Инквизитор

Нет и нет, мне не до смеха, Нет окна и дверь размыта, Ведь пытать меня приехал Сам Великий Инквизитор. Инквизитор наседает, Подбирает инструмент. "Ты скажи мне все, что знаешь, Полегчает и тебе". Он, наверное, хочет меня открыть, Как простой чемодан, он знает одно: Даже в самом пустом из самых пустых Есть двойное дно... Есть двойное дно... Если б были еще силы, Я б сказал ему: "Мой милый, Я не знаю кто я, где я, Что за силы правят миром. И мои опутал ноги Длинных улиц лабиринт..." Инквизитор мне не верит, Заворачивает винт. Он, наверное, хочет меня открыть, Как простой чемодан, он знает одно: Даже в самом пустом из самых пустых Есть двойное дно... Есть двойное дно... Видно, был я здесь не первый Окружен такой любовью, И во всех углах таились Призраки средневековья. Тени в черных капюшонах Выползают из щелей, Наблюдают напряженно За добычею своей. Они все захотели меня открыть, Как простой чемодан, они знают одно: Даже в самом пустом из самых пустых Есть двойное дно... Есть двойное дно.. (Э.Шклярский) Последнее, что я помню, это лицо человека у меня на прицеле. Я не знаю его и не знаю какой он человек. Возможно, он порядочный семьянин и дома его ждут жена и ребенок, а возможно, он врач, и в такое трудное время помогает людям. Но это уже не важно. Это война и я готова выстрелить. Сильный удар и это всё… Сыро и холодно. Где-то беспрерывно капает вода, и каждая капля эхом отражается в моей голове. Я хочу встать с грязного мокрого пола, но кружится голова. Взгляд ещё затуманен и я не могу рассмотреть место, в котором нахожусь сейчас. Слишком мало света, в углу тускло горит одинокая лампочка. Тяжелая дверь со скрипом открывается, на пороге стоит высокий мужчина. Он медленно приближается, словно охотник, он приглядывается к своей добыче. Мне удается разглядеть его лицо. Это мужчина средних лет с аккуратно причесанными волосами, на лице повязка, прикрывающая глаз. Губернатор. -Познакомимся, милая?- его голос мягкий и бархатный, но я знаю, что скрывается под маской добродетели. Я знаю, что он сделал с Гленом и Мэгги, это он убил Мэрла, за его плечами много злодеяний. Странно, но я не боюсь его. Я равнодушно смотрю в его единственный глаз и жду следующих вопросов. -Ты скажешь как тебя зовут?- он улыбается, хочет втереться мне в доверие, но я не куплюсь. Да и зачем ему моё имя, не все ли равно, как меня зовут, исход нашей встречи мне ясен. Сегодня я умру. -Вы все в тюрьме такие молчаливые?- кажется, ему действительно интересно какие мы, жители тюрьмы, - В прочем, не хочешь говорить своё имя и не надо. Я могу придумать тебе прозвище, ты ведь теперь моя. Твоя? Хм. Сейчас он напоминает мне моего покойного мужа, тот тоже всегда считал меня своей собственностью, ну и что? Да, тогда я беспрекословно исполняла его прихоти и забавы, теперь я другая. Я ничего не боюсь. -Молчишь,- он потирает руки,- ну ничего, я узнаю всё. Я узнаю, как тебя зовут, кем ты была в прошлом, кем ты являешься сейчас, узнаю имена твоих родных, узнаю имена твоих друзей в тюрьме. А когда я узнаю всё, что мне нужно, отправлю твой труп твоим друзьям. Это будет увлекательное путешествие в мир твоих страхов и моих фантазий. Он приставляет нож к моему горлу, из маленькой ранки медленно бежит алая струйка крови. Игра началась. -Дэрил..