Через трещины в нас проникает свет

Пару лет назад Юнги бы и не подумал, что у него самого и его друзей жизнь будет складываться так хорошо. Сокджин с головой ушёл в кулинарию, планируя однажды открыть свою собственную сеть ресторанов. Хосок активно занимается танцами, мечтая вырваться куда-то за пределы родной страны. Намджун и Юнги оба подписали контракт со звукозаписывающей компанией, разве что Джун мечтает о карьере рэпера, а Юнги хочет писать песни. Для своего друга, а не для других зазнавшихся выскочек, пошли они к черту. Он также довольно неплохо читает, у них с Намджуном дуэт такой, что многие могут позавидовать. Но в приоритете всё же у него стоит музыка. Он занимается этим с тринадцати лет и ещё ни разу не было такого, чтобы он выгорал. Знаете, как бывает, интерес к чему-то просто исчезает. Юнги хочет посвятить написанию музыки и текстов всю свою жизнь. У них всё... хорошо? Хотя стоит вспомнить, как они все рвали задницы, чтобы чего-то добиться, как всё перестаёт казаться таким радужным. Не спали ночами, искали подработку во всех возможных местах и постоянно жили мыслями о своей мечте. Благо Сеул — это крупный город, в котором всегда можно что-то найти, пусть это и будет лишь очередной ступенькой наверх. А как иначе? «Сегодня в 19.00 :)», — пишет Хосок, на что Юнги только закатывает глаза. «У меня проблемы со сном, а не с памятью, идиот», — следует язвительный ответ. «Мы помним», — одновременно падают сообщения от обоих Кимов. «Хэй! Я просто уточняю. Я очень хочу вас там увидеть, ребята», — отвечает Хосок, а затем отправляет несколько грустных смайликов. Беседа заполняется сердечками от Намджуна и Хосока, и Юнги выключает телефон с мыслью о том, что, вообще-то, у Джуна сейчас тренировка, какого чёрта он в телефоне сидит? Сам Юнги бегает по поручениям своего наставника-продюсера, с нетерпением ожидая приближающийся понедельник. Тогда он предоставит сборник своих работ с пометкой «для Намджуна» и ещё нескольких айдол-групп. Да, потому что лирические тексты своему другу не подсунешь. Юнги никому не пожелает услышать пение Джуна. Поэтому мысли о зазнавшихся выскочках приходится задвинуть куда подальше. Сегодня у Хосока выступление на танцевальном конкурсе. Туда съезжаются участники с разных городов Южной Кореи, прошедшие жёсткий отбор. В Сеуле тоже такой был, и его Хосок прошёл с блеском. Кажется, он выступает в паре с каким-то парнем, но Юнги его никогда не видел и даже имени не знает. Хосок упоминал о нем, вроде, но Юнги, как обычно, прослушал. Зачем оно ему надо? А вот поддержать Хосока нужно. Юнги, на самом деле, очень давно не видел, как танцует его друг. Около... года, наверное? Они все были слишком заняты в последнее время, если и встречались где, то просто пили пиво дома или в баре, сидели максимум часов до двенадцати и расходились. Складывается ощущение, будто они какие-то отцы, которых дома ждут жёны и маленькие дети. Или мужья, в случае Юнги, Намджуна и Сокджина. То есть жена остаётся только у Хосока. Неважно. Юнги отмахивается от своих глупых мыслей, пытаясь сосредоточиться на работе. Осталось всего два часа до окончания его рабочего дня, потом он должен съездить домой, сменить одежду и отчалить в место, где будет проходить конкурс. И как это успеть, Юнги в душе... Не знает, в общем. Но опоздать он права не имеет. Во-первых, Хосок ему не простит, во-вторых, и сам Юнги не хочет опаздывать. Хосок со своим напарником выступают где-то в начале конкурса, Юнги не должен это пропустить. Позже он пересекается с Намджуном, они ещё раз обговаривают время. Джун хочет ехать вместе прямо отсюда, но старший отрицательно качает головой, говоря, что заедет домой. Дома у Юнги... очень пусто. Он фанат минимализма, что-то броское и яркое, особенно в интерьере квартиры, его отталкивает. Можно сделать яркий акцент в музыке, даже в тексте, но в остальном Юнги придерживается своеобразной классики. Однако этот самый стиль иногда приводит его