Дневники из снов.

Часть 2. За три дня нашего пути с Джеком, мы продвинулись довольно далеко. Ночи стали настолько прохладными, что мы надевали на себя всю теплую одежду, какая была, грели лошадям воду для питья, запасались горячим чаем в термосе и радовались полуденному, согревающему еще, солнцу. Две ночи из трех мы провели в стогах сена, зарывшись как суслики в норку, свернувшись в клубок. Лошади наши стояли стреноженные, накрытые для тепла походными одеялами поверх попон. Третью ночь нам пришлось провести в лесу. Несмотря на то, что ехали до самой темноты, стараясь найти хоть какое-нибудь жилище, мы были вынуждены искать ночлег по густым сумеркам. Я шел впереди, ориентируясь на свое магическое чутьё, которое я успешно развивал все это время. Лошадь моя шла за мной, согревая шею своим дыханием, неся на своей спине не только сумки с провизией и вьюк с одеялом, но и подобранные мной дрова для костра. Джек шел сзади, ведя свою лошадь в поводу, озираясь, спотыкаясь и спрашивая шепотом: - Вы знаете, куда идти, лэр? Вы видите дорогу, лэр? А тут есть кикиморы, лэр? Я шел молча и терпел сколько мог. Наконец, когда на очередном спуске мальчишка запнулся и вскрикнул, что его схватила страхолюдина, я не выдержал. Подошел к нему, прижал к себе, поглаживая по спине, и уверенным голосом сказал: - Успокойся, малыш Джек, дядя лэр знает куда идти! Осталось совсем немного. Я тебе обещаю, что сегодня ты будешь вкусно есть, спать в тепле и жизнь снова покажется тебе не такой уж и плохой. Мальчишка вырвался из моих объятий, намереваясь возразить, что он совсем не малыш, но его лошадь тронулась в путь и Джеку пришлось поторопиться за ней, потому, что поводья он намотал себе на руку. Усмехнувшись, я сначала шел рядом с ним, затем обогнал, поймал повод своей лошадки и пошел впереди. Вскоре наш путь привел к крутому каменному спуску. Копыта наших лошадей скользили по насыпи и нам приходилось часто успокаивать несчастных животных. Спустившись, я повел наш небольшой отряд в глубь каменного ущелья и вскоре мы пришли к его полукруглому основанию. Верх ущелья в этом месте накрывали упавшие стволы деревьев, а дно его устилали опавшие листья, мягкие хвойные иголки и мелкие веточки. Мы разобрали поклажу с наших лошадей, дали им напиться из небольшого ручья, насыпали полные торбы овса и отвели в дальнюю часть нашего лагеря. Расчистив место для костра перед сужающейся горловиной ущелья, я велел Джеку заняться огнем, скинув перед ним охапку собранных дров. Сам же занялся поздним ужином. Набрал в котелок воды из ручейка, подвесил его над костерком на походной треноге, которую где-то раздобыл Джек, и принялся кашеварить. Из седельных сумок вытащил остатки копченой колбасы, порезал ее кружочками, выудил половинку запеченной курицы, купленной в одном из трактиров, и закинул все это вариться. Когда вода закипела, добавил соли и пшена из мешочка, что вез Джек. Второй котелок я наполнил водой для чая. И подвесил его над огнем, когда каша была уже готова. Мы сидели на расстеленных для сна одеялах и наслаждались горячей пищей. - Скоро выпадет первый снег, лэр, и мы уже не сможем ночевать в лесу,- глядя в огонь сказал Джек. - Скоро наш путь закончится, Джек. Скоро мы придем туда, куда ведет нас магия. Я чувствую это. Там мы останемся на всю зиму, а может и дольше, - ответил я, лежа на одеялах и рассматривая потолок нашего убежища. - А куда мы приедем?