Дневники из снов.

Были ещё сумерки, только-только начинался летний рассвет, когда я, вздрогнув во сне, резко проснулся. Обычно в такие моменты мне кажется, что кто-то зовет меня по имени, так было и в этот раз. Я лежал прислушиваясь, стараясь понять, приснилось мне это или нет. Сон пропал и я решил встать и выкурить сигарету, устроившись на выставленном на балконе складном стуле. Я поднялся, натянул сброшенные вечером спортивки, сунул ноги в большие плюшевые тапки с мордами собак, накинул на домашнюю растянутую футболку, в которой люблю спать, мой полосатый халат, в кармане которого я оставил вчера сигареты и зажигалку, и, открыв балконную дверь, шагнул на балкон. Передо мной простиралась степь. Высокая трава качалась от легкого дуновения ветра, большая желтая луна ярко освещала бескрайнее пространство, открывшееся моему взору. В недоумении я оглянулся назад, но ни своей высотки, ни тем более своего балкона не увидел. Степь. И я посреди этой степи в халате и тапочках. Пытаясь осмыслить произошедшее, я все таки закурил. Мыслей не было и способа вернуться домой я не придумал. Пришлось шагать по убегающей вдаль тропинке. Тапки мои намокли от росы, штанины прилипли к ногам и я завернулся в халат, радуясь, что у меня полная пачка сигарет. Рассвет я встретил в той же степи, закрадывались сомнения, что я остаюсь на том же месте, и я стал срывать высокие метелки травы и укладывать на тропинку крестом. Я заметил, что метки либо кто-то убирал, либо я всё-таки двигался вперед, потому, что моих отметок не было. Очень хотелось пить, и я, вконец измаявшись, сунул по привычке руку в карман халата на одной из моих остановок. Каково же было удивление, когда пальцы наткнулись на небольшую бутылку воды. Я вытащил ее из кармана и тщательно рассмотрел. Небольшая пластиковая бутылка со стершейся этикеткой и плотно закрученной крышкой. Я со всеми предосторожностями открыл бутылку и принюхавшись, сделал маленький глоток Ожидая возможной реакции, уселся на тропинку и задумался. "Вчера перед сном я думал, что не хочу идти на работу. Что все бы сделал, чтобы не сидеть в этой чертовой конторе, не видеть своего идиота- начальника и своих дебилов-коллег, которые мне опротивели за десять лет работы в родном коллективе." Я открыл бутылочку и сделал еще пару глотков воды. " Думал, что лучше уехать куда-нибудь, на край света, чем заниматься тем, чем я занимаюсь вот уже десять лет. Десять потраченных впустую лет. И уже засыпая, мне казалось, что комната моя не то качается, как на волнах, не то словно едет куда-то, как вагон по рельсам"- размышлял я выжидая время. Я лег на тропинке, растянувшись во весь рост, и уставился в высокое чуть голубоватое небо. Неяркое солнце мягко освещало бескрайнее море травы. Я допил воду и убрал бутылочку в карман халата. Лежал и слушал восхитительные звуки- скрип каких-то местных кузнечиков, чириканье и свист невидимых мне птиц, жужжание насекомых. Красота! И тут мой желудок издал крик кита. Во время! Я сел и возмущенно потер живот. " Последний раз я ел вчера утром. Солидная такая яичница с колбасой, луком и помидором. На пять дрожащих желтком яиц. Потом было много кофе, соленых маленьких крекеров и куча работы. Я прерывался только на туалет и вынужденные перекуры, когда чувствовал, что мозг мой закипает. На ужин сил не осталось и я выполз из-за компьютера и упал в постель, раздеваясь уже под одеялом. " Где в степи достать хоть какую-то еду я не знал. Поднявшись, я закурил, в надежде притупить чувство голода, и отправился дальше. Я вглядывался в даль, надеясь заметить хоть какое-нибудь жилье, где смогу получить еду, но все было напрасно. Кроме бескрайнего колыхания травы ничего не было. Ни деревца, ни кустика, ни овражка с ручейком. Я устал и опустив голову понуро плелся по тропинке. Желудок все чаще взывал к хозяину, но я ничем не мог ему помочь. Мне вспоминались пирожки из столовки, напротив моей конторы, солянка и борщик. Вспомнилась котлетка с пюрешкой, которые я оставил нетронутыми в последний рабочий день- увидел знакомого и заболтался с ним. А когда взглянул на часы, то увидел, что опаздываю с обеда. Собрал свои вещи и поскакал в контору. "Эх, сейчас бы эту