в состояние подавленности и лёгкой депрессии. Юнги сам по себе человек, предрасположенный к этому, он много раз проходил через депрессию и различные психические расстройства. Но в отсутствии ли ярких элементов дело? Юнги старается убедить себя в этом. Но в глубине души он знает, что на самом деле с ним происходит. Проблема в том, что здесь кого-то не хватает. И гадкий голос внутри шепчет, что так будет всегда. У Юнги не низкая самооценка, но он знает, что никто не примет его таким. Тихим, хмурым, язвительным, часто ленивым и курящим. Иногда его мимика подводит его, показывая что-то лишнее или не выражая совершенно ничего, словно он умер внутри. Юнги странный, ему это говорили всю его жизнь и продолжают это делать. Иногда он слышит это и от своих друзей, они говорят это в шутку, конечно же, но Юнги знает, что в их словах есть весомая доля правды. Такие мысли посещают его почти каждый раз, когда он возвращается домой один. Хотя, когда здесь зависает Намджун, разница заметна. И о ней Юнги тоже думает. Так и с ума сойти несложно. На часах двадцать семь минут седьмого, когда Юнги буквально вылетает из квартиры. Вот надо было ему заснуть? Слава Богу, что его разбудило сообщение в беседе, которое Юнги даже не прочитал, потому что собирался невероятно быстро. Чёрт, Юнги даже адрес не уподобился запомнить. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — шепчет он, спускаясь в метро и параллельно изучая карту на телефоне. А ехать-то придётся далековато. У него остаётся чуть больше двадцати минут, а на дорогу уйдёт около сорока. А ещё и пешком минут десять. Юнги официально в заднице. Всё время поездки на метро он находится в легком напряжении, пытаясь отвлечься на музыку. Почему его вообще так сильно это заботит? Это совершенно не в стиле Юнги. Но стоит представить грустные глаза Хосока... Нет. Это просто разрушающее зрелище. Когда он выходит наверх, телефон сразу же взрывается множеством сообщений от Хосока и Кимов, содержанием «где ты?» и одним спасительным «задержат начало на двадцать минут», затем падает ещё одно: «ребята, простите, ещё десять минут :(» от того же Хосока. И Юнги облегченно выдыхает — он успеет дойти. «Где вы сидите?», — прилетает Намджуну сообщение от хёна, на что он закатывает глаза. «Пятый ряд от начала сцены. Мы забили тебе место» Юнги заходит в зал и тут же выключается свет. Раздаются громкие аплодисменты, под которые парень идёт к своим друзьям. Он игнорирует их осуждающие взгляды в свою сторону, а затем переводит всё в шутку: — По крайней мере, мне не пришлось торчать тут тридцать минут. Ведущий пытается взбодрить публику, которая порядком устала сидеть здесь столько времени, а Юнги абстрагируется от всех лишних звуков. Он изучает оформление зала, лица некоторых людей, что иногда попадают под его невидимый путь, по которому он следует. Неплохо. А это ведь только первый этап, не считая отборочных. Сначала они выступают в Сеуле, где в финал выйдут несколько участников. А в следующем этапе будет только один победитель, который попадёт на мировое соревнование. Мировое. Если честно, у Юнги это не очень укладывается в голове, но он будет безумно счастлив за друга, если он победит. Финал будет проходить то ли где-то в Европе, то ли в Америке. В любом случае, это сумасшествие. Юнги представляет Хосока танцором такого уровня. Легко. Тот танцует всю свою сознательную жизнь. У него есть всё, чтобы выиграть. Ах, да, есть же ещё таинственный партнёр, который танцует вместе с Хосоком. Интересно, настолько же он хорош? Вероятно. Иначе бы Хо с ним не выступал. Номера на сцене довольно мощные, это подмечает даже Юнги с его не очень наточенным на танцы взглядом. Почему-то на подсознательном уровне он знает, что Хосок лучше. Юнги помнит его танцы многие месяцы назад — это взрыв. Это было давно, дополнительное время дало его другу больше опыта. И сейчас он просто порвёт сцену. Все трое парней, что сидят в группе поддержки, в это верят.