- прости меня, Дэрил, я назвала твое имя, я продалась за стакан воды. Я клялась себе не раз, что никогда не сделаю этого. Но Губернатор всегда достигает намеченной цели, теперь я уж это точно знаю. Два дня без еды и воды, такую цену я заплатила за свое молчание. Прости меня, Дэрил. Я не знаю, зачем ему так важно было знать имя дорогого мне человека, но если действительно он хочет выслать тебе мой труп, прости меня. Я никогда не хотела, чтобы ты получил такой подарок, ты не заслуживаешь этого. Пусть я просто останусь пропавшей без вести для тебя, пусть в тебе ещё теплится маленькая надежда на моё спасение. Хотя о чем это я? Я хочу, чтобы ты жил полной жизнью, если это возможно. Я не хочу врываться в твою жизнь ходячим мертвецом, ведь я уверена, что Губернатор убив меня, не произведет желанного выстрела в голову. Это слишком гуманный поступок для него. Он с большим удовольствием будет представлять, как мой кусачий труп разрывает твою глотку. Я жадно пью этот заветный стакан воды. Губернатор, не скрывая победной улыбки, внимательно наблюдает. Я боюсь его дальнейших действий, теперь уже боюсь. -И что же вас связывало?- он задает очередной вопрос, но на него он никогда не получит ответа. Всё, что связывало нас с тобой, Дэрил, останется навсегда в моем сердце. И никому и никогда не получить доступ к этой информации. За сохранность этой тайны я готова отдать жизнь. -Я жду ответа, - Губернатор выбивает стакан из моих рук и он разлетается на сотни осколков, не позволяя мне до конца утолить жажду. -Скажи мне, кем вы были друг другу?- он хватает меня за подбородок, это его любимый прием, он наслаждается глядя своей жертве в глаза. - Так что вас связывает?- он начинает строить свои предположения,- Ты была ему мамочкой? Стирала его грязные носки? Подтирала носик? Или вы были любовниками? А что? Ты ведь ещё ничего. Бурный роман на закате лет? Ну ладно он, но что ты нашла в этом неотесанном чурбане? Или просто рядом не было никого по лучше? А? Молчишь, а давай проверим? Губернатор нагло поглаживает моё лицо, опускаясь всё ниже. Я пытаюсь отбиться от его мерзких холодных рук, но все мои попытки тщетны, у нас разные весовые категории. Мое сопротивление заводит его ещё сильнее. Только не это. Я готова выдержать, что угодно, любые пытки, но только не это. Мне противны его прикосновения, мне противен его запах, я предпринимаю последнюю попытку вырваться из его цепких объятий, мне удается оттолкнуть его ногой. Это была плохая идея, это лишь добавляет Губернатору азарта. Он силой переворачивает меня лицом в пол, руками я упираюсь в осколки разбитого стакана. Мелкие осколки впиваются в плоть, острая боль, но душевная боль сейчас сильнее. Губернатор победил, а были ли у меня шансы? Я мысленно заклинаю себя не рыдать, но ощущаю, как жгучие капли льются из глаз. Кровь, слезы и боль. Я запомню этот коктейль навсегда. А может быть и не было меня – молчи И сердце без меня само стучит И рвутся струны сами собой Как будто обрывается свет, А может быть и нет... А может быть и нет... А может быть и не было меня – скажи И кровь, как речка между камней, сама бежит И рвутся струны сами собой Как будто обрывается свет, А может быть и нет... А может быть и нет... И лед тебя коснется и жар – замри, очнись Спокойною и легкой рукой листая дни И рвутся струны сами собой Как будто обрывается свет, А может быть и нет... А может быть и нет... Он тихо входит в мою камеру. Снова и снова, замкнутый круг, из которого мне не вырваться. Как долго это длится и сколько ещё будет продолжаться? Я не смотрю в его сторону, лишь слышу приближающиеся шаги. Что ждет меня сегодня? -Ну что ты, куколка? Скучала?- он слащаво улыбается и пальцем поднимает мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. Я смеюсь ему в ответ, хотя в душе всё переворачивается от одного лишь взгляда на этого ублюдка. Да, мне страшно, но лучше я рассмеюсь ему в лицо, чем покажу свои истинные эмоции. Я уже не надеюсь выйти отсюда живой, но проведу последние часы с достоинством. Я словно затравленный зверь, я чувствую его превосходство, но продолжаю скалиться. А что мне ещё остается делать? Кажется, он проверил на мне все известные ему методы пыток. Он не сломает меня. Я буду стоять до конца. Во