котлетку"- вздыхал я. Спустя время и несколько голодных стонов желудка я был согласен даже на кусок черного хлеба. В отчаянии я затянул туже пояс халата и вздохнув сунул руки в карманы. Пальцы наткнулись на небольшой бумажный сверток. Я, затаив дыхание, вытащил свою находку из кармана и стал разворачивать промасленную бумагу. Нос мой сразу уловил аппетитный запах чуть подкопченного сала и черного хлеба. Я застонал от предвкушения и тут же уселся на землю. В свертке действительно были аккуратные кусочки нарезанного сала, переложенные хлебом. Я впился зубами в добычу, постанывая и мысленно благодаря карман и того, кто собирал эту еду. Подобрав до крошки еду, я поднялся, сложил бумажку и отправил ее обратно в карман. Жизнь налаживалась! Я брел через море травы не поднимая глаз. Тапки мои запылились и намокли и я привязал длинные собачьи уши на мордах моих тапок к поясу халата. Босые ноги ступали по мягкой прохладной пыли. Я разглядывал следы на тропинке. Муравьиные тропинки, птичьи следы, семена трав и ни одного человеческого следа, ни одного следа от колеса, шины и прочего средства передвижения. Я был здесь совершенно один. По моим внутренним часам день близился к закату, но солнце упрямо висело над головой. Я брел заунывно мыча строчки из какой-то прилипшей бессмысленной песенки и вдруг я подошел к широкому участку в тени. Я поднял голову и увидел высокий амбар. Двери его были приглашающе распахнуты. Я заглянул в него, неуверенно топчась в дверях. -Эй! - крикнул я в глубину и сумрак, - Есть здесь кто-нибудь? Ответа не было. Я зашел. Осмотрел все помещение, облазил до самых стропил. Никого. Внизу были кучи сена, старый трактор, без следов от колес, лопаты и прочий инструмент. На лестнице, ведущей на широкий внутренний балкон, стояла большая керосиновая лампа. На балконе была устроена комнатка. Возле широкого решетчатого окна стоял письменный стол, на котором в аккуратных стопочках лежали старые газеты,книги и журналы. Я подошел взглянуть на них, но язык оказался не знаком мне. Тут же висел гамак из яркой плотной ткани, стоял старый комод и металлическая сетчатая кровать с матрасом. В углу я заметил старый велосипед, пару удочек и футбольный мяч. Обойдя балкон, я обнаружил с другой его стороны корзину спелых яблок, кусок свежего сыра и каравай пшеничного хлеба, накрытый тканью. " А где же люди?"- подумал я. "Кто все это будет есть? Кому приготовлено?" Я спустился вниз, обошел вокруг амбара, приминая невысокую траву, зашел обратно. Никого. Такое ощущение, что этот амбар просто перенесли сюда и трактор аккуратно поставили. Я поднялся на балкон, взял из корзины самое спелое яблоко, присел на небольшой бочонок и впился в ароматный бок. Следом пошел сыр, холодная колодезная вода из ведра. Наевшись, я растянулся на матрасе и задремал. Ноги мои гудели от долгой ходьбы и я был рад возникшему покою. Я проснулся на закате. Солнце медленно уплывало за горизонт, окрашивая небо в розовые, малиновые и желтые полосы. Я поднялся и пошел в поисках еды. На одной из бочек стоял кувшин с молоком, блюдо с вареной, еще горячей, картошкой и жареная целиком курица. Ни сыра, ни корзины яблок с моего обеда нигде не было. Я подтянул поближе ящик и сел ужинать. Картошка рассыпалась в руках, курочка текла жирком, молоко было прохладное, как с ледника. Я отвалился от своего пиршества и, сказав "Спасибо" , невидимому кормильцу, отправился готовиться ко сну. Притащил с лестницы лампу, зажег ее и, найдя в комоде постельное белье, застелил кровать. Я лежал в постели, смотрел на россыпь ярких звезд на чужом ночном небе и думал о своем приключении. Пока не заснул. *** Сквозь сон я услышал резкий звон моего будильника на телефоне и, вздрогнув, проснулся. Дома. "Вот это сон мне приснился! Ох, ничего себе! " Я встал с постели и сунул ноги в плюшевые тапочки с собачьими мордами. "Странно, почему тапки влажные? Может я вчера пролил на них кофе?"