***

— Мы следующие, — нервно напоминает Хосок, крутя в руках бутылку воды. Чимин прекрасно помнит. Сейчас он пытается взять себя в руки и сбросить напряжение, которое никак не помогает. Чёрт, на кону — поездка в сам Лос-Анджелес, и Чимин хочет выиграть здесь, в Сеуле, чтобы попасть выше. Их заметят, обязательно. Потому что объективно? Они хороши. У них высоки шансы на победу, но всё равно страшно, от этого никуда не деться. — Чимин-а? — Хосок подходит к другу и протягивает широкую чёрную ленту. Мягкая на ощупь, она идеально ложится на лицо, не щекочет, даже немного расслабляет. Чимину предстоит танцевать вслепую, и он, по большей части, переживает только из-за этого. Боится потерять ощущение зрителя перед собой, повернуться не туда или вообще встать к ним задом. Хосок уверял его, что всё прекрасно, они тренировалась несколько месяцев, чтобы выложиться за две несчастные минуты на максимум. Но страх всё равно не уходит до конца. Их зовут за сцену. Чимин крепко сжимает в руках повязку и следует за Хосоком. Зрители провожают предыдущего участника громкими аплодисментами, они стоят за кулисами, пока ведущий говорит о чём-то отвлечённом. — Готов? — тихо спрашивает Хо. Чимин делает глубокий вдох и кивает. На сцене тухнет свет, зал снова взрывается аплодисментами, они уже достаточно разогреты. Парни отчаянно верят, что смогут заинтересовать их ещё больше. Хосок ведёт Чимина (глаза уже закрыты той самой лентой, что аккуратно натянул на него хён) на его точку, пока сзади идут последние настройки света и скоромных декораций, затем идёт на своё место, слева от Чимина. В зале их ещё не видно, младший позволяет себе немного встряхнуться и сделать несколько глубоких вдохов. Всё в порядке. Годы нещадных тренировок не могли пройти даром. Они оба талантливы, они справятся с этим конкурсом. Ведь дело даже не в том, чтобы уделать остальных и пройти дальше, а в том, что просто хочется именно для себя. Они этим живут и дышат. С раннего детства оба боролись, пробивали себе путь наверх через богатых и зазнавшихся детей, которым доставалось всё по щелчку пальцев. И Чимин, и Хосок с подростковых лет подрабатывали, приносили домой лишние деньги, чтобы помочь родителями, копили на занятия, но чаще занимались сами. Их судьбы очень похожи. Хоть и знакомы они со старшей школы, такое ощущение, будто всю жизнь. Чимин благодарен судьбе или случаю за то, что его познакомили с Хосоком. Потому что то, как сложилась жизнь, Чимину нравится. Он не хочет ничего другого. Лишь помогать по возможности семье и заниматься своим любимым делом. Развиваться. Может, учить кого-то и построить на этом целый бизнес. Кто знает? Но с танцами Чимин не распрощается. Никогда. Включается музыка. Чимин замирает и ждёт своего выхода.

