меня где-то в глубине души. Пусть я и отрицала всё это, всё же чувствовала себя уязвимой рядом с этим мужчиной. Сегодня будет всё иначе, верно? Очередная кружка черного чая без сахара. Я молча ждала определенного времени, когда Клавдия Семеновна собирается отнести завтрак в комнату мальчишки. Наблюдала, как она тщательно мазала арахисовую пасту на тостерный кусочек хлеба, и сверху еще покрывала одним слоем мандаринового джема. Кружка обезжиренного молока, и поднос для мальчика был готов. — Это его ежедневный рацион? Сделать вид, будто меня не услышала — не удастся. Домработница подняла голову, раздраженно выдохнула, повернувшись конец ко мне лицом. — Не ежедневный. Мы испробуем всё, что подошло бы для Андрея в его возрасте. Он отказывается употреблять на завтрак любую пищу. Ест только строго после обеда, и ест только то, что сам захочет. Холодильник у нас в свободном доступе. — А что он делает с той едой, которую вы ему приносите? — Под вечер я её забираю нетронутой. Внезапно женщина задумалась, а я, словно кошка охотящаяся на мышь, принялась ждать. Отвернула голову, сделала пару глотков чая, сделав вид, будто мы закончили этот разговор и я совсем не ожидаю никакого продолжения. — Настя как-то принесла ему пару сэндвичей с лососем и плавленым сыром. Тогда он впервые позавтракал. — с неподдельной грустью проговаривает эти слова, а затем снова продолжает доготавливать завтрак. — Больше вы ему не предлагали эти сэндвичи? — На следующий день, Настя исчезла. Она перестала к нам приходить. Вернулась спустя неделю, вся на нервах начала собирать вещи, а потом… — Постойте, она жила здесь? — Её комната была на верху, — указательным пальцем показывает Клаудия Семеновна, — она жила здесь больше двух месяцев. — Даже не объяснила, почему уезжает? — Никита Сергеевич упомянул, что у нее тяжело болела мать… — Мать у той, которая была сиротой… — хмыкнула я, на что домработница тут же расширила глаза, глядя на меня. Она переваривала эти слова точно так же, как и я допила остатки чая. Только сейчас до меня дошло, о чем именно речь нашего разговора. Я никак не могла заставить себя задуматься об этой удивительной информации. Всё рациональные ответы лениво плавали глубоко в моем мозгу, а я сама тщательно старалась его разбудить. — Никита Сергеевич вам это сказал, не так ли? Клавдия Семеновна даже не попыталась открыть рот. Тяжелые шаги позади меня уже обозначали, что разговор окончен. Я собралась проявить уважение и повернуться к Звереву лицом, чтобы поздороваться как воспитанная девушка. В спину будто пуля попала. Так резко заболела поясница, что тут же пришлось прижать к ней ладонь правой руки. Сморщилась от боли, но всего на секунду, так как уже ощутила его пристальный взгляд на моем лице. Я ожидала от Зверева какую-то усмешку… Знала, ведь за эти пару дней он ни разу не позволил себе промолчать насчет моего внешнего вида. — Плохо спала? — без эмоционально проворчал Зверев. — Слишком дешевый вариант я выбрала. — Даже денег не хватило на косметику? — На моем лице присутствует косметика, Никита Сергеевич, просто вы её не замечаете. — Зато теперь вижу твои голубые глаза. Хотела пропустить эти слова мимо своих ушей, но сама того не желая, я задумалась над ними. Пронзили меня, заставили перекручивать их, будто находились на пластинке. Мне не следовало даже реагировать на такого пафосного человека, как Никита Зверев, но не удалось. Не смогла. — У меня сейчас нет особого настроения обсуждать цвет своих глаз и мой внешний вид в целом. Если до вас еще никак не дойдет данная информация, Никита Сергеевич, то я вам повторю… Я нахожусь здесь с одной единственной целью — помочь вашему племяннику. И если вы вчера заметили, наблюдая за нами через окно, то у меня… — Каков план на сегодня? Он перебил меня! Надо же! Даже возмущаться не было времени. Никита Сергеевич поставил меня в немыслимый тупик, заставив едва ли не раззявить рот от удивления. Мне следовало перестать удивляться. Такие люди, как Он — считают себя боссами. Владельцами чужих жизней и