- думал я, бредя в ванную. И тут меня как током ударило- тапки влажные от росы! Я бросился обратно в комнату, схватил свой полосатый халат и сунул руку в карман. Сигареты лежали на месте, целая пачка. Как вчера вечером и оставалось. Я сел на постель, недоуменно смотря на тапки, сигареты и халат. Что это было, ночью? Пора было собираться на работу, поэтому я быстро умылся, оделся и, заглотив бутерброд, помчался на метро. Конечно, я опоздал, как всегда. А все потому, что пропустил свою остановку. Увидел в журнале соседки, в метро, ту самую степь и амбар, в котором я заснул. И даже разглядел свои оранжевые плюшевые тапки , которые я поставил сушиться в приоткрытых дверях амбара. "Что происходит?"- вертелось у меня в голове,- "Как с этим разобраться?" И конечно, стоило мне появиться в конторе, как мой начальник- кретин тут же крикнул мне: - А, что, это ты опаздываешь? А? У тебя зарплата большая? Так я с тебя высчитаю за все опоздания!". Я быстро здороваюсь и пробегаю в свой угол. Смотрю на часы и даже не удивляюсь - 8.01, сильно опоздал, по мнению нашего начальника, на целую минуту! Что с него взять - Тузик, он и в Африке Тузик, в смысле Тужик Сергей Михайлович, но мы его за глаза Тузиком зовём, потому как лает беспрерывно. Работы, как всегда, вагон и маленькая тележка. Куча накладных, реестров, заявок и прочего- все нужно проверить, заполнить, сверить сроки и прочее. Очнулся только от вопроса приятеля Славки: - "Серега, ты обедать-то сегодня будешь?" Я взглянул на часы в углу монитора, поднялся, схватил пиджак и бросился догонять Славку. Пришли в столовку напротив и я завис увидев ту самую котлетку с пюрешкой, о которой мечтал в степи. Взял. Не мог не взять. После обеда снова аврал. Очнулся только когда коллеги стали собираться домой. Убрал бумаги, выключил компьютер и выскочил из конторы. На улице стояла оглушающая жара и духота. Рубашка сразу прилипла к телу. Костюмные брюки сковали движения, галстук начал душить. Пиджак вообще стал казаться бронежилетом. За каждый глоток чистого воздуха пришлось бороться- кругом машины сплошным потоком, запах раскаленного асфальта, человеческого пота, слишком сильных духов, сигаретного дыма, перегоревшего масла из закусочных. Я торопился нырнуть в спасительную прохладу подземки и вспоминал степь, прохладную пыль под босыми ногами, свежий воздух и холодное молоко из кувшина. Вечер. Я готовлю на ужин то, что нашел в морозилке - полпачки пельменей и пакет замороженных овощей. Не густо. Я опять забыл зайти в магазин. К чаю нашел два кусочка батона. Нда, вчера я ужинал картошкой с жареной курицей. Разница ощутима. Ем перед теликом, как всегда, даже не смотря в тарелку. Горячий душ и сон. А в голове планы на завтрашний день- отчеты, расчеты, зачёты…. *** Проснулся я от щебета птиц и солнечных лучей в окно. Лежал и не мог понять, что из пережитого было сном. Наслаждаясь покоем, тишиной, свежим запахом трав. Я стал называть это место -Здесь, а тот мир суеты, работы, машин- Там. Я поднялся с постели, ощущая, что отлично выспался, полностью отдохнул и голоден. Вообщем, готов в путь. На бочке меня ждал завтрак, накрытый белой салфеткой. Предвкушая сюрприз и еду, я сбежал вниз по ступенькам, умылся из большой бочки с водой, сполоснул голову и раздевшись, вылил на себя полное ведро воды. Приведя себя в порядок, я приступил к завтраку. Под салфеткой меня ждал горячий кофейник, свежие булочки, вареные всмятку яйца и настоящее сливочное масло. - Спасибо!- крикнул я задрав голову к крыше. Подкрепившись, я вышел к приоткрытым дверям. Сунул ноги в высохшие тапки, завязал пояс халата и толкнул дверь на улицу. Берег речушки оглушил меня громким журчанием и криками лесных птиц. Амбар за спиной исчез. Я стоял на тропинке возле лесной реки. Ветерок шевелил мои еще влажные волосы, пахло нагретыми соснами, водой, землей, сладким густым запахом земляники. Я вдохнул полной грудью, до головокружения, до улыбок и отправился по тропинке сквозь молоденькие деревца и подлесок. Тропинка петляла, заводя меня то в луга, то в густой лес, я собирал крупные переспевшие ягоды земляники, целой пригоршней отправлял их в рот и чувствовал, что счастлив. Но вот тропинка сделала крутой поворот влево и вывела из подлеска к реке. Я подошел к воде ближе и взглянул на свое отражение. Моя короткая стрижка казалась чуть длиннее в отражении, почти опускаясь до самых ушей, лицо перемазанное земляникой было каким-то странным, но я никак не мог понять что с