***

Юнги не сдерживается и свистит, когда Хосок начинает двигаться. Это изумительно. Каждое движение чёткое, резкое и пропитано своей эмоцией. Он рассказывает историю, и нет души у того, кто этого не видит. Затем музыка плавно затихает, меняется на более спокойную, но не менее красивую. Половина сцены, где стоит Хосок, меркнет, и свет зажигается на второй. У Юнги слегка отпадает челюсть. Он видит стройную фигуру, лохматые рыжие волосы, чёрную ленту на глазах и танец. Это соблазн. Внезапно Юнги забывает, что в зале тысяча с лишним людей. Он неотрывно смотрит на сцену, на движения крепких бёдер, рук, да всего грёбаного тела. У этого парня закрыты глаза, но он двигается так, словно видит сквозь эту ленту, держит равновесие и уверенно крутится вокруг себя, даже прыгает, приземляясь затем ровно на две ноги, не шатаясь, что заставляет Юнги задержать дыхание. Это определённо самое эстетичное и одновременно соблазнительное зрелище, которое ему когда-либо приходилось видеть. Затем они оба, Хосок и его неизвестный напарник, вступают вместе. Их движения чёткие и идеально совпадают по времени, Юнги не видит никаких задержек. Они двигаются синхронно, словно управляемые одним кукловодом. Поразительно, таких движений Юнги ещё точно не видел. Да простит его Хосок, он снова переводит взгляд на второго парня. Даже с пятого ряда он видит, какие у него пухлые губы, пушистые волосы и мощные бёдра. Блядь, это очень странно. Юнги не понимает свои чувства, но смотрит на рыжего, не отрываясь. Зал взрывается, когда они переворачиваются и встают в стойку на руках. Юнги бы хотел кричать вместе с ними, вот только он слишком заворожён, чтобы двигаться. Неизвестный парень одет во все чёрное, что ему безумно идёт. Так же, как Хосоку белое.

«too bad, but it’s too sweet it’s too sweet, it’s too sweet»

Юнги невольно сглатывает и соглашается со словами, когда рыжий ведёт большим пальцем по нижней губе несколько раз. Вау. Что может более сексуальным сейчас, чем это? Они приближаются к завершению, каждый делает ещё несколько связок поодиночке, и музыка идёт на спад. Оба танцора медленно двигаются к центру сцены, партнёр Хосока избавляется от повязки на глазах, лохматит волосы. На последней ноте они поворачиваются лицом к залу, падают на колени, изображая некий симбиоз, связь между собой посредством сложных переплетений рук. Зрители подрывается со своих мест, аплодирует стоя, а Юнги произносит вслух: — Пиздец. Но в криках толпы его слово тут же растворяется, не успев донести тяжёлый смысл даже до своего хозяина.

***

Остальную часть конкурса он сидит в прострации, не в силах выкинуть из головы номер своего друга с тем рыжим парнем. Дерьмо, почему Юнги так завис на нём? Это ненормально. Никогда за ним не замечался такой восторг к танцам. А тут оно вот как, здравствуйте. — Юнги? — Сокджин осторожно кладёт руку на его плечо, привлекая внимание. — Ты как? Не важно выглядишь, может, пойдём подышим воздухом? Все равно сейчас перерыв на решение жюри. — Да. Хорошая идея, пойду покурю, — соглашается Юнги, на что хён закатывает глаза. — Что? Я же тебя не заставляю. Снаружи стало немного легче. Холодный ветер отрезвляет и выводит из состояния транса. Теперь Юнги может мыслить здраво. Вау. Ему определённо посчастливилось сегодня увидеть нечто прекрасное. А тот парень... Блядь, кажется, Юнги ещё не отпустило. — Простите, лишней сигареты не будет? — Юнги оборачивается и снова зависает. Потому что чёртов рыжий танцор стоит прямо