чужих мыслей. Он старался поддерживать этот статус, поэтому вечно перебивал меня и пытался заставить прогибаться. По его вальяжному положению тела и едва заметной ухмылке, я поняла правила этой игры. — Вам не стоит знать все секреты моей будущей профессиональной деятельности. Мне так же не интересна ваша работа. Я даже до сих пор не знаю, кем вы работаете, и уж поверьте, мне глубоко наплевать. Банкир вы, автодилер или же сутенер. Мне важен только мальчик и его психологическое состояние. Он, а не вы, Никита Сергеевич. А сейчас, попросту сделать надо следующее. Встав на ноги с удобного стула, я двигаюсь мимо Зверева. Ощущаю этот хищный взгляд на себе, но настолько глубоко наплевать мне еще никогда в жизни не было. Эта мгла пыталась затянуть меня к себе. Не давала, не позволяла. Отмахивалась как только могла. Он взглядом цеплял мою душу, в сотый раз, без преувеличения, пытался сожрать её живьем. Ставила «блок», грациозно уворачивалась от его плененных стрел, выпускаемых каждый раз, как только я игнорировала присутствие мужчины. — Вы отнесете мальчику его завтрак, но с одним условием. Всё, что он может съесть, будет спрятано в другой комнате и закрыто на ключ. — Ну вот еще! То, что она взбунтуется, было абсолютно предсказуемо. — У меня там столь быстро портящихся продуктов, и… — Выполняйте! — коротко и даже как-то сердито проворочал Зверев, на что домработница снова замолкла. Внутри почувствовала даже какое-то воодушевление, едва он «согласился» с моим решением. — Я приведу вам небольшой пример. В восемнадцатом веке, известный на тот момент профессор психологии, проводил эксперимент над одной из своих подопечных. Звали её Изабелла Фургельт. Девушка четко была уверена, что нет иной пищи, кроме той, что дал сам Бог. Поэтому она и пожирала саму себя. Начинала с ногтей и волос, заканчивала тем, что обсасывала фаланги пальцев, который сама же и отгрызала. Тогда и начался эксперимент, который стал судьбоносным. Ежедневно её комнату посещали различные известные повара того времени. Каждый наполнял углы темной и сырой комнаты великолепными запахами свежеприготовленных блюд. Девушка же, изожжённая от голода, связанная и скованная, усердно противилась любым попыткам накормить её. Профессор часто звал других пациентов в её палаты, и те устраивали трапезу своим животам, на глазах измученной Изабелл. В конечном итоге девушка сдалась, на восемнадцатый день. Она, увидев полусырой кусок говядины, призналась, что очень хочет его попробовать. Фыркнул. — И чего же он добился? Она перестала есть своё сырое мясо, зато стала употреблять сырое мясо животных? Это не удачный пример, Яна, — произнес моё имя с полным отвращением, — к тому же, я не настолько тиран, чтобы морить собственного племянника голодом. «Не настолько тиран»… Оттолкнулась от этого выражение, снова взгляд на Никиту Сергеевича. — Я не собираюсь с вами в очередной раз входить в дискуссию, Никита Сергеевич. Это трата не только моего времени, которое я желаю потратить на вашего племянника, но также и вашего времени. Разве вам не пора на работу?! Думаю, что и без вас мы прекрасно справимся с Клавдией Семеновной. Он оттолкнулся от стола, сложив руки по швам. Зверев сделал шаг ко мне, всё так же продолжая заглядывать через глаза прямо в душу. — Это ваше психологическое замечание, или же попытка избавиться от меня?! — Скорее, это чисто человеческий вопрос. Если вы еще не заметили, то я спешу вас поставить в известность… Вы мешаете мне. — Как же, если не секрет?! Ну вот опять. Он когда-нибудь сдастся и просто оставит меня в покое? Я не привыкла к таким ситуациям, когда хочешь закончить общение, но человек яро придумывает факты для его продолжения. Зверев был для меня темной лошадкой. Только я смела подумать, что наконец удалось закончить с ним спор, то он тут же делал очередной внезапный ход. — Стараетесь унизить меня. Пытаетесь показать, что вы тут хозяин и без вашего ведома тут ничего не будет. Но прошу пояснить мне: что если мальчик устроит нечто подобное, что было вчера и наши мнения