American Dream

Сенсационный выпуск Нью-Йоркского Призрака! ГРИНДЕВАЛЬД В БЕГАХ! ПРЕЗИДЕНТ СЕРАФИНА ПИКВЕРИ ПОДАЕТ В ОТСТАВКУ! «Он куда опаснее, чем думали все мы.» Эксклюзивное интервью с мадам на стр.2

Грэйвс ухмыльнулся и перевернул страницу. Со второй страницы на него грозно взирала Пиквери — хмурила брови и периодически поправляла светлую прядь у лица. Признак нервозности, правда, об этой маленькой президентской слабости почти никто не знает, но оно и к лучшему. Сама статья была написана едва ли не в восторженном тоне. Мадам не нервничает, она выкована из стали, а ее решение уйти с поста президента — взвешенное и правильное, ее заместитель — серьезный и ответственный. Разумеется, она не оставит МАКУСА без присмотра, и сделает все от нее зависящее, чтобы граждане магической Америки чувствовали себя в безопасности. Дальше шло описание побега, уже не такое красочное — сложно описать то, что хранится под грифом «совершенно секретно» и даже будь ты первый человек государства, ты не имеешь права эту информацию распространять. Грэйвс не без интереса прочитал информацию о том, что Гриндевальд обвел вокруг пальца даже не обычных авроров, а международный отдел розыска — или МОР (1) среди своих, — профессионалов, каких поискать. Была некая ирония в том, что самого опасного преступника магического мира смог обезвредить обычный магозоолог, и проворонил отряд обученных, не раз бывавших на подобных заданиях вояк. Грэйвс вздохнул, и вздох получился каким-то тяжким. Признаться честно, чего-то подобного он и ожидал, причем ожидал гораздо раньше. Примерно в тот же самый момент, когда ему крайне невежливо указали на дверь, заодно нацепив пару следящих браслетов, на всякий случай. Но Серафина, стоит отдать ей должно, побарахталась гораздо дольше. Удивительно, как особо ретивые политиканы не спихнули ее с насиженного места раньше — благо, поводов было, хоть отбавляй. Хотя… Грэйвс подозревал, что Серафина просто повесила на него всех собак и осталась не у дел. Неприятно, но учитывая обстоятельства, у нее попросту могло не быть других вариантов. Но вот Гриндевальд сбежал. Просто взял и угнал карету с фестралами, и прежде, чем МАКУСА или МОР успели предупредить пограничные посты, миновал пол страны, пересек Атлантический океан и сбросил уже ненужную служебную повозку в Португалии, близ городка Сагреш. Коллеги по аврорскому цеху смогли найти ее только благодаря измученным фестралам, которые в попытке найти себе пищу набрели на небольшую мясную лавку и здорово перепугали владельцев. Когда огромные куски мяса начинают пропадать в воздухе с характерным чавканьем — тут и обычного мага приступ может схватить. Что характерно, описание того, как бедных ездовых ловили по всему городу, занимало большую часть статьи. Ну, правильно, на что информацию нарыли, то и описали. Побег Гриндевальда всколыхнул магическую американскую общественность, не на шутку перепугав обывателей. Многие радовались, что самый опасный террорист поспешил убраться как можно дальше от Америки, или же сомневались в этом и говорили, что газеты и правительство лгут людям в лицо. Но некоторые чествовали Гриндевальда едва ли не как героя — это было неудивительно, учитывая, что закон Раппапорт действовал всего сто сорок лет и старожилы помнили ещё те времена, когда жизнь была проще и свободнее, магам не приходилось буквально забиваться в щели, чтобы не привлекать ненужного внимания. Этим знанием они и не стеснялись делится с молодыми поколениями, приправляя их жалобами и сетованиями на глупый женский ум. Сам Грэйвс этот закон никогда не любил, и надо ли говорить, что подобная позиция сыграла с ним не самую лучшую шутку? Под сывороткой правды не солжешь, а дознавателям хватило и такой мелочи, чтобы спихнуть бывшего главу аврората с его должности. Америка бурлила, как зелье в котле, авторитет Пиквери упал, переложить ответственность на чужие плечи полностью не получилось — и вот итог. Вообще-то Грэйвс подозревал, почему получилось то, что получилось, и вины Серафины в произошедшем, как ни странно, не было, наверняка она сделала все, что от нее зависело. Если уж говорить откровенно, виноваты были они оба. И еще те не в меру деятельные идиоты, которые сочли Грэйвса угрозой, несмотря на утверждающие обратное факты. Гриндевальд сбежал потому, что отдел безопасности, отдел, который Грэйвс на пару с Серафиной переделывали чуть ли не с нуля и исключительно под себя, без его руководства начал разваливаться. Да, в бытность его начальником ни одна сволочь не смела копать под него и, как следствие, под Пиквери, но когда Персиваль выпал из уравнения, мадам пришлось вести одной. Очередной верной псинки под руку на важную должность не подвернулось, чем ее соперники за главенство на политическом Олимпе и воспользовалось. Интересно, что Пиквери теперь будет делать? Она не из тех, кто так просто сдается. Новый и, с большой вероятностью, временный и.