напротив, так близко, Юнги к этому совершенно не был готов. Не был готов увидеть пухлые губы прямо перед своими, лохматые волосы в ещё большем беспорядке, чем были на сцене, а глаза сверкают слишком ярко, Юнги практически слепнет. — Курить вредно, — выдавливает из себя Юнги и прочищает горло от хрипотцы. Рыжий поднимает брови и улыбается, кивая на сигарету в руке парня. — Курю, а тебе не советую. Спасибо потом ещё скажешь, не порть свой организм. Лёгкие особенно, они тебе нужны. Небольшая загрузка происходит в голове танцора, а затем он восклицает: — О, ты видел наше выступление? И как тебе? Юнги очень долго думает, что сказать и как, потому что в его голове сплошная каша из матов и комплиментов этому достойно сложенному парню. А Юнги никогда не был падок на эмоции. Это просто не его, он не кричит, не прыгает от восторга или нечто подобное. Чаще всего он просто молчит и кивает в знак уважения. Но здесь другой случай. Этот парень заслуживает признания всего мира, самых ярких эмоций. Но точно не от Юнги. Сигарета старшего догорает в руке, поэтому он быстро бросает её в мусорку и идёт обратно внутрь, ничего не ответив рыжему. «Юнги, ты идиот», — думает он про себя, сворачивая в нужный коридор. Кто вот так поступает? Человек волнуется, а ты просто игнорируешь его. Молодец. Дай себе пять. По лбу. Юнги не сомневался в том, что Хосок пройдёт в финал. На один шаг ближе к своей мечте. Все трое друзей оглушили аплодисментами сидящих рядом людей, особенно Намджун. Он кричал имя Хосока так, что невозможно было не услышать. Сзади Юнги уловил какое-то имя, возможно, это была группа поддержки рыжего? Почему, блядь, Юнги до сих пор не знает имени этого парня? — Ждём Хосока возле дверей гримёрки, — заявил Сокджин, набирая сообщение их другу. — И идём отмечать. — Кто-нибудь сомневался в том, что они пройдут в финал? Нисколько. Чёрт, да их танец был самым лучшим, — эмоционально заявляет Намджун, а Юнги только согласно кивает. Это правда, он сам до сих под эмоциями, хоть по нему и не скажешь. Они стоят минут пять, обсуждая танец друга и его напарника, а затем к комнате танцоров подходят двое незнакомых парней. Они все переглядываются, но ничего не говорят. Намджун возвращает своих друзей к разговору, забегая вперёд и размышляя про Америку: — Мы же поедем с ними, правда? Я никогда не был там, и безумно хочу влиться в английскую среду. Вы же без меня там не справитесь, Хосок точно. — Полиглот хренов, — усмехается Юнги. — Прошу прощения, — один из подошедших, блондин, неуверенно вклинивается в разговор, — а вы случайно не друзья Хосок-хёна? Сокджин кивает, разворачиваясь к ним. — А вы? — О, мы группа поддержки Чимина, — гордо заявляет тёмненький, улыбаясь. — Кого? — тупо переспрашивает Юнги, и Джун тыкает его в плечо. — Ты чем слушал вообще? Пак Чимин — партнёр Хосока по танцам. Ах вот оно что. Пак Чимин. Чимин. Красивое имя. Очень. — А-а, — тянет Юнги и неловко чешет шею. — Задумался тогда, наверное. — Ничего нового, — подмечает Сокджин. Дверь гримёрки открывается, и оттуда высыпается толпа танцоров. Большинство из них подавлены и расстроены, но Юнги наплевать, на самом деле. Он просто ждёт Хосока. Не успевает он даже сориентироваться, как вдруг из-за его спины раздаются громкие крики: — Чимин-а-а-а-а! — мимо Юнги проносятся два парня и почти сносят его самого и рыжего. Чимина, точно. Вау, его улыбка. Такая яркая. Счастливая. Юнги кажется, что он никогда не видел улыбки красивее этой. И парня, красивее