Над землёй

Белые облака, белые, как корабли Жаль крыльев нет пока, жаль где-то ты в дали Мне бы за чайкой в туман, вслед за мечтой улететь Сквозь бури и ураган, стоит лишь захотеть. (с) Лекса перевернулся на бок и во сне почувствовал, как к нему прильнуло что-то, а вернее кто-то теплый и мягкий. Он чуть улыбнулся, потому что было приятно, но потом опомнился и привычным движением скинул непрошеного гостя на пол. -Сколько раз повторять, что у тебя есть своя койка? С пола донеслось обиженное сопение и под бок снова юркнул Рыж. -Ты же знаешь, что я там мерзну. Почему ты каждый раз выкидываешь меня отсюда? Лекса фыркнул и недовольно подвинулся, освобождая теплое местечко. Он ненавидел то, как канючит Рыж, но сдаваться просто так не хотел, поэтому этот ритуал с кроватью и полом повторялся каждую ночь. Рыж не мог без тепла. Он мог уснуть один и где угодно, но в середине ночи неизменно забирался к кому-нибудь под одеяло в поисках тепла. Все на корабле об этом знали, до появления Лексы Рыж лез в каюту капитана и протискивался под теплый бок Миртла, или Шена. Миртл жалел маленького котенка, а капитан постоянно ворчал. Шен как настоящий альфа терпел Рыжа в своей кровати только потому, что Рыж не пах ни как омега, ни как альфа. Его даже нельзя было назвать бетой, хотя в возрасте Рыжа организм вполне себе должен был определиться. История Рыжа вообще была весьма запутанной. Он не знал где родился и при каких обстоятельствах. Будучи совсем малышом, его забрали в закрытую лабораторию, где он рос как расходный материал. Котёнка постоянно кололи какими-то лекарствами, постоянно заставляли заниматься физическим трудом и сдавать тесты на выносливость. Как Рыж смог сбежать оттуда тоже никто не знал. Лекса сам никогда не спрашивал Рыжа о прошлом. Тот рассказывал сам, совсем редко и очень осторожно. Почему-то Рыж больше всех доверял Лексе, хотя тот и не давал по началу никакого повода для более тесного общения. Замкнутый и молчаливый Лекса первое время весьма холодно реагировал на любые попытки сблизиться с котёнком, но Рыжа это, казалось, привлекало только ещё больше. Гораздо позже, когда между ними установились прочные дружеские отношения, Лекса не один раз задумывался, почему Рыж так навязчиво пытался подружиться именно с ним. Может, таким образом он пытался доказать себе, что больше не боится людей в белых халатах, или почувствовал, что юноша отнесется к нему со всей серьезностью. Кто знает... *** Утро наступило как всегда в половину седьмого. Лекса поднялся с кровати, стараясь не разбудить Рыжа и вышел в коридор. Ему нравилось вставать рано утром, когда солнце свежее и чистое, а небеса ясно голубые, радостные. Всё вокруг словно новое, свеженькое, мир как маленький ребёнок, ещё не знающий что есть такие вещи как злоба. На корабле тихо,команда пока ещё спит, только Натан, их кок, шумит водой на камбузе. Лекса поднялся на борт и перегнулся через перила. Тут, на высоте 500 метров воздух был холодный и свежий, так что по телу сразу побежали приятные мурашки. Парень прикрыл глаза и улыбнулся. В такие минуты он ощущал себя неимоверно счастливым, свободным и готов был отдать всё что угодно, лишь бы это длилось вечно. Скоро на палубу вышел заспанный Рыж и вытянувшись в весьма соблазнительную позу, стал драть когти о мачту. Из люка высунулась голова боцмана Чайла с зубной щёткой во рту. Чайл потряс кулаком в воздухе, уронил полотенце и поднялся на палубу.Рыж, прижав уши, поспешил скрыться. Рыж всегда драл когти об эту мачту, а Чайл всё время его гонял, грозясь оббить всё на корабле железом, но на это как обычно не хватало средств. На "Синей птице" вообще очень часто не хватало средств, но команду это мало волновало. Им вполне хватало куска хлеба со стаканом молока в особо трудные времена. Да что там, бывало им и на воде приходилось сидеть несколько дней. Никто из команды не переживал по этому поводу, относясь философски ко всем насущным проблемам, никто из них не гнался за деньгами и роскошью, и, если появлялись деньги, то зачастую тут же тратились. Зачем копить и откладывать, если в любой момент можешь умереть? Заветное завтра может и не настать, а на том свете деньги не понадобятся. Да, команда у них была странная, особенно