о. президента ее срок досидит спокойно, но потом снова выборы, и рейтинги Серафины будут уже отнюдь не так высоки. В окно внезапно и очень настойчиво постучали. Отвлеченный от своих мыслей, Грэйвс раздраженно откинул газету в сторону и поднялся с места. За стеклом кружил самый обычный бумажный самолётик. Точнее, он был бы обычным, если не тонкое «М-ру П. Грэйвсу» на одном его крыле и светящаяся президентская печать на другом. Персиваль усмехнулся. А ведь он ждал. Не признавался даже себе, но все же ждал. Он открыл окно и поймал верткую бумажку, которая в его руках расправилась, демонстрируя выведенное аккуратным почерком Пиквери: «Открой камин, надо поговорить» О да, и в этом вся она. Персиваль даже скучал по этому командному тону, который чувствуется даже в короткой, наскоро набросанной записке. От щедрой порции летучего пороха пламя в камине взвилось зеленым и, отреагировав на произнесенный им адрес, зазвенело. — Проходите, мадам президент, — громко, насмешливо выделив последнее слово, сказал Грэйвс. На той стороне услышали. Пиквери не то чтобы вошла — она буквально вплыла в комнату, окружённая ревущим пламенем, небрежным жестом стряхнув с расшитого золотыми цветами платья остатки золы. Ее волосы были собраны в простую незатейливую прическу, и Грэйвс даже на пару мгновений залюбовался — мадам редко позволяла себе расхаживать без головного убора. — Без официоза, — Пиквери поморщилась. Видимо, с подобным обращением и схожей интонацией к ней не раз обращались не самые приятные люди. Грэйвс пожал плечами. — Как пожелаешь. Кофе? Он кивнул в сторону кресла, безмолвно предлагая присесть, на что Серафина отрицательно качнула головой. — Это не займет много времени. Я так понимаю, статью в Призраке ты уже видел? Грэйвс обернулся и хмыкнул. Со страниц газеты чёрно-белая Серафина не очень дружелюбно взирала на Серафину настоящую, и ещё более нервно теребила прядь волос. — И куда же тебя определило наше новое правительство? — поинтересовался Персиваль, перекладывая газету так, чтобы скрыть колдографию. В обществе целых двух Пиквери волей неволей начинаешь чувствовать себя неуютно. — Отдел международного сотрудничества. Старик Дервиш уходит на пенсию. — Полагаю, не сам? Пиквери тонко улыбнулась, не поясняя устно, но четко давая понять, что будь у главы американской делегации Самуэля Дервиша выбор, он бы ещё не год и не два просидел на своем месте в международной магической конфедерации. Глядя на эту улыбку, Персивалю даже закралась интересная мысль в голову — возможно, Пиквери и впрямь сама решила покинуть пост президента, но сделала это так, что теперь все, от нового главы аврората до последнего уборщика остались ей должны. — Не перестаю тобой восхищаться, — Грэйвс улыбнулся в ответ. — Поздравляю. Был ли у Пиквери компромат, или иные способы воздействия на незадачливого делегата, не суть важно — покинув свой пост, Серафина все равно осталась у руля. У следующего президента не было не единого шанса, он был обречен попасть под ее влияние и делать то, что она скажет. Потрясающая женщина, право слово. — Благодарю. Однако я пришла не для того. У меня для тебя новость, и я не скажу, что она хорошая. Грэйвс развел руками. Все новости, касающиеся его непосредственно, в последнее время перестали делиться на хорошие и плохие, став по большей части просто отвратительными. — Удиви меня. Серафина заметно смутилась. Она перевела взгляд на полки с книгами за его спиной, разговаривая больше с ними, чем с Грэйвсом. — Побег Гриндевальда заставил новое руководство аврората попотеть. Это была не импровизация, побег спланировали, и… да, ты не знаешь. Абернети принимал в этом непосредственное участие. — Этот планктон? — Персиваль даже не стал скрывать своего удивления. Все, что он знал об Абернети, так это то, что он педант и лизоблюд, совершенно обычный, абсолютно среднестатистический. А ещё он, как и многие мужчины в МАКУСА, хвостом увивался за Куинни Голдштейн. Воистину чужая душа потёмки, от этого хлыща подобного Грэйвс не ожидал. — Пока неизвестно, сделал он это по своей воле или находясь под Империо. Однако аврорат всерьез взялся за проверку… неблагонадежных личностей. Она перевела взгляд на Грэйвса, заставив того скривиться в гримасе отвращения. — И что же они сделают на этот раз? — с раздражением поинтересовался он. — Посадят меня на цепь? Или сразу в камеру? Вот этого уже недостаточно? Грэйвс вскинул руки, демонстрируя магические браслеты-ограничители, с каждого из которых гордо взирал на мир повернутый профилем орел. Проклятые железки не делали жизнь Персиваля проще, отслеживая каждое движение и каждое