тоже. Прости, Сокджин. — А вот и второй король этого вечера! — кричит Намджун, и Юнги переключает внимание на своего друга. Господи, они что, соревнование по улыбкам здесь устроили? Юнги ослеплён. — Поздравляю, Хо, — искренне говорит он, сжимая лучшего друга в объятьях, — ты заслужил это. Правда. — О-оу, Юнни, спасибо, — слащаво тянет Хосок и хлопает парня по плечу. — Давно не слышал столько тепла в твоём голосе. — Заткнись, а, — бормочет Юнги. — Если ты выиграл, это не значит, что тебе всё можно. — Старый-добрый Юнги. Хосок обнимается с Кимами, а затем подходит к Чимину и обнимает его за плечи. — Что ж, мы стали на один шаг ближе к... — Америке-е-е, — дружно отвечает Чимин со своими друзьями. Юнги приподнимает брови. — Так точно, зайчики. А сейчас мы идём праздновать, потому что мы заслужили. Юнс, ты угощаешь! — Чего это вдруг? — возмущается тот. — Я здесь самый бедный, Хосок, ты охуел? — А как же тексты? У тебя их не купили? Юнги закатывает глаза и старается сдержать раздражение, но что не очень-то получается. — Это в понедельник будет, — осторожно отвечает Джун, зная, как каждый раз напрягается Юнги из-за этой темы. — Точно! Прости, чувак. Мы тут совсем из мира выпали в последнюю неделю. — Да, я вижу, — хмыкает Юнги и смотрит на Чимина, который — что? — смотрит на него в ответ. В его глазах старший читает радость вперемешку с задумчивостью. Рыжий откровенно разглядывает его, что Юнги как-то не очень нравится. Этот взгляд ему не нравится. — Давайте быстренько познакомимся и пойдём. Группа поддержки Чимина: Тэхён, — парень с высветленными волосами выступает вперёд и слегка кланяется, — и Чонгук! Брюнет также делает поклон, оглядывая старших напротив. — Моя группа поддержки: Сокджин-хён, — тот кивает головой, — Намджун-хён и статуя-Юнги-хён. — В глаз получишь за это, — спокойно отвечает последний, сложив руки на груди. — Вы пока тут болтаете, я схожу покурю. — Нет-нет, мы уже едем, я заказал такси. Потом продолжишь себя травить. — Как скажешь, мамочка. Хосок широко улыбается и виснет на Юнги, когда вся толпа движется на выход. — Люблю тебя так сильно, Юнни, ты даже не представляешь! — Заткнись.

***

Как их компания так быстро нашла общий язык Юнги не понимает совсем. Кимы, кажется, влюбились в Тэхёна и Чонгука, считая их своими детьми. Ладно, Юнги не спорит, они правда очень милые. И ведут себя словно дети. Хотя ничего удивительного, им обоим вроде девятнадцать. Или восемнадцать. Слишком активные, по меркам Юнги. Почти как Хосок, только тот хуже. Чимин тоже вроде им понравился. Он гораздо спокойнее младших, что очень нравится Юнги. Прошло почти два часа с того момента, как они сидят в кафе. Почти все за столом остановили свой выбор на пиве, а Сокджин и Юнги решили проводить рабочую неделю парочкой бокалов виски. Старший, кажется, расслабился, а вот у Юнги это не очень получилось. Почему? Да потому что Чимин, который сидит прямо, блядь, напротив него, не сводит с него глаз. Что не так? Вроде у Юнги не такие уж огромные мешки под глазами, да и выглядит он не так, как в худшие дни своей жизни. Нельзя так глазеть на малознакомых людей. Некрасиво просто, неужели его не учили этому? (И это говорит Юнги, от взгляда которого прохожие на улицах иногда шарахаются?) Серьёзно, между ними напряжение можно прочувствовать. Восторг, который Юнги испытал, впервые увидев Чимина на сцене, не исчез, но немного спал. Теперь он хочет знать, что происходит в данную секунду. Этот парень ещё и волосы