Через трещины в нас проникает свет

Выходные пролетают незаметно. Все два дня у Юнги дома зависает Хосок. Они устраивают ночёвку и всю ночь смотрят ужастики. Хосок трус ещё тот, поэтому Юнги на протяжении двух фильмов просто смеялся с него так громко и долго, что после болели щёки, а такого с ним не случалось давно. Вообще, эти выходные заметно подняли настроение, и Юнги почти не думал о Чимине. Почти. Как можно вообще о нём не думать? Юнги, кажется, немного на нём помешался. Он надеется, что это пройдёт. Потому что... чувства? Ни за что, Юнги лучше вздёрнется. Только таких проблем в его жизни не хватало. Юнги не идиот, он понимает, что Чимин ему нравится, он хочет большего, но отчаянно одёргивает себя, не позволяя своим мыслям зайти дальше дозволенного. Хосок в воскресенье вечером совершает огромную подставу. В одно мгновение они смотрят телевизор и болтают, в следующее у Хосока звонит телефон, а в третье он говорит, что Пак Чимин заглянет к ним на пару часов. К ним. То есть на квартиру Юнги. — Ты ебанулся или да? — спокойно спрашивает хозяин этой самой квартиры, хотя внутри всё неприятно сжимается. Волнение? Да только его не хватало. Чимин появляется очень скоро, и заместо волнения появляется неловкость. Это берлога Юнги. Его территория, на которую он не планировал пускать чужих или малознакомых людей. Пак Чимин входит в эти две категории. В любом случае, здесь бардак после посиделок с Хосоком. Остатки еды. Даже одежда. На эту обстановку Чимин только мило ведёт носом и улыбается так, что Юнги забывает обо всех неудобствах. — Типичная хата холостяка в запое. — Хей! — возмущается Юнги, но всё же улыбается, потому что да, его квартира выглядит именно так. Хосок эту улыбку замечает и кивает сам себе. Значит, они не прогадали. — Эм... Чай, кофе, потанцуем пиво, виски? — интересуется Юнги, находу собирая остатки грязной посуды и еды. — Чай. — Тебе завтра на работу, разве нет? — с ухмылкой спрашивает Хосок. — Завались. Чайник поставлен. Хосок сидит на кухне и улыбается как-то слишком радостно. Юнги это раздражает. А вот улыбка Чимина красивая. Против неё он ничего не имеет, что странно. — Итак... Завтра, — говорит Хосок, смотря на своего лучше друга. Тот кивает и хмурится, играясь с попавшимся под руку карандашом. — А что завтра? — интересуется Чимин, переводя взгляд с одного парня на другого. — Юнги-хён покажет свои тексты начальству. И те скажут что-то вроде: «Вау, они потрясные! Мы берём все!» — Или пошлют меня, — пессимистично добавляет Юнги. — Неправда. Чувак, я читал их. Они великолепны. Рэп Намджуна подарит им жизнь. — Это ты так думаешь. А у них может быть совершенно другая точка зрения. — Такое может случиться, — соглашается Чимин, удивив этим Хосока. — Но с той же вероятностью им может понравиться. Не принижай себя сейчас, хён. — Ладно. Буду убиваться завтра, — усмехается Юнги, Чимин на это только закатывает глаза. — Не будет никто убиваться. Всё будет хорошо, Юнни. — Думаю, ткнуть тебе этим карандашом в левый глаз или правый? — спокойно спрашивает Юнги, якобы прицеливаясь. — Он такой душка, правда? — спрашивает Хосок у Чимина, на что тот просто улыбается и смотрит на Юнги. Ох уж эта улыбка. Через час они всё также сидят на кухне, Чимин заканчивает уже вторую большую чашку чая, а хёны как-то незаметно переходят на пиво. Юнги покуривает сигарету, когда на его телефон падает сообщение от сидящего рядом Хосока. «Я ухожу ;)» Чего? То есть... Он не может просто сказать это вслух? Подождите-ка. «А Чимин?» «А ты хочешь, чтобы он ушёл? ;)» «Хосок, блядь» Хосок хихикает, получая одновременно удивлённый взгляд от Чимина и злой от Юнги. Вот же он... Хитрая задница. Ладно, честно? Юнги совсем не против, чтобы младший остался у него дома. — Ты такой... Иногда даже слов не могу подобрать, — замечает он, стряхивая пепел в пластиковый стаканчик. — Я знаю. Хороший друг и профессиональный танцор, — отвечает Хосок и поднимается. — Мне пора. Дела зовут. — В девять вечера? — уточняет Чимин, косясь на часы. Юнги с трудом подавляет желание ударить себя по лицу. — Да-а. Извиняюсь. Но ты оставайся! Юнги очень приветливый хозяин, он не выгоняет гостей так рано. «Ты идиот?» — почти срывается с языка старшего, но он молчит. Потому что вроде как рад такому развитию событий. Чимин неуверенно смотрит на Юнги, но тот кивает, соглашаясь с Хосоком. — Оставайся, правда. Твоя компания в разы лучше, чем его. — Что ж, сделаю вид, что я этого не услышал. — Выход знаешь где, сам себя проводишь. Так и происходит. За Хосоком хлопает дверь, Юнги и Чимин остаются наедине. Это немного неловко, потому что они видятся буквально второй раз в жизни. Несмотря на то, что в воздухе летают эти ебучие искры или что там, разговор завязать всё равно очень