магическое воздействие, не говоря уже о том, что они ужасно натирали запястья. Плюс у них был только один — вздумай кто-то из приспешников Гриндевальда закончить за обожаемого лидера работу и добить Грэйвса, в МАКУСА узнали бы об этом первыми. — Не истери, — Пиквери не изменилась в лице. — Они всего лишь приставят к тебе проверяющего и проведут обыск в твоей квартире, только и всего. Он прибудет завтра, в сопровождении группы авроров. Хотелось что-нибудь разбить. Или кого-нибудь убить, в идеале — того самого проверяющего. Или лучше сказать надзирателя? Персиваль раздражённо передёрнул плечами и прошёлся из стороны в сторону, пытаясь держать рвущиеся изнутри эмоции под контролем. Это звучало… унизительно, пожалуй. Грэйвс проходил допрос с участием легилименции и сыворотки правды не для того, чтобы его снова в чем-то подозревали. Однако что он мог поделать в данной ситуации? Только молчать и терпеть. Святая Сара (2), а Персиваль ведь думал, что после того ада, который ему устроили сразу же после выписки из госпиталя, хуже уже не будет. С другой стороны — разве он, будучи начальником аврората, не поступил бы также в подобной ситуации? Серафина молчала, вот уже пять минут пристально изучая книжные полки, и терпеливо ждала… чего? Реакции? Каких-то ничего не значащих слов? — Спасибо, я учту, — сухо кивнул Грэйвс, привлекая к себе внимание. — Это все? — Почти, — она тряхнула головой. — Я хочу попросить тебя об одолжении. Вот это было что-то новенькое. От удивления Персиваль даже перестал злиться и метаться по комнате, как нервное животное. — Я весь внимание. Подобных фраз от Серафины он не слышал… ну да, с самого последнего, выпускного курса Ильверморни. Тогда Серафина, заливисто смеясь, просила удержать ее от чрезмерного употребления спиртного и глупых поступков, и, надо сказать, Грэйвс верно опекал ее в течение всего выпускного бала. Когда судьба свела их во взрослой жизни, для просьб места уже не было. Серафина — нет, президент Пиквери, — не просила, она приказывала. С другой стороны, сейчас он и не был ее подчиненным, так что приказы Грэйвс мог с чистой совестью и проигнорировать. Стал бы он их игнорировать, конечно, вопрос, но чисто в теории он мог. — Не делай глупостей, — теперь Пиквери смотрела ему в глаза, так, как привыкла делать это с того самого момента, когда Грэйвс занял рядом с ней свое место в качестве главы департамента магического правопорядка — серьезно и требовательно. — Веди себя прилично. Не нарывайся на конфликты и жди моей отмашки. И… пока я буду решать некоторые проблемы, надеюсь, ты найдешь время для восстановления связей со своими… старыми друзьями. У тебя скоро праздник, некрасиво получится, если ты отпразднуешь День Рождения наедине с собой, никого не пригласив. Посидите, обсудите дни былые — только не касайтесь темы войны, она дурно на вас влияет. О. Даже так. Впервые за долгие, очень долгие три месяца своего вынужденного ареста Грэйвс почувствовал себя живым. Про него не просто не забыли — с ним собирались работать и дальше. Персиваль пока не очень понимал, как именно, все-таки обвинения в пособничестве Гриндевальду еще висели над ним дамокловым мечом, но факт оставался фактом. Уж очень прямо Пиквери намекала об этом. Потрясающая, прямо-таки фантастическая женщина. — Как скажешь, — Грэйвс состроил самое каменное лицо, на какое был только способен. В голове сами собой всплывали имена и адреса. Важных и нужных было немного, но помимо них нужно было организовать прикрытие. На больших, торжественных приемах, которые не любил, но исправно посещал Грэйвс, и которые обожала самопровозглашенная американская аристократия, никому нет дела до виновника торжества и его окружения. Пиквери сухо хмыкнула, словно умела читать мысли. Потом молча кивнула ему, и, взяв холеной рукой горсть летучего пороха, отбыла так же, как и появилась — через камин. Был бы Грэйвс немного менее черствым сухарем, раскошелился бы мадам на букет и послал его домовым эльфом, но угодить Серафине цветами было сложнее, чем не запороть сложную операцию по освобождению заложников, не имея никакой информации на руках и действуя наобум. Ни разу не романтичное сравнение, зато чертовски верное. Персиваль подошел к своему рабочему столу и улыбнулся, на сей раз почти тепло. С черно-белой, стоящей в обычной рамочке колдографии, на него смотрели молодые амбициозные ребята — двое парней и трое девиц, в школьных мантиях, подвязанных гордиевым узлом. Седьмой курс, выпускники Ильверморни. Как-то так сложилось, что в последующие года компании так и не удалось сделать нового снимка на память, что Грэйвс теперь, после своего спасения и возвращения, решил исправить чуть ли не в первую очередь. Потому что прическа на старой колдографии у него была просто отвратительная.