История мальчика

      — Мама! Мамочка!       Я не знал и не мог знать, что происходило в этот момент с дорогим мне человеком. Мама слабела с каждым днем, ее худые белоснежные руки больше не могли вытирать грязь и пыль с моего вечно перепачканного лица. Я много плакал, мне не хватало ее ласки и доброты, она больше не говорила — только смотрела на меня своими большими голубыми глазами, поблекшими от долгой болезни. В них была любовь, но разве могло ее хватить моему мальчишескому сердцу?       Отец запрещал подходить к ней, говорил, что у него нет денег лечить еще и меня. Я не понимал еще в силу своих юных лет, как же так, почему маму нельзя вылечить просто так? Должен же быть в мире какой-нибудь добрый дядя, который непременно спасет мою маму. И мы снова выберемся из своего маленького холодного домика в Сохо и отправимся гулять по парку. Обязательно должно светить солнце, в такую погоду кудрявые волосы мамы всегда переливаются золотом. И пусть даже нас будут гнать оттуда грубые и невоспитанные старухи-гувернантки — мы со смехом убежим от них в кусты! Мама очень много знала о всяких букашках и травах, с ней целый день можно было сидеть в окружении колючих розовых кустов, тыкая то в одного жучка, то в другого. Мама говорила — я не уверен, что автором некоторых ее рассказов не была она сама — обо всех так убедительно, что я не смел не верить ей.       На душе от таких воспоминаний теплело, я улыбался маме, хотя ее лицо становилось расплывчатым из-за слез в моих глазах. Я знал, что сейчас она силится улыбнуться мне в ответ, мы всегда были словно единым целым и думать могли об одном и том же. Мамочка, милая… обещай, что мы будем гулять по парку, обещай, что ты расскажешь мне еще тысячу историй, как мистер Жук гулял вместе с миссис Стрекозой, обещай… Просто останься со мной, мама.       Не бросай меня…       В Сохо, наверное, как и в любом другом подобном месте, взрослеешь очень быстро. Мне было всего пять лет, но я уже мыслил здраво, хотя порой отец удивлялся моей наивности. В моих руках было шоколадное яйцо в фольге и еще теплый батон хлеба: какая-то хорошая девочка, что шла по улице вместе со своей няней за несколько десятков кварталов отсюда, потребовала достать из продуктовой корзинки эти ценные подарки. Я не смог узнать ни ее имени, ни адреса, где она живет, но ее доброта запомнилась мне надолго. Я хотел разделить этот хлеб и это шоколадное яйцо со своими родными, увидеть радость и гордость в глазах мамы. Она знала, что я никогда бы не стал воровать. Отец бы косился на меня с подозрением пару минут, но голод в конце концов одолел бы его. На самом деле мой отец — очень хороший и честный человек, только он никогда не умел показывать этого.       Однако чем ближе я подходил к дому, тем тяжелее и чудовищнее становились тучи над моей головой, густой смог заставлял меня кашлять и в страхе прижимать еду к груди — любой мог бы попытаться украсть ее.       Двери у нашего дома не было, ее заменяли несколько сколоченных досок, которыми по вечерам отец загораживал вход. И потому, увидев нечто подобное днем, я сильно удивился: матери нужен был свежий воздух. У закрытой двери на старой скамье сидел отец, сцепив руки и уперев их в лоб. Он смотрел на землю, наверное, искал там жучков, которых потом можно было бы описать маме. Она бы рассказала историю… Я подошел к отцу, он резко поднял голову и так страшно посмотрел на меня, что я невольно выронил хлеб, благо, он был спрятан в бумагу. Потом с ее помощью можно было бы развести небольшой костерок посередине нашей единственной комнаты…       — Папа? — тихо спросил я, словно пытаясь дозваться до милого родственника, сидящего где-то в глубине той сущности, что я видел перед собой. Отец поднялся со скамьи и молча протянул мне руку. О, наверное он хочет пойти со мной и выбрать для мамы что-нибудь красивое! Точно, у нее же скоро должен быть день рождения!       — Нам стоит… прогуляться до одного места, — глухо ответил мне отец, выдержав долгую паузу. Я согласно кивнул и улыбнулся широко, готовый на всевозможные приключения.       Мы долго, очень долго шли, я начинал волноваться, как же там мама, вдруг ей станет плохо или потребуется вода. Чем дальше мы уходили от родного дома, тем богаче выглядели дома. От их красоты у меня захватывало дух, я готов было раскланяться перед каменными львами, стоящими на высоких постаментах у ворот одного из домов. Я часто спотыкался, отец нетерпеливо дергал меня за руку. А мне так хотелось посмотреть, полюбоваться чуточку дольше всем этим чудом! В этих домах живут принцессы и принцы! Наверное, так девочка тоже какая-нибудь очень добрая принцесса. Интересно, а вдруг и я принц? А моя мама — королева, самая красивая и добрая из всех королев.       Пока я думал обо всем этом, мы подошли к большому зданию. Оно было таким величественным, что я забыл закрыть рот, изучая его взглядом. У ворот, конечно, не было каменных львов, но и без этого дом казался мне настоящим замком! Когда отец прошел дальше, я испугался — таким сильным было мое удивление. Неужели нам надо сюда? Ох, может добрая принцесса узнала, где я живу, и захотела увидеть меня? Мы бы точно подружились!       Я принял важный вид и безуспешно пытался спрятать довольную улыбку. Таким уж я был, жизнерадостность передалась мне от матери и переживала любые невзгоды, коих в моей жизни было предостаточно. Я никогда не унывал, ведь знал, что дома меня ждет мама.       Отец постучал в дверь. Ничего не произошло. Тогда он охнул, словно вспомнив что-то, и дернул за веревку. Изнутри я услышал приглушенный звон большого колокольчика и затаил дыхание, устремив взгляд вперед, чтобы тут же увидеть добрые глаза принцессы.       Дверь открылась.       Но вместо принцессы я увидел только чьи-то брюки. Подняв взгляд, я увидел усатого важного мужчину. Признаться, раньше никогда не видел подобных людей. Подумав, что это папа принцессы, я протянул ему руку, на что мой отец шикнул на меня и о чем-то негромко сказал незнакомому мне мужчине. Мы прошли внутрь, и я чуть не упал от переполнивших меня чувств. Так красиво было вокруг, так светло, так… дорого. Я никогда не думал о ценах, но, рассматривая рамы и красивые картины, я решил, что тут живет король. А у него есть королева и принцесса. Тут в огромной прихожей появился еще один мужчина, выглядел он еще лучше, чем тот, что встретил нас с отцом: на нем был блестящий жилет красного цвета с золотыми полосками. Не будь на его лице доброй улыбки, я бы испугался его. Но я доверял людям и улыбнулся в ответ.       Мужчина недолго поговорил о чем-то с отцом, протянул ему толстый мешочек. Мама иногда носила такие мешочки, внутри там были разные цветы и травы, она говорила, что это очень полезно для здоровья и делала мне такие же. Но вот отец посмотрел на меня странным, печальным взглядом и наказал оставаться здесь. Я опустил плечи и широко распахнул глаза, глядя в его покрытое колючей щетиной уставшее лицо и большие синяки под глазами. Я сделал пару шагов, но остановился. И долго смотрел в еще открытую дверь, наблюдая за его удаляющимся силуэтом, надеясь, что хоть разочек он обернется. Этого так и не произошло.       Повернувшись к незнакомым людям, я с сомнением глянул на мужчину в красном жилете. Он протянул мне руку:       — Зови меня доктор Джекилл.