- спросил Джек, растягиваясь рядом со мной. - Я не знаю, Джек. Но там будет тепло, будет еда и люди, которые ждут нас. Это все, что я знаю. Мы надолго замолчали, думая каждый о своем. Я, наверное, задремал, потому,что когда проснулся от внезапного шороха, увидел, что Джек прижался к моему боку спиной и тихо посапывает. Я осторожно поднялся, подкинул дров в огонь и лег обратно, укрыв нас одеялом. Утром, выспавшись в волю, мы разогрели остатки ужина, подчистили всю еду до крошки и собрались в дорогу. Тропинка из ущелья привела нас на берег речушки, в которой мы умылись и набрали воды на полуденный кофе. Двигаясь вдоль нее, мы вышли к лиственному лесу. На самом краю которого стояла изба. Мы спешились и пошли осматриваться. Когда-то здесь стояла небольшая деревня, но дома сгорели, пепелища уже успели порасти травой, и люди покинули эти места. Мы осторожно приблизились к уцелевшему дому. Небольшой, но крепкий еще домишко, врос в землю почти до самых окон. Двор, когда-то пристроенный к дому, теперь стоял отдельно, отломившись, зияя прорехой в стене. Крыльцо так же стояло отдельно, вместо ступенек имелся огромный плоский камень. - Жди меня здесь, Джек. И не ходи за мной, пока не позову, - наказал я мальчишке. - Хорошо, лэр, как скажете,- согласился Джек, присаживаясь на большую деревянную колоду посреди двора. Я вытащил свой меч и вошел на крыльцо. Осторожно, крадучись, я прошел в дом. Тишина, пыль и запустение. Шуршащие мыши, еще не уснувшие кузнечики и копошащиеся под крышей птицы. Довольно крепкие еще половицы поскрипывали под моими шагами. Печь, с виду вполне целая, стояла посреди дома, деля помещение на две части. Бока ее были покрыты изразцовой плиткой с изображением цветов, чудных зверей и диковинных птиц. Передняя часть дома служила столовой. Посреди нее был длинный стол и лавки по обеим его сторонам. Широкий зев печи выходил на маленькую кухоньку. Во второй же половине дома располагались широкие лавки возле печи, служащие постелями. Большие сундуки, по видимому, служили шкафами. За тяжелой пыльной занавеской, висящей поперек комнаты, была маленькая спаленка. "Вряд ли, уходя в новые места, люди оставили бы постели, сундуки и занавески, - подумал я оглядывая дом. - Скорее всего они умерли. Следов бегства и разбоя нет." Расслабившись и успокоившись я опустил оружие, но заметив краем глаза движение, я рефлекторно ушел с линии атаки и приготовился рубануть мечом. Зрение мое обострилось, стараясь уловить мельчайшее движение врага, зубы оскалились, готовясь впиться в плоть, а левая рука сжалась в кулак, готовясь блокировать возможный удар. Впрочем, это было обычное состояние для меня в условиях боя. ~ К слову говоря, я все таки должен рассказать кое-что о себе, чтобы было понятно кто я такой и какого черта со мной творится. Когда-то, в юности, я мечтал о краповых беретах. Прошел армию в десантных войсках и подписал контракт на сверхсрочную, потом еще один. Время то тянулось в ожидании команды к атаке, то его катастрофически не хватало, когда проводились спецоперации по освобождению заложников, и мы мотались от одной горячей точки до другой. Порой казалось, что бронежилет становится практически неподъемным, сфера шлема прилипла к черепу и снимется только со скальпом, форма приросла к телу, а ноги стерты до костей в пропитанных кровью берцах. Своей и чужой. Всякое было за это время. Пока не списали в запас по ранению. Врачи в госпитале, после того, как собрали меня по частям, настоятельно советовали вернуться к мирной жизни, устроиться на спокойную работу, завести семью. Обычно, я стараюсь не вспоминать о том, как я его получил. О том, что половина нашей роты не вернулась из боя и их привезли в цинковых гробах. О том, что я закрыл своего друга от автоматной очереди, помня, что у него молодая жена и малютка дочь. О том, что ребята тащили меня на руках до вертушки, что приставляли дуло автомата к голове полевого врача, требуя оказать мне помощь. Я стараюсь все это не вспоминать, но война, хоть и в снах, не отпускает меня. Вернувшись на гражданку, я прошел обучение от министерства обороны, нашел самую мирную работу и десять лет посвятил бумажкам, от которых порой начинало тошнить. ~ Едва я развернулся к возможному противнику, я услышал хриплый вскрик и понял, что передо мной стоит Джек. Он замер, прижавшись к бревенчатой стене дома, едва дыша и подрагивая коленями. Я отступил на шаг, опустил занесенный меч и постарался успокоиться. - Что ты здесь делаешь, чертов мальчишка? Я же велел тебе ждать на улице! - прошипел я, чувствуя, как отпускает напряжение. - Я...