ним. Я зачерпнул пригоршню воды и умылся. Наклонившись ниже я рассмотрел, что мои русые волосы стали темнее, длина больше, а цвет глаз из тускло зеленого становится ярче. Да и общий цвет лица изменился. Теперь у меня даже румянец есть. -Чудны дела твои,- сказал я отражению, поднялся и вернулся на тропинку, что вела на перекинутый через речку деревянный мостик. На середине моста я не удержался и перегнувшись через перила взглянул на себя еще раз. Цвет глаз по прежнему привлекал внимание. Сквозь луга и перелески тропа вывела меня к небольшому озерцу. На берегу его стояла изба, от которой шли мостки в воду. Подойдя ближе я понял, что это баня. Но мне, как городскому жителю, простительно не признать сразу. Я в деревне последний раз был лет двадцать назад, а уж печку топить и вовсе не приходилось. Видел совсем маленьким, как дед топил. "Похоже, тут придется научиться"- подумал я, почесывая затылок. Я зашел внутрь и оглядел фронт работ. Дрова были сложены перед печкой, пустые ведра стояли на низкой табуретке. Всё словно ждало моего прихода. Я скинул халат, повесил его на торчащий из стены крючок, тапки пристроил под скамейку в предбаннике и, закатав штанины, подхватил ведра. Мостки мягко пружинили под моими шагами. Я набрал оба ведра из озерца и вылил их в котел печи. Теперь предстояло растопить печь. Я открыл чугунную дверцу и закинул внутрь три полена. -Так, а что же дальше?- задал я вопрос в открытую дверцу. Помню, что дед каких то щепок ложил, заставлял березовую кору обдирать с поленьев. Я, как в детстве, уселся на скамеечку и начал обдирать кору. Насыпал ее в топку, насобирал с пола щепочек под дровами и зажег. Дым повалил в открытую дверцу, я закашлялся, забегал вокруг, пока не увидел закрытую заслонку на трубе. Я открыл ее и дым начал выходить в трубу, вытягиваясь из бани. Глаза слезились, сопли ручьем, наверное и все лицо в копоти. "Никогда бы не подумал, что топить печь так сложно",- думал я. -"Ну, я же не знаю, как правильно!"- крикнул я в свое оправдание. Растопив наконец печь, я сбегал еще раз за водой, обнаружил висящие за дверью предбанника березовые веники, приготовил их запарить в тазике, как делал дед и уселся на пороге перекурить. Вернувшись в парную, я проверил температуру воды в котле, подкинул еще дров и вышел, плотно притворив дверь. Я огляделся- полотенца не было. Надеясь на чудо, я схватил таз, накрыл его халатом и постарался очень захотеть получить полотенце и смену белья. Я зажмурился, сжал кулаки и забормотал, -" пожалуйста, дай полотенце и сменку, пожалуйста, пожалуйста"- в надежде я потянулся к тазу и сунул под халат руку. Чудо свершилось! Мои пальцы наткнулись на ткань. Я схватил ее и сорвал халат. В моих руках оказалось средних размеров полотенце,свернутое в рулет, в котором начинкой было неопознанное мыло в оберточной бумаге, и мочалка с двумя петлями-ручкам - помнится мне, что такая была еще у моего деда. Сменки не было. Что ж, я проверил печь, убедился, что дрова сгорели полностью, перекрыл заслонку на трубе, чтобы тепло не выходило и залил кипятком веник в деревянном тазу. Выйдя в предбанник, я запер входную дверь на крючок, разделся, выложил из кармана халата сигареты на всякий случай и отправился в парную. Лег на широкую лавку, грелся и наслаждался запахами. Потом немного похлопал себя веником, и принялся мыться. - О, я тащусь!- стонал я, окатывая себя холодной водой из ведра. - Куда там ванне, душам и прочим саунам, - отфыркиваясь бормотал я. Наконец, с мытьем было закончено, и я, распаренный, выполз в предбанник. Вытираясь, я вдруг прозрел, что вещей моих нет. А вместо них на лавке сложена чья-то чужая одежда. -"Эй! Где мой волшебный халат? И тапки мои отдайте, они мне дороги, как память!"