с Клавдией Семеновной разойдутся, а вас не будет дома? Он увидит между нами спор, поймет, что авторитета никакого он в нас не найдет и продолжит так себя вести. Зверев смотрел мне в лицо, оказавшись за долю секунды настолько близко. Ровно как и во сне, я чувствовала его томное и ровное дыхание. Он словно даже и не дышал вовсе. Изводил собственные легкие от недостатка кислорода. Посылал малую часть, а затем резко выпускал её. Напряжен, это ясно. Переваривал в своей голове очередное решение. Из-за своей работы, он наверняка привык раздумывать даже мелкие детали слишком долго и тщательно. — Делайте что хотите. Но если к концу дня, Андрей, — вот тут он впервые проявил нежность, назвав имя своего племянника, — не съест эту еду, то считайте, что вам пора возвращаться обратно в город. — Ну, а если он съест… У меня будет встречное условие… — Какое же? — Об этом мы поговорим тогда, когда поднос будет пустым. — скрещиваю руки на груди, даю понять, что не так проста. Он просканировал мою решительную стойку. Хмыкнул, конечно, ведь так проще сделать, чем снова потерять время на бессмысленный спор. — Клавдия Семеновна, — с некой грубостью произнес Зверев, не отведя от меня взгляд, — дайте ей полную свободу. — Но, как же… — Я сказал! А значит — сказал! Быстро, решительной походкой, он покидает кухню, оставляя меня наедине с недовольной домработницей. — Спасибо за чай, — нарушив тишину, — а теперь, отдайте мне поднос, я сама отнесу его мальчику, а сами сделайте так, чтобы на кухне не осталось никакой еды. Сахар также уберите. Взявшись за поднос, я еще раз просканировала свой мозг, проверяя себя на решимость. Назад дороги нет, моя собственная теория должна быть выигрышной. С неким страхом, что могу провалиться, я молча покидаю пределы кухни и устремляюсь вверх по лестнице. Тихонечко толкаю приоткрытую дверь ногой и вхожу в комнату. Как всегда мрачная атмосфера. Еще мрачнее, чем во дворе этого самого дома. Вчера я не так обращала внимание на интерьер комнаты мальчика. Сегодня же, эти облезлые обои, режут мне глаз. Комната оказалась внушительных размеров, но тут все было заставлено ненужной мебелью. Но больше всего, меня даже порадовали книги… Их было просто баснословное количество. Мальчик, как и вчера, сидел в углу комнаты и отчаянно пытался сломать чернографитный карандаш об стену, вырисовывая какие-то мрачные круги на оставшихся обоях. Он не реагировал на то, что я вошла. Наверное, даже не понял, что это вошел иной человек, а не Клавдия Семеновна. — Привет. От моего одного слова, он тут же замер. Карандаш всё же сломался от сильного давления. Андрей резко повернул свою голову и я уже начала ликовать тому, что он отреагировал на меня! Удивление… и какая-то злость. Мальчик явно не понимал, что я тут забыла. Он наверняка даже не ожидал меня увидеть сегодня. Но вся моя радость улетучилась, едва он демонстративно отвернул свою голову и опустил глаза вниз, схватившись за точилку. Натачивал карандаш очень медленно и тщательно, стараясь сделать его весьма острым. — Я тут принесла тебе завтрак. Если честно, сама его чуть не съела по дороге. Ставлю поднос на прикроватную тумбу, а сама присаживаюсь напротив мальчика на пол, точно так же, как и вчера. Только на этот раз я не допущу ошибки и больше не потяну к нему свою руку. До сих пор побаливает место его укуса. — Знаешь, мне очень жаль твою крысу. А почему именно крыса? Где ты их вообще брал, тем более шестьдесят две штуки. — улыбаюсь, пытаюсь свести всё на шутку, но мальчик явно не был настроен даже уделить мне минутку своего времени. Андрей закончил точить карандаш и снова стремился разрисовывать стену. — Ты рисуешь… — пыталась рассмотреть что же это такое, но кроме темного замалёванного круга я ничего не смогла разобрать, — даже предположить не могу, что же это такое… Он снова молчал. Хотя я ничуть не удивлена. Главное, это мне общаться с ним и общаться именно по делу. Мальчик умен не по своим годам, говорила мне заведующая? Ну что же, сейчас проверим. — Вижу, ты любишь читать