Я ждал, лэр!- воскликнул Джек, все еще подрагивая. - Но вас все не было и я решил посмотреть сам! Я шумно выдохнул и отступил еще, продолжая оглядывать дом. - Ох и страшен вы,лэр… Я и не думал пугать вас, хотел даже окликнуть, но не успел,- страх отпускал Джека и он болтал не переставая. - А какие у вас глаза, вы бы видели! Огромные, светящиеся зеленым! И клыки… Лэр, никогда не замечал у вас клыков, таким бы и волк позавидовал, наверное! - Что ты болтаешь, Джек? Это тебе со страху привиделось!- ответил я, похлопывая его по плечу. - Да какое там привиделось! Если бы вы еще ближе подошли, я бы, наверное, штаны намочил со страху. Представляю, как вы выглядите в драке… "Нет уж, как я выгляжу во время боя, я бы и сам не хотел бы видеть,"- подумал я . - Да брось ты, Джек, сочинять,- отмахнулся я и вышел из дома. Яркое солнце пригревало последним осенним теплом. Багряных красок все больше становилось на деревьях и кустарниках. Трава, еще зеленая, местами уже упала, склоняясь до самой земли. В воздухе пахло свежестью, влагой, землей и прелыми листьями. Я расседлал лошадей и завел их под крышу двора. Найденное мной сено пригодилось и нашим лошадкам. Подхватив деревянное ведро я сходил к колодцу и принес им воды. Тем временем, Джек схватил седельные сумки и скатанные одеяла и затащил все в дом. Когда я, управившись с лошадьми, вошел в дом, то увидел, что паренек уже вовсю хозяйничает. Сор с пола был подметен, печь уже топилась, а сам Джек, высунув язык, чистил закопченный чугунок. Я достал из скудных седельный сумок остатки провианта, прикинул, что из этого можно приготовить и, вздохнув, принялся колдовать. Принес деревянное ведро из-под рукомойника в углу кухоньки, накрыл его полотенцем и, засунув почти по локоть руку, стал представлять. " Давай-ка картошки сбацаем,- говорил я сам себе,- и мяска к нему добавим. Хорошо бы еще разносолов каких, капустки там квашеной или огурчиков- помидорчиков каких". Наверное, я очень хорошо представлял, капая слюной, или это мои способности улучшились, потому, что вскоре пальцы мои онемели. Я сорвал полотенце и увидел полведра нечищеной картошки, кусок сырого мяса в бумаге, а сверху глиняную миску разносола. Маленькие соленые огурчики, тонкие длинные нити квашеной с морковью капусты, разноцветные маринованные помидорки. От их запаха мой рот наполнился слюной в предвкушении. Я не удержался, запихнул ароматную маленькую помидорку в рот, раскусил ее и замычал от наслаждения. Джек заинтересованно посматривал на меня, старательно натирая внутренности чугунка. Я ухмыляясь запихнул ему в рот маленький соленый огурчик, а следом и маринованную ярко оранжевую сладкую помидорку. Джек замычал, прикрывая глаза от вкуса удивительной еды, вряд ли он мог где-то попробовать маринованных сладких помидор и соленых хрустящих огурчиков. В местных трактирах разносолов нет. Там все овощи либо вареные-пареные либо квашеные, как капуста. А если в каком и подавали соленые огурцы, то качеством конечно не сравниться с Тем миром. Я отломил кусок хлеба и запихнул Джеку в рот. Вдруг от непривычной еды прихватит живот- и ему страдать и мне совестью мучаться. Когда чугунок был отмыт, мы в два ножа почистили картошку, большими кусками нарезали мясо, закинули маленькие луковки и горсть сушеных трав из мешочка. В ожидании ужина мы устилали постели, грели воду для мытья, мылись в большом деревянном тазу на кухне по-очереди, под запах готовящейся еды. Найдя в своих вещах маленькое зеркало, я наконец-то побрился, внимательно разглядывая свое изменившееся лицо. Глаза действительно стали более яркими, не тускло зелеными, как были всегда, а скорее цвета молодой зелени. Волосы из русых и коротких превратились в каштановые слегка вьющиеся кудри, длиной до плеч. А лицо задерганного работой трудоголика стало вновь лицом уверенного в себе мужчины, слегка хищные черты которого предупреждали об опасности. Я, помня рассказ Джека о своих клыках и глазах, оскалился, но конечно, никаких клыков не обнаружил. " Да, чушь все это!