- воскликнул я, но конечно, ничего не изменилось. Я, ворча о потерянном халате, крутил в руках странного вида белье. Похоже, это кальсоны. - "Мужики, хоть трусы нормальные дайте!" - возмутился я, - "Что вы мне подсунули? Или мои отдайте!" Ответа не было. Тогда я накрыл полотенцем таз и забормотал -" трусы,трусы, хочу трусы, нормальные мужские трусы". Пальцы нащупали ткань, я обрадованно потянул ее наружу и вытащил … Возможно, это и относится к трусам, как к предмету одежды, но такое я не одел бы и дома. Я засунул эту странную часть туалета обратно в таз, зажмурился и стал мысленно описывать свои любимые брифы. На сей раз фокус удался. Я достал из под полотенца вполне современные мужские трусы, правда без упаковки и похоже из чего-то шкафа, ну да и фиг с ним. Главное, мужские, чистые и моего размера. Я с наслаждением одел их, вытянул из кучи коричневые штаны из грубой ткани и завязками вместо молнии - смирившись молча натянул на задницу. Следом была рубаха со шнуровкой до ворота, широкий пояс с литой пряжкой в виде головы зверя, стеганый жилет на шнуровке и что-то, напоминающее длинную куртку с капюшоном. Я с удивлением рассматривал большие пришитые петли и пуговицы в виде палочек. В заключение были сапоги до колена, с подбитыми металлом носами и каблуком. -"Эй, народ! Куда вы меня так вырядили? Что за бал-маскарад?" - удивленно воскликнул я, рассматривая себя в тусклое зеркало. Мои отросшие волосы слегка завивались на висках и я приглаживал их пальцами, стараясь зачесать за уши. Очень хотелось есть после бани, но никто не предлагал. Вздохнув, я отпер дверь и шагнул на улицу. Солнечные лучи ослепили меня на мгновение и я закрутил головой, вдыхая запах навоза, лошадиного пота и выделанной кожи. Проморгавшись, я увидел коричневую лошадь под седлом, из ее туго набитых седельных сумок торчал меч в ножнах. На рукояти которого, покачиваясь на ветру, висела широкополая шляпа. Я огляделся - поляна среди молоденьких березок, еще зеленая, но уже пожухлая трава, желтые, зеленые и красные листья на деревьях. Осень. Рядом топтался мальчишка лет десяти- двенадцати, держа под уздцы серую как мышь лошаденку. Увидев меня, он подбежал к коричневой лошади и, придерживая стремя, ждал, пока я влезу на нее. Затем сам, лихо вскочив на свою серую кобылу, поравнялся со мной и спросил: - "Куда мы теперь отправимся, лэр?" Я крутил головой, пытаясь определить направление. Моя тропинка превратилась в не широкую пыльную дорогу. -"Туда",- махнул я рукой вдоль дороги. - "Нужно найти ночлег и пищу", - я подобрал поводья и попытался сообразить, как управлять лошадью и как не свалиться с нее. -"Что ж, лэр, разрешите мне, своему верному слуге Джеку, поискать подходящее место. Я постараюсь быстро управиться",- заглядывая мне в глаза сказал паренек. И я не понял, он поклонился или просто качнулся на лошади. -"Нет. Мы отправимся вместе. Я выберу сам ночлег, но не сейчас, позже", - ответил я, чтобы хоть как то отвязаться от мальчишки. "Значит тебя зовут Джек. Я какой-то лэр, куда-то еду с ребенком. Нам нужен ночлег, еда, корм для лошадей. Что-то многовато прилетело"- думал я, пытаясь удержаться на лошади. Наши лошади неторопливо передвигались сквозь перелески, а я пытался придумать вопросы, ответы на которые помогут мне лучше ориентироваться в происходящих переменах. -"Сколько тебе лет, Джек?"- спросил я мальчишку. -"О, мне уже двенадцать, лэр!"- воскликнул мой спутник, - "Я уже почти вырос. И я многое умею!" "Какой забавный ребенок"- подумал я. -"Да? И что же ты умеешь?"- решил поддержать я беседу. - "Могу за скотиной ухаживать, могу корзины плести, землю пахать, и еду готовить могу. Я с отцом прошлым летом углежогом ходил, так приходилось и еду готовить самому. Ну, ходил, пока на наш хутор не пришла та срахолюдина, которую вы убили, а перед этим лихие люди зарубили отца и старшего брата. Нескем стало ходить, да и дома я за старшего остался. А после того, как натворила бед кикимора, так вообще сирота, сам себе хозяин. Приходилось управляться со всем самому. Пока вы меня не забрали с собой". -"Значит, сначала была страхолюдина, потом лихие люди, потом кикимора",- уточнил я. -"Все верно, лэр",- кивая головой подтвердил мальчишка. -"Так что же, теперь тебя никто не хватится? Никто не будет искать? Кто-то знает, что ты ушел со мной?"