мне ещё есть силы. Он снова подходит ко мне, нацепив свою безупречную улыбку. Я знаю, что следует за ней. Я помню. Я навсегда это запомню, я жду смерти, ведь только так я смогу избавиться от него, от его меток. Если судьба смилуется надо мной, и я получу свободу, то сама избавлю себя от воспоминаний о нем. Да, я сломлена. Но не для него. Я выдержу, я всегда терпела, я выстою. Я не покажу ему своей слабости. В душе я продолжаю молиться Всевышнему, но он забыл о всех нас или не видит, что творится на этой грешной земле. А я молюсь. Я знаю, что мне остались считанные часы, я молюсь за своих друзей, за свою семью, за Дэрила. Меня уже не спасти и я прошу Господа лишь об одном, пусть они никогда не найдут дороги к моему бренному телу. Но я знаю, что упертый Дэрил никогда не прекратит попыток отыскать меня. Однажды он уже оставил брата и тот попал в лапы Губернатора. Теперь он этого не сделает. А хотя стоило бы. Он уже искупил свою вину. София, моя маленькая девочка, ты помогла ему, ты очистила его душу. Хотя нет, она и так была чиста, ты помогла ему спастись от чувства вины. Он опять хватает меня за волосы, я опять смеюсь, вот по какой причине я отказалась от длинных волос, спасибо Эду. Губернатор схватил меня за волосы? Сколько я уже здесь? Неужели так долго? Убей меня, убей меня, пожалуйста!!! Сильные руки снова сдавливают мое тело. Я хочу вырваться, я должна вырваться. Но нет сил даже поднять руку, тяжелые стальные цепи обвивают мои руки, от чего на запястьях зияют глубокие кровоточащие раны. Больно и страшно. Да, я боялась ходячих, но сейчас понимаю, что люди являются самым существом на земле. Мне стоило опасаться живых. «Бойся живых, а не мертвых». Часто повторял мой отец, когда я была ещё ребенком. А стоило ли мне так бояться? Все, что я имела в своей жизни уже пропало… исчезло. Моя семья, мой дом, моя единственная дочь, ничего больше нет. Стоит ли мне цепляться за жизнь, которой собственно говоря, уже нет. Я опять чувствую его прикосновения, он опять играет со мной. Сейчас, когда я полностью погружена в свои безумные мысли, он не дает мне покоя, которого я так жажду. Я лишь лабораторная крыса для него, на которой он с удовольствием проводит свои эксперименты, изучает мою реакцию, мои повадки. Ну и пусть. Ему скоро надоест, и я получу долгожданную свободу. Я умру. Я буду с Софией. Или за мои грешные мысли мне не познать покаяния? Мне есть в чем покаяться. Да услышь меня, Господь! Я не ведала, чего прошу в мыслях своих грешных. Я желала свободы, я желала смерти мужу своему. Прости меня, ибо желала этого больше всего на свете. Но ты уже покарал меня, я знаю как и за что. Прости меня, Господь, за мысли мои грешные, ибо желала я того, что судьбой мне не предназначено. Прости меня и Дэрила прости, за все его нечистые помыслы. Прости, я готова. Кажется, из последних сил я вздыхаю и, черт возьми, приоткрываю глаза. Передо мной снова образ проклятого Губернатора. Неужели, я рано вознадеялась отойти в мир иной? Я хочу, не держи меня больше… Я слышу выстрелы. Это правда или плод моего воображения? Шум. Суматоха. Я слышу звон падающих цепей, кто-то поднимает меня на руки. С трудом открываю глаза и вижу испуганного Дэрила. Теперь я точно знаю, это галлюцинации... Мы пленных не берем. Черта-с два! Он не заслуживает быстрой смерти. Три месяца. Я искал их долгих три месяца. Одному лишь богу известно, что я пережил за это время. Я знаю, я безумец. Здравый смысл давно покинул меня. Я одичал, слишком много времени я провел в дороге без сна и еды, блуждая по лесу в поисках той, которую поклялся уберечь. Я запомнил каждую тропинку, каждое заброшенное здание, каждого ходячего, встретившегося мне на пути. Зачем? Я должен был чем-то заполнить свою голову, вытеснить мысли