- отмахнулся я, - У страха глаза велики! Когда еда была готова, мы быстро разложили по мискам нехитрый ужин и принялись за еду. Джек налегал на картошку, которая здесь не растет, нахваливал помидоры, которых в глаза не видывал и был неимоверно счастлив, что ночует сегодня в доме, с горячим сытным ужином, и спит в тепле. - Что вы обычно сажали в огороде, Джек, - спросил я, стараясь разбавить стук ложек. - Да, как и все, лэр. Капусту, репу, лук, морковку, - старательно перечислял мальчишка. - Брюкву, горох. Огурцы мать сажала, яблони росли, вишни. Малины много. - Угу. А скотину какую держали, - спросил я. - Так корова у нас была, бык, отец пахал на нем, два теленка, куры, две свиньи и хряк, - перечислял Джек, закидывая в рот еду. - Значит мясо дома было? - спросил я, пытаясь узнать о жизни обычной, небогатой, семьи этого мира. - О, лэр, мясо было только когда отец с соседом подросших поросят забивал да телят. Они отвозили все на рынок в Пшехе, закупали тканей на одежду, соли, иногда привозили нам леденцов или калачей.Тогда мать со старшей сестрой варили студенец, пекли пирожки с требухой. - А где же твоя старшая сестра теперь?- удивился я, мальчишка никогда не говорил об остальных детях в семье. - Маршу выдали замуж, еще два года назад, до того как лихие люди напали на нас. Она живет в Вильце, верстах в тридцати от нас. А когда отца и старшего брата убили, мать попросила Маршу забрать младшую Анятку к себе. А потом эта страхолюдина сожрала маму. Я ушел с вами. А скотину Марша заберет себе, разделят с Аняткой в приданое. Джек замолчал, переживая все свои приключения заново. Видя, что мальчишка загрустил, я решил вовлечь его в разговор о будущем. - Вот закончится наша дорога, Джек, приедем мы в большой дом, где тепло, всегда есть еда и где живут люди. Заведем скотину и огород. Посадим сад. Ты научишься читать и писать… - Зачем это, лэр?- удивился Джек.- У нас читает и пишет только церковный дьяк. - А я тебе книжек интересных принесу, ты сможешь прочитать о разных удивительных вещах. - У нас дьяк только молитвы читает, - возразил Джек. - А ты сможешь прочитать о путешествиях, о разных людях и многих изобретениях. - Зачем это? Что такое изобрения?- с подозрением глядя спросил мальчишка, - Нам дьяк читал о кознях Нечистого. Эти ваши изобрения тоже его? - Эх, Джек, изобретения - это способ улучшить жизнь человека. Вот, к примеру, как взбивается масло?- решил я заинтересовать мальчишку окончательно. - Ну, снимается с молока сметана, взбивается специальной мешалкой…- начал Джек. - Ага! А вот люди давно придумали, как проще получить сметану! - воскликнул я,- Они сделали ящик с ручкой. Внутрь наливается сметана, закрывается крышкой и ящик крутится, взбивая сметану. - Да, ладно! - воскликнул Джек. - И вы это прочитали в книжке? - Прочитал. Это и многое другое. Если ты научишься читать, то сможешь прочитать и сам про сметану и многое другое. - А про что там еще написано?- загорелся Джек. Ложка его так и не дошла до рта, еда остывала, а бедняга Джек оказался пойман в лапы прогресса. - Ты давай доедай быстрее, нужно вымыть посуду и проверить лошадей, - вернул я его к земным делам.