если сравнивать с остальными судами, занимавшимися перевозками. Даже в их гильдии сложно было бы найти ещё одну такую разношерстную компанию. Из каюты, с ноги распахнув дверь, вышел капитан. Статный и высокий, он воплощал в себе силу, мужество и свободу. Он был хищником, который знал своё дело и, казалось, мог с легкостью руководить имперским флотом. Кстати, кроме Миртла и Чайла никто не знал, каким боком этот мужчина оказался капитаном этой посудины. Сам Миртл рядом с Шеном казался нежной, домашней фиалкой. У него были красивые длинные ноги, изящные руки, стройная талия. Его крупные длинные локоны были почти всегда собраны в затейливую высокую прическу, а одевался он всегда так, словно шел на званный вечер. Глядя на него, не оставалось сомнений, что это юный избалованный аристократ. Возможно, когда-то это действительно было так, но на "Синей птице" это никого не волновало. Миртл был легким в общении и заботливым омегой, но стоило ему оказаться в центре битвы, как он становился неуправляемым и уничтожал всё на своем пути. Выглядело это жутко, но при этом пугающе красиво. Натан распахнул дверь на камбуз, приглашая к завтраку. Вся команда, к этому времени уже поднявшаяся на палубу и бесцельно шатавшаяся по оной, лениво расселась по своим местам, подергивая хвостам и то и дело зевая и прижимая уши после сна. Ночь была спокойной, и всем было приятно собраться и беззаботно пить утренний кофе. Покончив с бутербродами, Лекса вышел из камбуза и огляделся. Ещё день пути и они прибудут в воздушный порт и получат гонорар. Лексе нужно было купить новые очки для себя, побрякушку в подарок Миртлу, и ещё он обещал сводить Рыжа в зоопарк и вообще погулять по городу. Лекса терпеть не мог шумных мест по многим причинам, но ради Рыжа готов был рискнуть. Тем более уже много времени прошло с тех пор как он сбежал из дома, вряд ли его ещё ищут. Облокотившись о перила, и глядя как внизу проплывают деревья и луга, Лекса тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Пожалуй, самым ярким воспоминанием из его прошлой жизни был его второй отец. Красивый, тонкий омега с удивительно большими, печальными глазами. Лекса видел его редко и относился к нему равнодушно, так, как его воспитывали. Всё изменилось когда весеннее тепло ещё не сменилось удушающе жарким летом, и по вечерам было ещё довольно прохладно. Лексе было двенадцать и уже можно было увидеть в нём черты характерные для омеги. И лицом и фигурой он очень походил на выносившего его отца, и альфа отец явно собирался как можно выгоднее выдать своего младшего сына. Мальчик вышел в сад, ему ещё разрешалось беспрепятственно покидать свою комнату. В свете вечерних фонариков, на краю выложенного мрамором бассейна, сидел его отец. Его хрупкая фигура на фоне тёмного сада выглядела отчаянно одинокой и сказочно красивой. Лекса затаил дыхание и не шевелился, боясь нарушить это волшебство и во все глаза рассматривал отца. Он увидел его совершенно другим, чем раньше. Уставшим, но гордым, очаровательным в своем одиночестве. В тот вечер Лекса влюбился в него. Лекса тихонько подошел к нему и просто обнял. А когда поднял голову, увидел, что из глаз омеги текут слезы. Мальчик хотел было вытереть их, попытаться успокоить отца, но тот перехватил ладошку, поцеловал её и погладил мальчика по голове. -Милый мой, -шепнул он Лексе на ухо, и привычный отцовский голос словно изменился под волшебством вечера, - мальчик мой, как бы я хотел, чтобы твою жизнь не связывали эта власть и деньги. Если бы ты только мог сбежать от этого всего... Надеюсь у твоего глупого отца никогда больше не родятся омеги. Папа беззвучно плакал и гладил Лексу по голове, а мальчик прижимался к нему и не понимал, как такой красивый человек может быть настолько несчастным. Лекса навсегда запомнил запах отца, он словно въелся в кожу, преследуя незримой тенью. И слова не давали покоя, они открыли мальчику глаза. Он не хотел страдать так же как отец. Он хотел и себя и его сделать счастливыми. Но что может маленький омега? Вот именно, подумалось Лексу. Омега. Был бы он бетой, его бы оставили в покое. Бету от омеги отличает только наличие, или отсутствие течки, так что мешает Лексе узнать как можно больше об