Громкий рот, большая жопа

Энджел ехидно улыбался, сидя на диване в холле. Он высунул свой длинный язык, касаясь фруктового льда самым кончиком, показательно не смотрел в его сторону. Его поза казалась настолько естественной для него, что становилось даже тошно. — Какая же ты шлюха, — низко произнёс Аластор. О, Даст прекрасно это знал и активно пользовался своей репутацией. Аластор подозревал, что увидит этого парня здесь, но не думал, что они встретятся именно так. Даст старательно делал вид, что они не знакомы, отпускал отвратительные глупые шуточки, и Аластор даже понимал, почему. Дело было в том, что познакомились они давным-давно, ещё при жизни. Естественно, они поменялись внешне, но Радио Демон прямо-таки чувствовал, что где-то его видел. Аластор не отводил взгляда, когда они остались вдвоём, да и в другое время позволял себе пялиться. Поначалу он присматривался, а потом до него дошло — как по голове ударило, а в Аду его никто никогда не бил. Быть может, Аластор и сам бы не узнал Даста, если бы не нахальность и золотой клык. Тогда, в Нью-Йорке, он лично выбил зуб этому пидору, когда они махались в закоулке ночного Бруклина. Аластор не помнил его имени, но след на руке остался. Такую блядь не узнать невозможно. Даст для всех был соблазнительной сладкой штучкой — причиной демонских слёз. Однако Аластора его вид нисколько не возбуждал, а вот далёкие воспоминания будоражили, вынуждая улыбаться ещё шире. Тогда всё было сложнее, но куда увлекательнее. Нынче настали скучные времена, и Аластор уже перестал стараться. Воспоминания ярости, с которой они колотили друг друга просто так, чтобы разогнать кровь, дразнили, душили и зажигали почти детский восторг. Аластор не знал, из-за чего именно он так возбуждён. Даст строил ему глазки, и его это бесило. Торчащие клыки, активный язык и показательно расслабленная поза так и требовали действий. Казалось, Энджел делал вид, что не боится, и Аластор ему верил. Пухлые губы сомкнулись на льдинке, опустились до самого низа и вернулись назад, смыкаясь с громким хлюпаньем. Именно так этот парень сосал — Аластор помнил и это. Как помнил и ощущения. — Ты ведь хочешь, — игриво сказал Даст, посмотрел в его сторону, — я знаю. — Хочу тебе нос разбить, — весело ответил Аластор механическим голосом, — а больше ничего не хочу. Губы Даста вновь коснулись льда, пососали самый кончик, играясь с ним языком. Это по-прежнему не возбуждало, а вот открытая шея так и просила вонзить в неё острые зубы, сжать влажное сильное щупальце прямо в районе кадыка. Энджел бы задыхался и закатывал глаза, а Аластор, быть может, позволил бы себе чуточку больше. Аластор мало что помнил о своей жизни, однако в голове остались слова некогда Даста, который ясно сказал, что все его маниакальные проблемы из-за воздержания. Собственно, за это он тогда и получил. Аластор дал ему сперва по морде, а потом — заправил за щеку. Он долго трахал его в рот, пока парень не начал давиться слюной, а затем — густой спермой. Только вот тогда же показалось, что юноша над ним попросту издевался, чтобы получить своё, за что Даст получил по роже ещё раз. Аластору нравилось бить его, потому что Энджел поддерживал его задором и словами, иногда отвечал. Его жертвы чаще кричали, молили, а этот падший эротоман по-настоящему развлекался. Ему это нравилось. Что-то подсказывало, что в этот момент происходило то же самое. Паучок дразнил его, а Аластор всеми силами старался сопротивляться душевному порыву сперва въебать, а потом, возможно, выебать. Возможно. Он не помнил, на кого у него вообще когда-то вставало. В те времена ему это было неинтересно, а сейчас секс не имел смысла. В нём было много силы, и она имела выход, но из-за Даста кулаки чесались. Хорошие демоны умели сдерживаться, однако Аластор мог пренебречь этим, молча ударить и уйти, как ни в чём не бывало. Его боялись, а репутации это не повредило бы, но он продолжал сидеть на месте, выдумывая подробный план с разумным выходом из ситуации, где его штаны хотя бы останутся на месте. Их встречи никогда не заканчивались просто дракой. Энджел шало ухмыльнулся, засовывая мороженное глубоко, взял до горла. Он не пытался соблазнить его минетом, а нарочно бесил своей ухмылкой. — Чарли будет против драк, — прохрипел Даст, вынимая лишь половину былой льдинки. — Тебя это ебёт? — не перестал улыбаться Аластор. Энджел рассмеялся, сложив две нижние пары рук. Мороженое таяло от его горячей ладони, и Аластор следил за тем, как капли стекают сперва по мягкой шёрстке, а затем — на обивку дивана. Даст сделал вид, что он не специально, наигранно удивился и размазал капли, делая ещё хуже. Чаша терпения неожиданно оказалась меньше предусмотренного. Аластор встал, оказался рядом и с силой сжал пальцы на затылке Даста, заставил подняться, чтобы потом опустить его на колени на пол у дивана. — Давай, поработай языком, — в своей манере приказал Радио Демон, прижимая Даста лицом к испорченной обивке. — Тебе было недостаточно того, что я уже показал? — спросил Даст, но вытянул язык, вылизывая темнеющее пятно. Он упёрся руками в край, активно двигая головой. И он замурлыкал? Аластор поднял его обратно, поставил на ноги. Он продолжал держать его за затылок, смотрел в наглое лицо. В голове пролетело столько мыслей сразу, и каждая казалась безумной, совсем не в его стиле, и он выбрал самую идиотскую. Не выдержал — сжал зубы на тонкой шее. Радио Демон прекрасно знал этого ебаного мазохиста, поэтому сразу укусил до крови. Его план трещал по швам, как пиджак Энджела, но стало совсем всё равно, потому что в данный момент он действительно не был зол. Даст застонал, притягивая его голову ближе, обнимая всеми руками. Аластор подумал, что в этом случае его жестокость как раз исходила из желания и как-то быстро смирился с этим. Он не стал бить его по лицу, не стал применять излишнюю силу. Он мог просто отпустить Энджела, и тому было бы куда больнее лишиться внезапного члена, чем получить по морде. Аластор очень любил чужие страдания, но куда больше изголодался по тому единственному, кто его понимал как никто другой. Энджел умел сходить с ума, умел доводить его, возбуждая и раззадоривая, моментально раздражая. Аластор легко становился яростным и кровожадным. При жизни у Энджела не было так много рук, а сейчас он мог бороться в разы активнее. Аластор же не обладал такой силой. От мысли, что они могли бы классно подраться, по телу пробежала сладкая дрожь. У Даста были блядски опухшие сочные губы, которые так и просили поцелуя. Радио Демон, к счастью, несколько остыл, но позволил себе засмотреться, держа его волосы в своей руке. Ему не нравилось, как быстро он обезумел, увидев этого дерзкого ебанутого парня. Вспомнил всё то, чем заканчивались их совместные вечера. В груди неприятно укололо. Вечеров было достаточно для того, чтобы его окатило воспоминаниями. Аластор предпочитал забыть прошлое, забыть жизнь, но она поймала его, и не дай Люцифер схватит за яйца.