- спросил я, искоса следя за ребенком. Тот запустил грязную ручонку в нечесаные волосы, поскреб затылок и шмыгнув ответил,- "Так некому искать,лэр. Один я остался, говорю же. А соседи искать не будут". -"А если будет кто другой,- решил я дожать мальчишку,- Что соседи скажут?" -"Ну, если кто спросит как следует, то конечно, они скажут, что я увязался за вами, и что лэр Овсофф в беде сироту не бросит". "Чтож, здесь я по-прежнему Серега Овсов. Хоть это не изменилось. Осталось выяснить, что такое лэр и с чем его едят. Кстати о еде…" Я засунул руку в карман куртки и принялся колдовать. "Еда, еда"- повторял я, пока пальцы мои не начали неметь. Тогда я почувствовал, что что-то появилось в кармане. Стиснув пальцы, я вытащил руку и увидел, что моей добычей на сей раз стал кусок теплого еще яблочного пирога в салфетке. Я запихнул ткань обратно и протянул пирог Джеку. -"Ох, лэр, как хорошо, что вы начали восстанавливаться. После того нападения и вашей раны, я уж начал беспокоиться, что силы к вам не вернуться", - промычал в пирог мальчишка, закрывая от наслаждения глаза. Я решил добыть еду и себе, повторил свой фокус с карманом и спустя минуту вытащил две сосиски, одна из которых была уже надкушена. Я осмотрел добычу со всех сторон, отломил откушенную часть и с наслаждением впился зубами. -"Так, что ты говорил, про нападение и рану? Скажи мне еще раз, как все было. Что-то я не совсем помню, как было дело",- велел я мальчишке, надеясь разведать обстановку. -"О, это было еще в самом начале лета",- начал свой рассказ Джек. - "Мы остановились в небольшом трактире в каком-то городишке. Вы были в комнатах, послали меня к трактирщику за снедью, а там, внизу, гуляли какие-то лихие люди. Они поймали меня и смеха ради облили пивом и выбили из рук поднос. А тут и вы спустились. Ну и завертелось все. Вы разобрались с обидчиками, но тут вмешался трактирщик, и не разобравшись ударил вас по голове лавкой. Вы, конечно упали, а кто бы не упал, - от такого удара и бык упадет,- тут трактирщик разглядел, что не того ударил. Выгнал гуляк, вас велел помощникам своим отнести наверх, да позвал лекаря. Вы два дня в себя не приходили, бредили. А потом очнулись, велели собираться в дорогу. Трактирщик нам с собой полные сумки снеди собрал и все уговаривал задержаться еще". Джек доел пирог, вытер испачканные пальцы о штаны и утерся рукавом. Его куртка была чуть маловата, тощие руки выглядывали из рукавов и он пытался натянуть их ниже. Штаны на ребенке были явно отцовские,- широкие штанины заправлены в сапожки, пояс подвязан веревкой, чтобы не сваливались. -"Есть ли у нас пустой мешок, друг мой, Джек",- спросил я, намереваясь разжиться одеждой для ребенка. Тот вытянул из седельных сумок холщовый мешок и заинтересованно стал наблюдать за моими действиями. Я расправил и встряхнул средних размеров мешок, взмахнул им, набирая воздух и засунул внутрь руку. Довольно скоро она начала неметь и я, как заядлый рыбак, поспешил вытащить добычу, опасаясь, что сорвется и пропадет. Добыл я темно-зеленый вязаный свитер с высоким воротом, куртку с капюшоном темно синего цвета на пуговицах и две пары вязаных носок. Разделив добычу по-братски,- одни носки себе в сумки, а все остальное мальчишке,- мы остановились в перелеске. Я спешился мечтая размяться, а Джек принялся стягивать свои вещи. Я разглядывал тощее тело ребенка, - кое-где виднелись синяки, следы от старых шрамов на спине и едва не торчащие ребра,- нужно срочно что-то решать с жильем и едой. Мой спутник слишком тощ для странствий. Джек оделся, натянул на ноги новые вязаные носки, сапожки и сияя повернулся ко мне. -"Вот и молодец",- одобрил я,-" а теперь забирайся, поехали дальше. Мы ехали пока на начало смеркаться, тогда я увидел тропинку, уходящую от дороги в лес. Свернув по ней, вскоре мы подъехали к небольшому дому, окруженному высоким забором. Рядом с домом находился сарай. Мы осмотрели жилье и поняли, что там никого нет. Видимо этот дом используется редко, возможно лесорубами или углежогами. Мы решили воспользоваться им. Въехали на двор, заперли ворота и завели наших лошадей под крышу сарая. Пока я набирал воду для лошадей из колодца, Джек расседлал и обтер их. Задав корм животным, мы отправились готовиться к ночлегу. Посреди дома находилась печь, которой и занялся Джек. Мне, как городскому жителю, все было в диковинку и я осматривал наше временное жилье. Я нашел мешочек с гречей, сухие яблоки, соль в берестяной коробочке. С едой не густо. Порывшись в седельных сумках, я достал каравай