- Вот когда все будет сделано, тогда и поговорим. Джек быстро спрятал за обе щеки остатки еды и сорвался к лошадям. Я собрал грязную посуду в таз, налил горячей воды и принялся оттирать. Вскоре ворвался запыхавшийся Джек, скинул куртку и уселся на лавку, смотря преданным взглядом. - Что же дальше, лэр? Про книжки?- не выдержал он. - Ну, книги позволят тебе улучшить свой быт. Ты сможешь повторить изобретения людей, с помощью книг ты узнаешь, как ускорить, например, получение муки. Или увеличить урожай в огороде. Или как сделать новые яркие краски для ткани. Узнаешь, как сделать так, чтобы торговля у тебя пошла в гору. Джек сидел раскрыв рот. От представившихся возможностей у него захватывало дух. - А математика позволит тебе правильно сосчитать деньги. Рассчитать прибыль. Если ты научишься считать, то тебя никакой купец не обманет. Ты сможешь сам сосчитать, сколько что будет стоить. И сможешь понять, стоит ли какой-то товар тех денег, что за него просят. Джек удивленно округлял глаза и хлопал губами. - А кто же меня всему этому научит, лэр? Наверное только дьяк и умеет читать, писать и считать. - Не только дьяк…,- я хитро посмотрел на него и усмехнулся. - И я обещаю тебя научить, если ты, конечно, будешь прилежно стараться. Я вытирал руки найденной тряпкой и посмеивался, глядя на возбужденное лицо мальчишки. - Ох, лэр! Я буду стараться! Я обещаю вам!- вскочил с лавки Джек. - Тогда иди спать, мой юный ученик, и тогда, может быть, я дам тебе книгу, которая научит тебя не быть таким доверчивым и наивным, - сказал я, запирая дверь. - Как это?- разочарованно сел на лавку Джек. Все его мечты рушились прямо на глазах. - Когда ты научишься читать, ты узнаешь много нового. Ты узнаешь, что ум людей способен творить удивительные вещи, работая на благо. Но иногда, когда человек жаден, коварен, лжив, ум человека приносит страдания многим вокруг. Ты сможешь прочитать, как живут все эти люди, сможешь понять, как жить тебе самому, обладая полученными знаниями. Джек задумался и медленно поднявшись с лавки пошел спать. - Спокойной ночи, лэр,- сказал мальчишка, - я постараюсь быть хорошим учеником! - Спокойной ночи, Джек, - ответил я, - а я постараюсь не подвести тебя, как учитель. Задув лучину, я лег на свою постель и задумался о том, что дадут Джеку новые знания. Не принесут ли они ему беды. Джек спал на своей широкой лавке посапывая, раскидав руки и ноги, а я все вертелся и никак не мог уснуть. Наконец, встав, я оделся, накинул куртку и прихватив меч, вышел на улицу. Я обошел вокруг дома, подтащил колоду ближе к крыльцу, сел на нее, застегнул куртку, вытащил сигареты из кармана и закурил. Меч лежал на коленях, приятным весом вселяя некоторую уверенность и безопасность. *** Спустя два дня мы тронулись в путь, войдя в лиственник. Ярко-красные осины и желтые березы иногда разбавлялись зарослями красной рябины, уже осыпавшимся голым кустарником или одиноким вечно зеленым можжевельником. Вскоре тропинка вывела нас на старую заброшенную дорогу. Едва выйдя на нее, наши лошади забеспокоились, прядая ушами и замедляя шаг. Джек поравнялся со мной, настороженно оглядываясь. Выезжая из-за поворота дороги мы увидели, как шайка бандитов грабит повозку, а хозяин ее стоит на коленях на земле, и умоляет отпустить его и его семью, которая забилась в угол повозки, боясь даже издать звука от страха. Обещает выкуп за них. Главарь шайки, грязный бородатый мужик, в меховом зипуне, рассмеялся и оттолкнув мужика ногой, крикнул: - А ну, тащите энтих сюда! Сейчас мы посмотрим, кто энто такие! Бандиты гогоча стали вытаскивать из повозки упирающихся людей. Оказалось, что это женщина, скорее всего мать семейства, две девчушки лет пятнадцати, младенец в пеленках и малышка лет четырех. Всех вытащили из повозки, бросили на землю и они поползли к отцу, плача и завывая от страха, ища защиты и спасения. Мы с Джеком переглянулись, молча соглашаясь, что нужно оказать помощь. Я оттеснил мальчишку с дороги, велел