постоянно зачёсывает назад, а делает он это чертовски сексуально, Юнги наблюдает за этим уже раз в сотый, если не больше. Это какой-то нервный тик? Или он слишком сильно любит свои волосы? Загадка. Юнги встаёт из-за стола покурить, и Тэхён подрывается вместе с ним, что очень удивляет. Но в принципе Юнги похуй, с кем курить. Этот парень забавный. Но Чонгук хватает его за руку и строго качает головой. А кто из них старше вообще? — Да ладно тебе, я же всего одну, — хнычет Тэ и недовольно бьёт Чонгука в плечо. — Никогда одной не ограничивалось, — замечает тот. — И правильно. Только себе хуже делаешь, этот вообще потерянный случай, — Намджун вскользь указывает рукой на Юнги. «Ну спасибо», — думает старший и хмурится. Ладно, плевать. Чимин провожает Юнги взглядом и ещё раз проводит рукой по волосам. — Пойду проветрюсь. От пива как-то... Дальше он не знает, что сказать, поэтому просто встаёт и идёт на улицу, провожаемый удивлёнными взглядами. Честно, Чимин и сам не знает, в чём дело. Но ему донельзя хочется поговорить с Юнги. Задать ему парочку вопросов. Хён показался ему очень интересным, Чимин сомневается, что когда-то раньше ему хотелось так поговорить с кем-то. — В этот раз тоже не поделишься? — со скромной улыбкой спрашивает он, находя Юнги недалеко от входа в кафе. Тот окидывает его странным взглядом (Чимин бы описал его как «холодный»?) и усмехается. — Так сильно хочется? Чимин неопределенно жмёт плечами, но взгляд не отводит. Юнги-хён очень интересный персонаж. Который стоит несколько секунд спокойно, а потом тянется к пачке в кармане и всё же достаёт сигарету. Чимин кивает, принимая её вместе с зажигалкой. Чимин затягивается и прикрывает глаза, а Юнги хочется громко материться, потому что есть хоть одна вещь, которую этот парень делает НЕ сексуально? Вот же дерьмо. И эти его пухлые губы. Почему Юнги вообще так тянет к этому парню? Недотрахом вроде он никогда не страдал, в чём дело? — Тебе не понравился наш танец? — спрашивает Чимин, переводя взгляд на старшего. Тот моргает, пытаясь сосредоточиться на вопросе, а не на этих мягких губах напротив. — Что? — Танец. Наш танец. Нас с Хосоком танец. — Боже, да я понял. Что с ним? — Тебе понравилось? Юнги не понимает, к чему вопрос. — К чему ты спрашиваешь? — Когда мы встретились перед оглашением результатов, я у тебя спросил, как тебе наше выступление. И ты промолчал. И ушёл. Если тебе не понравилось, ты мог об этом сказать. Отчего-то Юнги сразу видит, насколько сильно это заботит парня. Он снова зачёсывает волосы назад и больше не смотрит на Юнги, а куда-то наверх, изучая чёрное небо над головой. Он что... Расстроился из-за того, что тогда ещё неизвестный ему парень никак не отреагировал на его вопрос? Господи, он что, ангел? Юнги очень сильно хочет обнять этого неуверенного мальчика. — И снова ты молчишь, — подмечает Чимин и делает глубокую затяжку. — Ох, Боже, ты такой... Я просто думаю, Чимин. Мысли в голове. Я не всегда отвечаю сразу, — отвечает Юнги и ловит себя на том, что оправдывается. — Мне понравилось. — Правда? — Чимин как будто загорается, и Юнги не может сдержать собственную улыбку. Вот дерьмо. — Да. Вы были... Вы потрясающе гармонично смотрелись на сцене. Задумка тоже очень интересная и... — Юнги проводит рукой перед глазами, — повязка мне тоже понравилась. — Это была идея Тэхёна. Мы решили использовать. Темная и светлая стороны... Слишком плохо, но очень сладко, да? — Чимин ссылается на строчки песни, и Юнги прекрасно