хлеба, луковицу, кольцо колбасы. Можно было и этим перекусить, но хотелось чего-то горячего, наваристого. Да и сколько нам еще придется провести в пути неизвестно, поэтому колбасу я спрятал обратно в сумку. Пришлось опять лезть в мешок и просить еды. Я поставил его на стол, расправил так, чтобы ничего не мешало и сунул руку, собрав горловину вокруг локтя. Не прошло и пяти минут, как я наткнулся пальцами на какую-то горячую посудину. Осторожно открыв мешок , удивленно уставился на горячую фарфоровую супницу. Интересно, у кого на сей раз я утащил еду, и мне представилось,как в богатом Московском доме домработница накрывает на стол. Выставляет на большой круглый стол супницу, тарелки, приборы, графинчик с ледяной водочкой. Зовет к столу господ хозяев, вот семейство собирается на обед, а в самый ответственный момент их фамильная супница исчезает прямо на глазах Я открыл крышку и вдохнул ароматный пар и аж застонал от предвкушения. Солянка. Быстро разложив по глиняным мискам благословенный дар, нарезав хлеб и колечки лука, мы уселись ужинать. Я наблюдал за Джеком, тот споро работал ложкой, временами даже закрывая глаза от удовольствия. Поужинав, мы сполоснули посуду, супницу я отправил обратно, мысленно благодаря кормильцев. Пока кипятилась вода для чая, я решил выйти на крыльцо покурить. Было уже совсем темно, полная луна ярко светила и россыпь звезд на небе привлекали внимание. Я присел на ступеньку, достал из кармана пачку сигарет и щелкнув зажигалкой прикурил. Чуть скрипнула дверь за спиной и рядом со мной примостился мальчик. Свитер на нем не мог защитить от осенней ночной влаги, он заметно ежился и я отправил его в дом, наказав греть еще воды, решив отмыть мальчишку. Когда я вернулся , большой котел с водой уже стоял в печи, а маленький котелок для чая уже вскипел. Я пошарил в сумках в поисках заварки и, естественно, ничего не найдя, сунул руку в мешок. Мне попались несколько чайных и кофейных пакетиков, кусковой сахар-рафинад, что подают в поездах, несколько ирисок без оберток с прилипшими к ним крошками печенья и пачка крекеров. Я высыпал добычу на стол и позвал Джека. После неспешного чаепития я налил нагревшуюся воду в большой таз, загнал в него мальчишку, выдал мыло и мочалку, которые я прихватил с собой из бани, и велел вымыться до скрипа. А сам сходил еще за водой и подкинул дров в печь. Когда, наконец, с мытьем было закончено, я велел выстирать Джеку его грязные рубаху и штаны, выудил из мешка длинную футболку вместо ночной рубашки и отправил ребенка спать. Возле печи были пристроены широкие лавки с травяными тюфяками, на них то Джек и завалился спать. Я накрыл его стеганым цветастым одеялом, найденным в сундуке, и погасил лучину. Штаны и рубаху мальчишки я повесил на веревку возле печи, накинул на плечи куртку и вышел на улицу. Проверив запоры на воротах и сарае, обошел вокруг дома, перекурил на крыльце и отправился спать. *** Проснулся я Там. Как обычно, под звон будильника. Я опаздывал, как обычно. На бегу перехватил бутерброд с гадким растворимым кофе, собрал все необходимые бумаги и выскочил за дверь. Я торопился. Не стал дожидаться медленно ползущего лифта, а помчался вниз по ступенькам. Я вбежал в метро, запрыгнул в свой поезд, выскочил на своей станции. Вприпрыжку по эскалатору. Почти галопом до своей конторы. Я очень торопился, стараясь нигде не задерживаться. Оставалось пробежать один квартал и перейти по светофору перекресток. Но я не успел. Какой-то лихач сбил меня на пешеходном переходе даже не притормозив на красный сигнал светофора. Последнее, что я помню- удар, я лечу, еще удар, боль, много боли и темнота. Сейчас я нахожусь в больнице под капельницами и кардиомониторами. Мне сделаны операции. Ноги мои собраны по частям и скреплены винтами, голова в бинтах, левая рука по пальцы в гипсе. А сам я без сознания. Мне так лучше, потому, что ходить я больше не смогу. Мой позвоночник поврежден и хорошо, если я смогу передвигаться в коляске и мои руки смогут действовать как прежде. Я не прихожу в себя, но каким-то образом знаю о своем состоянии, может быть врачи или медсестры говорили об этом, а я их слышал. *** Проснулся я под чириканье птиц, ощущение