спрятаться в кустах и не высовываться. Отдал ему поводья своей лошади, оставил свою шляпу, взял пустой мешок и скрылся в лесу. Мечом я был не мастак махать пока что, и не рассчитывал победить в драке на кулаках без полученных травм. Все таки опыта у меня в этом мире было немного. А с медициной здесь было еще хуже, чем в Ираке. Но я дитя Того мира и методы ведения боевых действий у меня тоже не здешние. Я сунул руку в мешок,не задумываясь вытащил привычную мне шапку-плевок с прорезями для глаз и рта, перчатки без пальцев и достал свой верный ПСС. Я даже сверил личный номер на затворе и пойманном на дне мешка магазине с патронами. Мой. Я вставил магазин в рукоять до щелчка, оглядел пистолет со всех сторон и провел пальцами по стволу, приветствуя боевого друга. Руки помнили те десять лет, что мы провели вместе, все движения были доведены до автоматизма. Я укрылся в зарослях, и стал наблюдать, высматривая цели. Ватага грязных оборванцев с гиканьем и свистом потрошила поклажу в повозке. Часть банды стояла рядом с главарем и обсуждала судьбу сгрудившихся в кучку, трясущихся от страха, жертв. Собственно, судьба их была предрешена. Выживших не будет. Едва я навел пистолет на особо громкого и наглого оборванца, как главарь смеясь крикнул, чтобы ему притащили одну из девчушек. Семейство завыло громче, цепляясь друг за друга. Едва один из банды схватил ребенка за руку и дернул, стараясь вырвать из рук родителей, я навел пистолет на главаря и прицелившись выстрелил в шею. Она была самой открытой частью, кроме лица. Едва слышный хлопок выстрела был заглушен завываниями женщины и детей. Оборванец упал, хрипя и заливая кровью пыльную дорогу. Пока его подельники не поняли произошедшего, я снял еще троих. Когда упал четвертый, бандиты бросились бежать по дороге, кто-то свернул в кусты на противоположной стороне и ломился через заросли не разбирая дороги. Я вытащил магазин из пистолета, сорвал с себя шапку, засунул все обратно в мешок, вышел из кустов на дорогу и свистнул Джеку. Он подъехал к повозке, ведя в поводу мою лошадь, спешился и подбежал ко мне, оглядывая. - Да, все со мной хорошо, Джек, - сказал я, - отдай лучше мою шляпу. Я надел поданную Джеком шляпу и подошел к трясущимся людям. Они сидели на земле и не понимали, что происходит. - Джек, распряги убитую лошадь и поставь в повозку свою, - распорядился я, - нужно же этим людям как-то убраться с этой чертовой дороги. Мальчишка ловко распряг павшее животное, снял со своей лошади седло и сумки, закинул в повозку и запряг ее в повозку. Мужчина пришел в себя раньше других и поднялся на ноги. - Лэр, - крикнул Джек, - мы поедем с этими людьми? - Да, Джек,- морщась от ситуации, подтвердил я. - Похоже, их нужно проводить до места, где они смогут купить себе лошадь. И уже обращаясь к мужчине, сказал: - Забирай свое семейство, подбирай скарб и садись в повозку. И побыстрее. Как бы остальные оборванцы не вернулись. - Да, лэр. Спасибо, лэр, - кивая и кланяясь бормотал мужик, едва пятясь задом к повозке. Я плюнул на это дело, подошел к своей лошади, забрался как можно проворнее в седло и протянул Джеку руку. Мальчишка вскарабкался на лошадь и сел впереди меня. Мужик затолкал еще плачущее семейство в повозку, покидал внутрь раскиданные вещи, забрался сам и взялся за вожжи. Я тронул сапогами бока своей лошадки и пустил ее шагом, поравнявшись с повозкой. Вскоре мы разговорились с главой семейства. Оказалось, что Янек бежит от голода и ищет лучшей доли в этих местах. Что жена его, Ольха, женщина работящая и отличная кухарка. А дочери его разбираются в травах и хорошо управляются со скотом. Джек болтал с Янеком, а я курил сигарету, надвинув на глаза шляпу. Вскоре мы свернули с дороги и остановились на берегу реки. Я велел Джеку раздобыть дров для костра, а сам пользуясь мешком, раздобыл несколько