трудно. Однако его начинает Чимин, со взглядом голодного котёнка потянувшись к пачке сигарет на столе. — Нет, — строго говорит Юнги, забирая её себе. — Хватит с тебя сигаретки в неделю. — Да перестань. Я ведь не курю, как... ты. Это моя первая сигарета за день. — Так всё и начинается. Сначала одна, потом две, а дальше ты не заметишь, как начнёшь покупать себе пачки. Тебе нельзя, лёгкие испортишь, а тебе они нужны. Танцор, как никак. Да и не только лёгкие, на самом деле. Не надо портить себе здоровье. Не равняйся на меня. — Не равняюсь. Но мне... Нравится. — Об этом я и говорю, дурачок. «Мне нравится смотреть на то, как ты куришь. И курить вместе с тобой доставляет куда большее удовольствие, чем одному или с кем-то ещё», — думает Чимин, а сам понимает, насколько глупы его мысли. — А ты сам не поёшь? — интересуется он. — Просто если так, то тебе тоже курить не очень полезно. — Я не пою. Практиковал когда-то, но быстро понял, что это не моё. Я больше расположен к рэпу. Но и этим не часто занимаюсь. — Почему? Зачитай что-нибудь, — Чимин подпирает рукой щёку и пристально смотрит на старшего. В его глазах чистый интерес, смешанный с искорками веселья. — Сейчас? — Юнги не будет, потому что он точно всё запорет, а позориться перед своим гостем не очень хочется. — Да. Чего ты хмуришься? — Не буду я сейчас ничего делать. Я буду звучать как дохлая кошка, воскресшая для того, чтобы прочитать рэп. Чимин улыбается и коротко смеётся, не веря в то, что этот парень напротив придумал такое ужасное сравнение. — Ладно. Боже, это ужасно. Теперь я не могу это развидеть. — Прости. Но зато ты понимаешь, насколько всё плохо. — Ты однозначно преувеличиваешь, но спорить я не буду. Тогда-а... Могу я посмотреть на твои тексты? Я знаю, что это очень нагло, и ты можешь отказать, но мне правда интересно. Ещё и Хосок говорил об этом так много. Ты... Подстегнул мой интерес ещё больше. Чимин смущённо улыбается и отводит взгляд, зачёсывая волосы назад. Такой милый малыш. Юнги не может устоять перед ним. И когда он соглашается, на лице младшего расцветает более широкая улыбка, и он счастливо хлопает в ладоши. — Ура! У тебя ведь есть ещё и с готовой музыкой? Это потрясающе, на самом деле. Уважаю людей, которые умеют создавать музыку. Для меня всегда останется загадкой, как вы это делаете. То есть... В твоей голове просто появляется идея и подходящие слова, рифмы, а потом ещё и музыка. — Ага. Как-то так, — усмехается Юнги и идёт в свою спальню, чтобы найти что-нибудь стоящее. Действительно стоящее, потому что он хочет услышать похвалу из уст Чимина. Вместе с этой его довольной улыбкой и восторгом в глазах. Юнги выбирает несколько текстов, с музыкой и без, лирику и рэп и возвращается на кухню. Неуверенно кладёт листы перед Чимином, а тот с нетерпением начинает читать. Идут минуты, Юнги нервно стучит по полу ногой, а затем вытаскивает из пачки ещё одну сигарету. Такими темпами он точно себя загубит лет через десять, если не возьмёт себя в руки. Но сейчас он переживает. Юнги вообще тяжело переносит критику, особенно когда она исходит от важных людей или тех, чьё мнение он действительно ценит и уважает. Чимин как-то неожиданно затесался в эти категории. (Неужели он так резко перестал быть тем, кого не жалуют на холостяцкой квартире?) — Так... Что скажешь? — спрашивает Юнги, стараясь не показывать, как он взволнован данной ситуацией. — Мне нравится. Правда, нравится, — эмоционально отвечает Чимин и негромко шмыгает носом. — Твои тексты... Прекрасны. Если ты всё это чувствуешь... Чимин замолкает, боясь разреветься на месте. Потому что невооруженным глазом видно, что каждое слово идёт от души, от открытого сердца. Всё выложено на бумаге, и это опасно. — Мне кажется, ты должен сам их записать. Тебе не жалко отдавать их кому-то другому? Даже если это Намджун-хён. — А я их не отдаю. Это просто мои. — Твои? — тупо переспрашивает Чимин. — Тогда... тогда правильно. Мне правда нравится. Ты очень талантлив, Юнги-хён. Юнги расплывается в широкой улыбке и спрашивает: — Ты плачешь что ли? — Что? Нет! — возмущается Чимин и резво мотает головой. — Вовсе нет. Однако предательская слеза катится по щеке, на что Юнги тихо умиляется и подсаживается к Чимину на диван. А тот, как самый настоящий котёнок, крепко обнимает хёна и упирается лбом ему в шею. Юнги в шоке от такого порыва, Чимин тоже. Но обоим это безумно нравится. Всё же между ними что-то происходит, да? — Спасибо, что поделился этим. Я это очень ценю. Всё у тебя получится завтра. Ох, кстати. Чимин выпрямляется и тянется к своему рюкзаку, из которого достаёт телефон. — Дай мне свой номер. Я обязательно позвоню тебе завтра. Вот так всё и начинается. С номера телефона, одного звонка или сообщения. Отсюда и сразу в бездну.