книги. Остаюсь сидеть на месте, обернувшись влево, чтобы взять первую попавшуюся книгу. Поднимаю её, разглядываю, пристально вонзившись взглядом в имя автора. — О, Моби Дик. Знаешь, этот автор Артур Мелвилл мне очень нравится. Я перечитала все его книги. Жаль, что в пятнадцатом веке он не был настолько успешным. Ложные факты. Я специально меняю имя писателя и время, когда впервые появилось упоминание о ките-убийце. Добилась. Мальчик снова перестал писать и как-то даже рассерженно взглянул на свой рисунок. Он дышал неравномерно, выпуская кислород через нос. Акт агрессии по-моему будет неминуем. Еще несколько секунд и я готова была к вспышке гнева мальчишки, но не к такой. Он резко встал и выхватил из моих рук книгу. Громко топая к письменному столу, Андрей кинул книгу на поверхность. Он открывает её на последней странице и что-то отчаянно подчеркивает, да так давит на карандаш, что тот снова ломается. С таким же гневным выражением лица, мальчишка снова проходит мимо меня и садится в свой уголок. Берется за точилку и теперь он, не справившись с эмоциями, начинает усердно и быстро натачивать карандаш. Я незамедлительно поднимаюсь на ноги и подхожу к открытой книге. — Герман Мелвилл, — читаю вслух имя автора, которое было подчеркнуто несчитанное количество раз, — ты в самом деле довольно умный молодой человек. Звук трения карандаша об стену тут же затих. Андрей переваривает похвалу, которую услышал от меня, а затем продолжает зарисовывать этот неровный темный круг. — Позавтракай, обязательно, а затем я тебе покажу то, что приготовила тебе. Думаю, ты любишь подарки, верно? Не рассчитывала на успех, по крайней мере до вечера. Считала, что лишь глубокой ночью, не выдержав чувства голода, мальчишка всё же надкусит хоть кусочек. Я покидала комнату с каким-то томным чувством. Дверь так и оставила не закрытой, а сама тут же оказалась в коридоре. Только на мгновение, когда уже собралась подходить к ступеням, тут же остановилась. Жила наверху… В отдельной комнате. Обернувшись, взглянула на длинный коридор, решившись пройтись по нему. Я прислушивалась к каждому шороху, опасаясь, что Зверев всё же не покинул дом. Старалась идти медленно, не создавая лишнего шума. Касалась дверных ручек, проверяла, открыта ли дверь или же нет. Кажется, что этот дом полный тайн, и никто не хочет ими делиться. Все двери оказывались закрытыми. — Яна, ты сошла с ума. Какого черта ты творишь вообще? — ворчала себе под нос, собравшись уже развернуться и проверить, всё ли убрала Клавдия Семеновна… Нутром чувствовала, что мне попросту необходимо сюда попасть. Эта дверь была не такой, как другие. Она выглядела куда угрюмее и темнее. Мне стоило только положить пальцы на дверную ручку, как она сама же и открылась, словно для меня. Вхожу в темную комнату, нащупываю выключатель света. Успех, освещает все темные углы комнаты, а моё сердце вмиг останавливается. Глаза расширяются, а легкие требуют кислорода всё чаще. Я морально устойчивый человек, но такому меня ни жизнь, ни отличное знание психологии — не готовили. Ошарашенная данной картиной, стараюсь убежать отсюда прочь. Инстинкт самосохранения сыграл важную роль в этой ситуации. Опасность! И она отнюдь не перед глазами. Она притаилась позади меня. Страх завладевает всякими инстинктами благоразумия. Я пыталась внушить свою мозгу, что это лишь иллюзия, это всё не по-настоящему. Но всё же не смогла… Страшные мысли заполнили каждую клеточку мозга, заставляя его верить глазам. Это холодное дыхание… Как раз оно и посылала тысячу мурашек на кожу моей открытой шеи. Всеми фибрами души я ощущала присутствие чего-то темного, дьявольского, позади себя. Боялась обернуться, но если я не посмотрю сейчас своему страху в глаза, то какой из меня может быть психолог-то? Обернувшись, встречаюсь с ним взглядом. Мощные пальцы рук оказываются у меня на предплечьях. Зверев буквально вталкивает меня обратно в комнату, захлопнув за собой дверь. Он стоял напротив, продолжал меня пожирать своим взглядом, заставляя буквально умирать под таким