свежих рыбин и попросил жену Янека почистить их. Пока сам Янек чинил повозку и заставлял своих дочерей перебрать раскиданные вещи в кузове, я напоил лошадей и насыпал им овса в торбы. Тем временем прибежал Джек и притащил охапку хвороста для костра. Я выложил из седельных сумок котелок, остатки сырой картошки, луковицу, морковь и последнюю горсть пшена в мешочке. Большая часть провизии семейства оказалась рассыпана и раскидана по дороге бандитами. И я не смог оставить их голодать. Вдобавок, как оказалось, младенца нечем накормить. Янек планировал добраться к вчерашнему вечеру до какого-нибудь городишки или другого жилья, где они смогли бы раздобыть ночлег и еду, но сбились с пути. Когда уха была готова, Ольха разделила обед на всех, кроме младенца, который уже еле пищал от голода. Несчастная мать не могла накормить своего младшего ребенка и старалась даже не подходить к нему, считая обреченным. Я, наблюдая происходящее, отставил свою тарелку, добыл из мешка хлеб, пряников к чаю и коробку с детской смесью. Семейство Янека оказалось неграмотным и заниматься добыванием еды для младенца пришлось мне. Ольха, сложив руки, шептала молитвы своим богам, чтобы облегчили мучения ее безымянного пока младенца. " Чертовы язычники!"- возмущался я про себя, - "Вместо спасения от голода несчастного младенца, готовы устраивать пляски богам!" Разведя смесь, как было написано на коробке, я достал из мешка бутылочку с соской, перелил в нее и подошел к еле пищащему свертку. Ольха кинулась наперерез мне, отталкивая меня и закрывая ребенка, не позволяя накормить его. -Нет, боги заберут моего малыша,- кричала сумасшедшая мамаша, - он не будет страдать в этом жестоком мире! Во мне вдруг взыграла злость на глупую суеверную бабу, которая сейчас подвергает несчастного ребенка ужасной смерти от голода. " Сержант Овсов, приказываю подавить сопротивление своими силами и оказать помощь заложникам"- вдруг раздался в моей голове голос капитана Смирнова. Я увернулся от протянутых рук женщины, и полный ярости рванулся к младенцу. Глаза мои вспыхнули яркой зеленью, клыки оскалились и стали длинее и я прорычал: - С дороги, баба, убью! Ольха замерла в испуге, я оттолкнул ее, схватил младенца и, отскочив от повозки, дал ребенку бутылочку. Смесь по капле попадала в рот уже почти мертвому, обессилевшему от голода детенышу. Но, вот, он начал оживать и обхватил бледными губами соску. Я подошел к одной из девочек и, протянув ей младенца, велел накормить его. Может быть они приняли меня за вселившегося бога или еще кого, но перечить никто не посмел. Мужик молча смотрел на нас округлив глаза, баба стояла на коленях,а девчонка продолжала кормить. Остальные замерли, боясь пошевелиться. Один только поганец Джек улыбался во весь рот. Когда с кормлением было закончено, я забрал младенца и, успокоившись, сказал женщине: - Ольха, найди пеленки и перепеленай дите. Оно уже все сырое,- велел я, протягивая младенца женщине. Она подошла и опасливо забрала кулек из моих рук. Дождавшись, когда младенец окажется в порядке, я сел рядом с Джеком и забрал из его рук свою тарелку. Постепенно все подтянулись к костру и вернулись к еде. Когда я потягивал из своей любимой кружки чай, одновременно попыхивая сигаретой, ко мне осторожно подошла Ольха и спросила, что же ей делать с ребенком, надеясь, что божество укажет ей путь. - Я не божество, глупая ты женщина, я лэр. Я страж между добром и злом, между людьми и нечистью. И если ты не знаешь, что делать со своим несчастным младенцем, то пусть его забирает Джек. Но знай, что как только ты отдашь его, я заберу назад свою лошадь и оставлю вас здесь одних. И вот, спустя час, мы тащимся по заброшенной дороге, а слева от нас ползет повозка. Я решил, что в первом же населенном пункте распрощаюсь с этим проблемным семейством и отправлюсь дальше.