***

На следующий день после обеда Чимин начинает мучиться. Стоит ли звонить Юнги сейчас или ещё рано? Может, встречи с продюсерами ещё не было. Или была? Если да, то как всё прошло? Доволен Юнги или расстроен? В любом исходе Чимин хочет его поддержать. Позвонить, может, даже встретиться. Они вчера разошлись очень поздно, Чимин уехал домой около двух часов ночи. Он настаивал на том, чтобы уйти раньше, но Юнги отказывал, что довольно мило. Сам Чимин тоже не хотел уходить. Их разговоры приносили одно удовольствие. Сначала они говорили про музыку, затем начали делиться историей своей жизни. Правда, тогда по большей части говорил Чимин, но это нестрашно. Юнги довольно закрытый, и то, что он разрешил новому человеку остаться в своей квартире до поздней ночи, да ещё и свои песни показал... Это уже говорит о многом. Чимин это ценит. Он бы хотел называть хёна своим другом. Хотя бы поначалу. От своих же мыслей Чимин краснеет и решает сначала написать Хосоку. «Как дела у Юнги-хёна?» Ответ приходит почти сразу. «Такой же вопрос :( Я не могу до него дозвониться. Во сколько ты вчера уехал? И уехал ли вообще, мммм?» «Что за грязные намёки, Чон Хосок? Ничего интересного ты не услышишь.» «Ты такой скучный. Не знаю, думаю съездить к нему вечером. Подожди, может, Намджун знает. Они же в одном здании. Позвоню ему» Чимин ждёт новостей от друга и параллельно собирается на занятия. Недавно ему удалось устроиться учителем танцев для маленьких детей. Работа не из лёгких, но это опыт. Зарплата. И наслаждение, конечно же. Чимин в своей стихии, он наслаждается этим и старается передать свою страсть младшему поколению. Через двадцать минут приходит сообщение от Хосока. «Намджун его даже не видел сегодня, это странно. Я начинаю волноваться. А если ему отказали?...» «Нет, я не хочу в это верить. У хёна талант и прекрасные песни, его не могли отвергнуть. Подождём до вечера? Держи меня в курсе, пожалуйста.» Но и позже этим днём не поступает никакой информации. Хосок ничего нового не сообщает, и Чимин с тяжёлым сердцем ложится спать. Просто ложится в кровать, если точнее, потому что сон к нему не идёт. Тогда он принимается размышлять. За те короткие встречи, что Чимину довелось пообщаться с Юнги, он сделал вывод, что Юнги довольно необычный. В хорошем смысле, конечно же. Немного грубый, со странным чувством юмора и огромным талантом. А ещё он закрытый. Насколько Чимину известно, кроме тех ребят, с которыми он виделся в пятницу, у Юнги больше нет друзей. Знакомые, возможно, да они есть у всех. Сам Хосок рассказывал вскользь, больше фокусируясь на забавных ситуациях из прошлого. Благодаря ему Чимин знает, что после одного проишествия Юнги терпеть не может клубничное мороженое и всё, что связано с клубникой; знает, что Юнги может скурить пачку сигарет за один день; знает про кошку, которая царапнула того в детстве, и теперь у Юнги еле заметный шрам на ноге и так далее. Хосок рассказывал много историй про их дружбу с Юнги и Кимами. Про их путешествия по Корее и пьяные вечеринки. Хосок очень болтливый, но Чимину это только на пользу. Теперь он хочет знать больше, но уже от самого Юнги. Или это всё слишком рано? Ведь сам Юнги о своём новом знакомом мало что знает. Почти ничего. И это такое упущение, считает Чимин. Потому что он хочет, чтобы Юнги узнал его больше и доверился; хочет, чтобы у них что-то получилось. Не обязательно в плане романтики, совсем нет. Но этого тоже хочется немного. Утром Чимин сам звонит Юнги, потому что ему до безумия интересно, как прошла встреча с продюсерами. Но ответа нет. Этот парень будто бы пропал со всех радаров, никто не знает, где он и что с ним. Довольно пугающе. От Хосока тоже никаких вестей. Чимин пытается успокоить себя. Волноваться причин нет. Может, Юнги просто работает. Тем более, насколько