помнит, как проговаривал их у себя в голове, наблюдая за рыжим. — Да. Юнги не хочет завершать их милый разговор, поэтому быстро пытается найти тему для разговора. Она приходит через пару секунд. — Давно ты занимаешься танцами? — Чимин удивлён вопросу, но удивление приятное. — С детства. Буквально. В четыре года меня отдали в детский кружок, мне понравилось. Так дальше и пошло. Мои родители, правда, против того, чтобы я жил лишь одними танцами. Не практично, говорят, — Чимин усмехается и делает очередную затяжку. — А я не хочу ничего другого, знаешь. Я чувствую, что это моё. Даже если у меня не будет ни гроша в кармане, я всё равно танцы не оставлю. Юнги хочет буквально зареветь, потому что он так понимает его. Музыка для него — целая жизнь. — Мои родители тоже такие. Они хотят, чтобы я нашёл стабильную работу. Но не этого я хочу в своей жизни, — Чимин кивает. — Ты ведь музыку пишешь? Хосок рассказывал. — И много рассказал? — с улыбкой спрашивает Юнги. — Достаточно, — тянет Чимин. — Ты недавно подписал контракт со звукозаписывающей компанией, как и Намджун-хён. Только он хочет быть крутым рэпером, а ты композитором. Творческий у вас коллектив сложился. — Да, мне тоже нравится, — усмехается Юнги. Чимин впитывает его кривые улыбки и старается игнорировать то, как от этого становится тепло. Это не проблема, на самом деле, потому что снаружи десять часов вчера, апрель, а он в одной водолазке. Поговорить с Юнги хотелось так сильно, что он забыл взять с собой куртку, в отличие от старшего, который такой проблемой не страдает. — Холодно? — интересуется Юнги, замечая, как Чимин трёт руки, чтобы немного согреться. После сигареты пальцы на правой руке вообще отнялись. — Немного, пустяки. — Ты идиот, сейчас холодная весна, а ты в одной кофте. Вот вырастете, тогда начнёте понимать цену здоровья. — Ты говоришь, как дедушка, — говорит Чимин и смеётся, — хотя буквально старше меня на два года. Юнги снова теряется, потому что смех Чимина — один из самых лучших звуков, что ему приходилось слышать. Звонкий, не слишком громкий, не режет слух. И очень красивый. — Не пререкайся со старшими, — важно заявляет Юнги, а затем делает очень странную вещь. Такое происходит в глупых фильмах, которые он смотрел вместе с Хосоком. Но никогда в жизни Юнги не думал, что стянет со своих плеч куртку и укроет кого-то стоящего рядом. Это обычно было настолько приторно, что Юнги тошнило. А сейчас посмотрите на него, пытается сберечь Чимина от холода и делится с ним своим теплом, то есть курткой. Чимин удивлён не меньше него. Однако сознание тут же туманит запах вкусного парфюма и, вероятно, самого парня. Тот самый запах, который складывается из нескольких частей. Запах каждого человека индивидуален. И Чимин теперь обожает запах Юнги. — Спасибо. Но ты сам ведь замёрзнешь. — Поживём — увидим, — отвечает Юнги и переводит взгляд на небо, совершенно не понимая, что происходит. Чимин оказывается примерно в таком же состоянии. В кафе они возвращаются только тогда, когда из дверей выглядывает голова Сокджина с комментарием «заболеете оба, быстро внутрь», Юнги даже не знает, нравится это ему в хёне или раздражает. Остаток вечера проходит гораздо интереснее, чем до этого. Юнги вливается в разговор компании благодаря Чимину, и тот не позволяет ему молчать дольше пары минут. Все парни знакомятся ближе, общаются, смеются. В голове каждого в разное время проскальзывает примерно одна и та же мысль: «Вот бы это никогда не заканчивалось».