о ней. Я ушел из тюрьмы, я поклялся себе, что не вернусь туда без нее. Лишь она придавала смысл всему этому, я не мог жить там в тепле и уюте, зная, что она у него. Никто не верил мне, все думали, что она уже давно мертва, а я сошел с ума. В одном они лишь были правы, я сумасшедший, да. Но я нашел её, я успел. Она была на волоске от смерти, но в ней ещё едва теплилась жизнь. Сколько сил у этой хрупкой женщины? Сколько боли и страха выдержала она? Я не знал ни одной такой сильной женщины, и не узнаю. Она единственная. Я помню безумный взгляд Рика, когда грязный и окровавленный я появился в тюрьме. Мне нужна была их помощь, один я бы не вытащил её оттуда. У Губернатора были подельники, мы убили их. Я не стрелял им в голову, они тоже должны заплатить за её мучения. Пусть продолжают ходить по миру с неутолимой жаждой человеческой плоти. Я не позволил Рику убить Губернатора и никогда не позволю. Теперь его очередь быть узником. Я приготовил для него отдельную камеру, его ждет теплый прием. Теперь моя очередь упражняться в жестокости, он получит сполна. -Ты получаешь от этого удовольствие? Я хочу это услышать,- он смотрит на меня так, словно это я у него в плену и это он ежедневно разбивает руки в кровь, обезображивая мое лицо. Я молчу. Я лишь наношу очередной удар. Гнев и ярость, это единственное, что я сейчас чувствую. -Ты счастлив?- спрашивает он, сплевывая свою собственную кровь,- ты счастлив? Какой же он все-таки извращенец, сейчас его жизнь висит на волоске, а он продолжает копаться в тонкой психологии человеческой души. Но это конец. Это конец для него. Он не выйдет живым не из этой камеры, не из этой тюрьмы. Он должен заплатить за все свои злодеяния. И пусть я в очередной раз беру грех на душу, но обещаю себе, что умирать он будет долго. Я не пожалею сил и времени, он должен почувствовать всё, что пришлось пережить Кэрол. Я его заставлю. -Молчишь, а ты ведь должен испытывать радость,- он смеется, черт возьми, он смеется,- а ведь это я убил твоего несносного брата Мэрла, я трахал твою женщину. Она ведь твоя? Я не верю своим ушам, всё это время я старался не думать, что происходило с Кэрол эти долгих три месяца. -Повтори,- я хватаю его за горло и изо всех сил прижимаю к стенке. -Я трахал эту молчаливую сучку! Трахал всё это время. Ярость, слепая ярость застилает мне глаза. Удар за ударом я превращаю его довольную физиономию в кровавое месиво. Мои руки сбиты в кровь и, каждый раз замахиваясь над его телом, я чувствую адскую боль. Но надеюсь, что боль физическая ослабит боль душевную. Ведь это не может быть правдой. Он не мог так поступить с ней. Человек ли он? О чем это я, он животное, мерзкий падальщик. Он живет по своим законам. Нет, он просто сказал это, чтобы я поскорее расправился с ним, хочет, чтобы я убил его и избавил от мучений. Я не куплюсь на это, нет. Я отстраняюсь и присаживаюсь в нескольких шагах от него. Мне нужен отдых. Я должен всё обдумать. -Не веришь мне?- он пытается подняться с колен, но я хорошо постарался, ближайшее время ему предстоит провести в луже собственной крови.- Не веришь мне, а зря. Она, конечно, сопротивлялась первое время. Но ты знаешь, женщины…они такие непостоянные…Возможно, она влюбилась, а ты нас разлучил. Теперь я бью уже ногами, и кажется, слышу хруст его ребер. Я должен остановиться, ему еще рано умирать. Но черт возьми, я не могу. Я не контролирую себя. Перед глазами стоят картины этих ужасных издевательств. И лицо Кэрол. Бледное измученное лицо, с затравленными глазами. Её худое изголодавшееся тело, покрытое бесчисленными ссадинами, синяками и порезами. Он не врет. Он действительно сделал это с ней. Я оставляю его одного, не могу больше смотреть на это мерзкое животное. Больше не могу. Я хочу убить его, но ещё