этом? Он и узнавал. Пробирался в библиотеку, читал, выписывал, запоминал. Влез в кабинет доктора, пытаясь найти нужную информацию и узнал много интересного. Да, Лексе приходилось много работать и изворачиваться, но позволить себе расслабиться он не мог. Его характер полностью изменился. Мальчик стал строг к себе и окружающим, улыбка появлялась на его лице всё реже и всё чаще он предпочитал общение со сверстниками чтению и физической подготовке. Лекса торопился. В шестнадцать лет у омеги начиналась первая течка и он чувствовал, что его первый раз не за горами. Он не должен был позволить себе рисковать и всё же, после долгих раздумий и разного рода экспериментов, Лекса, из собранных им трав, смог самостоятельно создать микстуру заглушающую течку. Конечно, такие микстуры уже не раз делались врачами, но были слишком дорогими и применение их строго контролировалось министерством. Можно конечно сказать, что Лексе тогда просто повезло. А ещё больше ему повезло, что всю его подпольную лабораторию не застукал и не прикрыл отец. Амбициозный альфа тогда посадил бы собственного сына на цепь, но дело обошлось. Даже если кто-то что-то из семьи заподозрил, то не подали вида и на семнадцатилетие признали в Лексе бету. Но если Лекса сам более менее начинал налаживать свою жизнь, то его второй отец по-прежнему оставался заложником Дома. Юноша сдаваться не собирался. На правах беты Лекса мог поехать учиться в любой университет по своему выбору, но как водиться среди аристократов, университет должен был соответсвовать имиджу Дома. Не раздумывая, Лекса тут же сообщил альфа-отцу, что собирается быть врачом. Отец сначала удивился, потом предложил выбрать что-то более подходящее аристократу, но подумав какое-то время, внезапно дал согласие. Мирные деньки текли один за другим и ничто не предвещало бури. Но, как известно, всё тайное становится рано или поздно явным. Отец каким-то образом обнаружил в комнате Лексы несколько трав, а узнав у своего врача их предназначенье, устроил сыну допрос с пристрастием. За Лексой стали неотступно следить и несчастный омега не мог никак исправить ситуацию. Он был уверен, что будь на то воля альфы, его бы вообще заперли в комнате. От домашнего ареста юношу спас всё тот же пресловутый семейный престиж и учёба в академии. Что делать в такой ситуации Лекса не знал, но ему снова повезло. Зайдя одним вечером в купальню, он случайно столкнулся со своим омега отцом. Тот только приехал из южного поместья и принимал ванну после дороги. Лекса вцепился в отца мертвой хваткой, он был уверен, что отец поймет его, ведь только ему он мог доверить свою тайну. Лекса рассказал отцу всё, как было от и до, и впервые за долгое время плакал как маленький ребёнок. Отец явно не ожидал таких откровений, но спокойно выслушал сына. Посоветовав ему пока ничего не предпринимать и, пообещав свою поддержку, отец проводил его до покоев. Лексе стало гораздо легче, он перестал паниковать и ещё больше утвердился в своих намерениях. Буря разразилось через несколько дней. Лекса был на занятиях и сильно удивился, когда какой-то уличный мальчишка ворвался в кабинет и буквально вырвал его из класса. -Вас ищут... Они нашли Ваши баночки, мне просили передать это и сказали, чтобы Вы бежали и прятались как можно скорее! Не помня себя, Лекс схватил мешок, который ему отдал мальчишка и бросился на крышу. Студенты часто бегали через неё, когда пытались сбежать незамеченными. Позже, скрываясь среди сухогруза в воздушном порту, Лекса открыл мешок и обнаружил в нём записку и охапку украшений омеги-отца. "Я надеюсь, что ты сможешь осуществить мои мечты. Чтобы ни случилось, я буду любить тебя и поддерживать во всем. Надеюсь, что твоя жизнь будет стократ счастливее моей, любовь будет взаимной, а дети - такими же смелыми как и ты. Я горжусь тобой." Лекса прижимал к себе письмо и глотал слезы. Дорогая бумага едва заметно пахла отцом-омегой и Лекса вдыхал раз за разом этот запах, боясь что больше никогда не почувствует его. Помимо украшений, в мешке нашелся изящный стилет с аквамаринами в рукояти. Лекса долго держал его в руках, а потом резким движением обрезал свои волосы. Такие же нежно голубые как у омеги отца. Самое время начать всё с нуля.