натиском злобы и возмущения. Но в один момент, вся эта злоба изменилась… В его взгляде теперь читался какой-то интерес. Азарт, будто он уже начал какую-то дикую и странную для других игру. Зверев отпустил меня, отчего я наконец сделала пару шагов назад. — Я не буду спрашивать, что ты тут делаешь. У меня уже язык устал спрашивать это у каждой, кто сюда приходит, чтобы помочь моему племяннику. Но признаюсь, что удивлен именно твоему любопытству. Сама просила не отнимать у тебя время, которое собиралась потратить на моего племянника. И что в итоге? Роешься по всему дому, стараясь найти то, что тебе явно не хочется знать. Я впервые слушала его настолько внимательно, насколько могла. Внутри меня всю трусило, готова была поклясться, что со мною такое впервые в жизни, после той злополучной аварии… Я впервые боялась видеть то, что видела… Мой мозг принимал это и в то же время отвергал данную информацию, что передавали глаза. Дышала учащенно, стабилизировала давление, дабы оно не поднялось. Сердце учащенно стучало, все вены словно расширились и прогоняли огромный поток крови. Моторчик явно не справлялся с такой нагрузкой, поэтому у меня закружилась голова. Снова его ладони на моих предплечьях. Зверев силой заставляет меня развернуться и снова посмотреть на содержимое этой комнаты. — Прежде чем открыть запретные двери, спроси себя — готова ли ты к увиденному или же твоя детская психика подорвется от данного зрелища? — Если бы эта комната была запретна для моих глаз — она так же, как и другие, была бы закрыта. Вы ждали, когда я загляну сюда. Возможно и не надеялись, что это произойдет так скоро, а возможно только этого и ждали. Хотите, чтобы я составила Ваш полный психологический портрет? Так вот он, — скрепя зубами, отмахиваюсь от его жесткой хватки и снова оборачиваюсь лицом к мужчине, — вы привыкли всё держать под контролем. Но что делать с теми, кто это контроль не принимает? Правильно, уж лучше связать их и бить плетью, стараясь добиться покорности. Питаетесь от боли других, привыкли чувствовать себя Господином. Это да, ведь иначе я не могу объяснить вашу реакцию вожделения, когда я произнесла это слово позавчера вечером. Доминант? Верно? Вам нравится наблюдать за подчинением других, пассивных личностей, влюбленных в вас и старающихся сделать всё, лишь бы вы были ими довольны. Ведь вы обращаете на них внимание только здесь, в этой самой комнате, когда они, склонив головы, ждут очередной порции боли. Возможно, даже простой и элементарный ванильный секс для вас чужд. Вы не возбуждаетесь как следует, а может и вовсе не появляется эрекция от такого. Боль — вот что вам нужно для того, чтобы почувствовать себя мужчиной. Он слушал меня. Ухмылка в очередной раз должна была проскочить в кончиках губ Зверева, но её так и не последовало. — Извращенцев нынче полно, вы меня этим ничуть не удивили. Но я поражена другим… а что если ваш племянник отказывается выходить из своего эмоционального депрессивного состояния только потому что, посетил хоть раз эту комнату извращенных увлечений своего дяди? Или же вы её открыли специально для меня? Чтобы проверить мою реакцию?! Так вот вам мой ответ, вы добились того, чего хотели. Вы упали в моих глазах. Вам самому нужна помощь и когда вы это поймете — то я к вашим услугам. Дайте знать, когда захотите, чтобы я спасла вас от ваших Дьяволов. Скрипя зубами заканчиваю последнее предложение и выметаюсь прочь из комнаты. Быстро спускаюсь по ступеням вниз, вылетаю на улицу под теплый весенний дождик. Эта огромная кровать с черными простынями. Эти извращенные «качели секса», фаллоимитаторы и обширный набор плетей… Постеры с БДСМ подчинением. Мерзко на душе. Противно, едва только картинки снова всплывают воспоминанием в моей голове.

29 июля 2015 год

Всё еще дрожа от его присутствия, смотрела Звереву в глаза. — Ты сказала, что готова спасти меня, когда я пойму, что мне нужна помощь. Так спаси меня от собственных Дьяволов, Яна. Спаси меня. — Доверься мне. И… Слеза скатывается по щеке. — … развяжи меня…