не время. В этом городе цвет, и свет фонарей, Всe готовит на подвиг, на войну. В этом месяце дождь ложится на снег Грохот барабана рождает тишину. Здесь луна решает, какой, Какой звезде сегодня стоит упасть. Здесь мои глаза не видят, Чем она больна. Моe тело уже не моe, только жалкая часть, Жалкая надежда. Но во мне всегда жила - истерика! Какое дикое слово, какая игра, Какая истерика! Истерика, но я владею собой Просто устал, просто устал, но я владею собой. Какое дикое слово, слово - истерика! Что со мной - может, может это волнение, Не чувствую ритма в висках, Словно это Сердце отказало мне во всeм. Где-то между камней город держит в тисках А усталый ветер воет только о своeм. Здесь моe тело подтешут костру, Я слышу бешеный, бешеный, бешеный, бешеный смех, И любое дело сразу валится из рук. Где моя сила, моя любовь, моя свобода, Какой, какой за мной грех? Здесь моя надежда, лишь надеется, а вдруг? Меня, меня бьeт истерика, Какая страшная мука, страшная боль Меня бьeт истерика! Какой удачный исход? Как долго длилась истерика, Я знаю скоро пройдeт, Оставит лишь раны, удачный исход. Глубокие раны - я не верю, что всe так легко, Вот он выход - истерика! Я с трудом открываю глаза. Что это? Неужели я ещё жива? На меня испуганно смотрит заплаканная Мэгги. Я в тюрьме, они нашли меня. Зачем? Я была готова уйти. Я была готова! -Папа, она очнулась!- зачем Мэгги зовет Хершела, я не хочу никого видеть. Я хочу снова уснуть и не проснуться. Это было бы прекрасно, боль утихнет навсегда, страх умрет вместе со мной. В камеру входит Хершел с незнакомой мне женщиной. Откуда в нашей тюрьме незнакомка, неужели всё так изменилось? -Кэрол, ты меня слышишь?- он осматривает мои раны, заботливо поправляет одеяло. Зачем? Ведь самую большую рану никто не сможет осмотреть и залечить, огромную рану в моей душе не заштопать. Я больше ничего не чувствую, я смотрю на некогда дорогих мне людей, но чувствую лишь пустоту. Во мне горит лишь одно желание, у меня есть лишь одна просьба к этим людям. -Дайте мне пистолет,- я не узнаю собственный голос, хриплый и бесцветный. -Кэрол, ты в безопасности, он тебе не нужен,- ласково отвечает Мэгги, поглаживая мои волосы. Какая безопасность, Мэгги? Что ты знаешь об этом. Я в аду, я помню всё, что он делал со мной, я помню каждый день этого безумия. Моя кожа горит, я хочу её содрать с себя, ведь его следы просто так не стереть. Он в моей голове, в моих мыслях. Это ты называешь безопасностью. Я знаю лишь один способ, как избавиться от него. -Дайте мне пистолет, - я повторяю свою просьбу, они должны услышать меня, они должны мне помочь. -Всё в порядке! Сколько раз они будут ещё это повторять. Я ничего не хочу слышать, я просто хочу взять в руки пистолет и покончить с этим раз и навсегда. Я кричу изо всех сил, я повторяю свою просьбу десятки раз. Они не слышат меня. Поймите же, я хочу свободы. Я хочу!! Мэгги, почему ты плачешь? Умереть не страшно, страшно жить. Меня пристегивают наручниками к койке, я смеюсь. Опять…Опять эти стальные оковы. Только тогда они не давали мне сбежать от него, теперь не дают уйти из этого мира. Я вечный узник. -Дайте мне пистолет!!! Хершел не слышит меня, почему? Он что-то колит мне в вену, горячо… мрак…тишина… Интересно, что он чувствует, когда я вхожу в его камеру? Я правда хочу услышать это. Я похож на него? Да. Я стал похож на него и мне нравится это. Чтобы победить злодея, нужно быть ещё большим злодеем. Я получаю истинное удовольствие, глядя на его истерзанное тело. Я счастлив. Безумец ли я? Да. Но это не важно. Главное во мне есть силы терзать его душу. Я подхожу ближе, он не шевелиться. Ты готов, игра начинается! Я слышу шум за дверью. -Дэрил, можно тебя на минутку?