взгляда и запаха топящейся печи. Спутник мой Джек сидел возле меня на скамеечке и ожидал моего пробуждения. Я сонно уставился на него, пытаясь отойти от ощущения скованности во всем теле, словно побывал в аварии и в этом мире. -"Как вы себя чувствуете, лэр?" - спросил мальчишка рассматривая меня. Я помолчал, пытаясь найти перемены во мне сегодняшнем и потягиваясь ответил,-" Замечательно, друг мой Джек! Готов к завтраку и новой дороге! А что ты так на меня смотришь?" -"Сегодня вы выглядите лучше чем вчера. Не так бледны и румянец вроде бы есть. Словно хорошо отдохнули после работы в поле по жаре",- хмыкнув, Джек поднялся и пошел подкинуть дров в печь. Я сел на своей постели, свесил босые ноги и стал искать повреждения или следы от них на левой руке и ногах. Я так явственно чувствовал их Там, что боялся обнаружить их и Здесь Напрасно. Мои ноги и рука были вполне целы и здоровы. Я надел штаны и босиком отправился проверять, чем занят мальчишка. Джек нагрел воды для умывания и заварил чайные пакетики в кружках так, как делал вчера я. Завтрак пришлось изобретать мне. Я сунул руку в мешок и задумался, что бы я хотел на завтрак. Практически сразу пальцы стало покалывать, но я решил придумать свой завтрак до конца и не вытащил руку. Я перебирал в уме яичницу с колбасой и помидорами, гору бутербродов с вареной колбасой, отваренной до состояния волнушек, как мне всегда готовила бабушка, то вдруг вспомнился вкус столовской котлетки с пюре возле нашей конторы. Придя к выводу, что есть я хочу зверски, я заказал яичницу глазунью с помидорами и колбасой, картофельную запеканку с мясом, пирожки с яйцом и капустой и кофе. Вытащив руку я раскрыл мешок и мягко говоря обалдел от увиденного. Десяток яиц в картонной упаковке, пачка сливочного масла в пергаменте, вареная колбаса со свежайшим отрезом, грамм этак на пятьсот- шестьсот, пирожки на тарелке под вышитым полотенчиком, упаковка тостерного хлеба и пачка молотого кофе. -"Ох, ничего себе!"- воскликнул я, выкладывая добычу на стол. Рядом заинтересованно появился Джек. Он рассматривал наше богатство, принюхивался к колбасе и пирожкам. -"Вот, лэр, я же говорю, что вам стало лучше!"- воскликнул парень. - "И магия ваша в порядок приходит, осталось вспомнить как управляться с мечом. Больно лихо у вас получалось". -"Чем же я таким занимался по твоему, раз я лихо махал мечом?" - спросил я у Джека. -"Ну, так, ясно чем",- взволнованно затараторил мальчишка, -" Вы не позволяете нечисти обижать людей, и людям обижать нечисть. Вы говорили, что не вся нечисть вредит человеку, некоторая просто пытается жить рядом с нами и в меру сил помогает. Ну, это если человек ей понравится". Я, с видом строгого учителя, принимающего экзамен, слушал и кивал головой, одновременно радуясь, что наконец-то узнаю, чем я Здесь занимаюсь . -"А еще вы присутствуете на договорах с нечистью. Следите, что бы ни люди ни нечисть не нарушали договор". -"А если нарушают, то что я делаю?"- разговор все больше интересовал меня. -"Так известно, что",- почти шёпотом сказал мальчишка,- "Нечисти - смерть, а людям - на усмотрение нечисти". " Ясно,- подумал я, - и в этом мире так же: накладные, закладные, сроки договоров и поставок". -"Что ж, молодец, ты хорошо справился", - решил я похвалить мальчишку, - "Держи в награду бутерброд с вкуснейшей колбасой". И я намазал хлеб сливочным маслом, отрезал кусок свежайшей колбасы, уложил все это в бутерброд под названием " мечта студента" и вручил ребенку вместе с еще горячим чаем. Пока Джек приобщался к гастрономическим изыскам Того мира, я накромсал колбасы в глубокую сковороду, бросил туда же кусочек сливочного масла, добавил мелко нарезанный вчерашний лук, разбил четыре яйца и посолил. Пока яичница готовилась в печи, я налил воды в небольшой котелок, вскипятил и высыпал добытый мной кофе. Джек, сидя на лавке за столом, с интересом следил за моими действиями. Позавтракав, мы начали собираться в дорогу. Одежда мальчишки высохла, остаток яиц и колбасы сварен, во избежание порчи, пирожки завернуты в полотенчико. Лошади накормлены и поставлены под седло. Седельные сумки приторочены к седлам. Мы выехали из приютившего нас дома и вернулись на дорогу.