- это Глен, что нужно этому неугомонному корейцу. Разговоры по душам? Нет, у меня есть дела поважнее. Но парень продолжает стоять за моей спиной, он не отстанет, я знаю. Я молча выхожу в коридор, кореец следует за мной. Что ему нужно? Я готов выслушать его тираду. Но этот сукин сын просто смотрит мне в глаза, он что не знает, что сказать мне. Тогда какого черта он приперся. - Ты не хочешь навестить Кэрол? Хочу ли я? Нет. Мне нечего ей сказать. Я не знаю, что сказать ей. Я должен был защитить её, я должен был уберечь. Что теперь значат мои слова. Пустая трата времени и ничего больше. -Ты ни разу не был у нее. Ты должен с ней поговорить,- корейчик что- то умалчивает. Что ещё я должен узнать от неё? Я и так знаю достаточно. Забыть бы об этом. -Ты выбрал не правильный путь,- продолжил Глен,- я был на твоем месте и тоже хотел отомстить ему. Ослепленный местью я забыл, что Мэгги нуждается во мне. Ты понимаешь, что нужен Кэрол. Ты единственный дорогой ей человек, только ты можешь помочь ей справиться с пережитым. Возможно, ты и прав, Глен. Но где взять сил, чтобы посмотреть ей в глаза. Смогу ли я найти нужные слова, смогу ли я забрать всю её боль. Глен не сводит с меня глаз, он хочет услышать ответ, я не скажу ему ни слова. Не хочу. Я молча ухожу, я хочу побыть один. Глен осторожно открывает камеру, в которой находится Губернатор. Одинокий выстрел. Это конец. Он не мог позволить своему другу превратиться в безумца. Грань между местью и безумием слишком тонка. Я не помню, как пришел сюда. Ноги сами нашли дорогу к ней, я стою на пороге камеры и через решетку наблюдаю за ней. Войти я не решаюсь. Я внимательно слежу за её ровным дыханием. Она спит, это хорошо, я останусь незамеченным. Больно видеть её такой измученной. Я пытаюсь вспомнить какой она была три месяца назад в нашу единственную ночь. Мы были счастливы. Чем мы заслужили эти три месяца ада? Или в наше время счастье наказуемо? Я не знаю. Я хочу отмотать время назад, и не выпускать её из своих рук ни на секунду в тот злополучный день. -Дэрил,- я не заметил, как она проснулась. Теперь я не могу просто так уйти, я захожу в её камеру. Знаю, я должен что-то ей сказать, но не могу произнести и звука. Она смотрит на меня своими огромными голубыми глазами, сейчас когда она сильно похудела, они кажутся ещё больше. Её рука пристегнута наручниками к койке. Зачем и кто это сделал? Я хочу подойти ближе и снять их, но её хриплый голос останавливает меня. -Дэрил, убей меня,- я замираю на месте. Она сломалась, она не выдержала. Я так боялся этого, но я её не виню. Я могу только догадываться, что с ней делал Губернатор, но знаю, что она боролась до последнего. Ей просто не хватило сил. -Убей меня, пожалуйста,- просит она,- если у тебя есть хоть капля чувств ко мне, помоги мне. Освободи меня! Она безумна. Может, мне и правда стоит сделать это, освободить её от мук и терзаний. Она перестанет страдать, уснет вечным сном и обретет покой. Я освобожу её. Я смогу это сделать. Я достаю из-за спины пистолет и целюсь ей в лицо. Это просто, нужно нажать на курок и все закончится. Я снимаю пистолет с предохранителя и смотрю в её глаза. Она замерла и ждет. Неужели она готова? Руки трясутся, глаза застилают слезы. Теперь я вижу перед собой лишь размытый силуэт. Ноги подкашиваются и я обессилев падаю на колени. Прости, Кэрол, я не могу этого сделать. Ты слишком дорога мне, я не могу хладнокровно выстрелить тебе в голову. Слезы градом льются из глаз. Я рыдаю, а она смеется. Я слышу её истеричный смех, и сердце сжимается от боли. Что же он сделал с тобой? Постепенно твой смех перерастает в рыдания. Я поднимаюсь с колен и прижимаю тебя к себе. Я рядом, я заберу твою боль. Вместе мы справимся. -Прости меня,- шепчу я, и ты сильнее прижимаешься ко мне. Но простишь ли ты мне, что я не уберег тебя?