Чимину известно, он не бегает везде вместе с телефоном и может спокойно обходиться без него. Только у Чимина всё ещё присутствует маниакальное желание созвониться с Юнги и узнать, как у него дела. Вряд ли старший испытывает нечто подобное. Уже вечером этого же дня, второго дня без новостей, Чимину на телефон падает сообщение от Хосока с адресом и небольшим посланием: «Езжай сюда СЕЙЧАС СРОЧНО» Кто вообще так поступает? Зачем? Чимин уже хочет спросить, что случилось, когда приходит новое сообщение. Точнее, фото, Хосок сделал селфи. Вместе с Юнги, который пытался спрятаться от своего надоедливого друга. «Это вы сейчас вместе????» «ДА! И ты едешь к нам как можно скорее, мы не будем ждать вечно!» — Ещё раз: зачем ты позвал Чимина? — интересуется Юнги, копаясь палочками в только что принесённой еде. — А ты что, не рад ему? — Да мне всё равно. — Юнги, давай начистоту. Тебе нравится Чимин? Старший слегка теряется под взглядом своего друга, что даёт тому право продолжить: — Вот именно. Я отвечу за тебя: он тебе нравится. И ты ему нравишься, это слепому видно. А ты у нас, похоже, слепой. Вам нужно знакомиться ближе. Сходи с ним погулять пару раз. Чимин правда замечательный, поверь мне. Он супер-милый и такой мягкий, во всех смыслах этого слова. Эй, это что, ревность в твоих глазах? — Блядь, Хосок, — Юнги бьёт его под столом ногой довольно сильно, потому что ненавидит стёб над собой. Даже от друзей. Особенно на такую щепетильную тему. — За что?! Юнги, это нормально, что тебе кто-то понравился. Не нужно поднимать панику и бить людей за то, что они видят очевидное! Чимин, между прочем, тоже переживал за тебя эти два дня. Писал и спрашивал, не вышел ли ты с кем-то из нас на связь. Ему интересна твоя жизнь и ты сам. Ему даже понравились твои насквозь пропитанные депрессией тексты. Ты можешь и должен попробовать узнать его лучше. Юнги хотел бы ответить много ласковых на эту речь, но не будет. Потому что разумное зерно в словах его друга есть. Юнги сдаётся и решает поговорить с Хосоком откровенно, потому что нет больше людей, с которыми он мог бы это обсудить. — Ты ведь меня знаешь. Я не подхожу для отношений. От меня все шарахаются. Мне кажется, это только дело времени, когда Чимин всё поймёт. — Ложь. У тебя ведь есть друзья, которые знают тебя настоящего. Ты не настолько дерьмо, каким себя считаешь. У тебя просто защитный механизм от этой жизни. И в какой-то степени это хорошо, но ты не должен так сильно запускать его. Открывайся правильным людям. Чимин хочет стать правильным, и ты тоже этого хочешь. И мы хотим, чтобы ты был счастлив. Ты бы видел себя со стороны, когда смотришь на него. Он тебе нравится. — Это так, — соглашается Юнги. — Бред какой-то. Может ли человек вообще почувствовать хоть какую-то симпатию за пару встреч? — Все люди разные. Так что всё возможно. — Пиздец. Ладно, я услышал тебя. Правда, — настойчиво добавляет Юнги, видя пристальный взгляд Хосока. — Вот и чудесно. Чимин уже едет. Знаешь, просто понаблюдай за ним. И ты всё заметишь. Чимин не умеет скрывать свои чувства и мысли. Его легко прочитать, он как открытая книга. Юнги уже заметил это. Не по отношению к себе, конечно, но эмоции Чимина довольно легко прочесть. Видимо, этим Юнги и займётся сегодняшним вечером. Через полчаса появляется сам Чимин. Он быстро находит столик, за которым сидят хёны, и подсаживается к ним, взволнованно смотря на Юнги. — Как всё прошло? Им понравилось? — тут же спрашивает Чимин, и у Юнги в груди сразу теплеет. Хосок слегка толкает под столом Юнги и отвечает сам довольно эмоционально: — Чимин, пожалуйста... Не надо. — Не надо? Что случилось? — Ты только расстроишь его, — продолжает играть спектакль Хосок. — Нет... Да не может быть. Не приняли?! — Чимин искренне удивлён. — Знаешь, тогда они все полные идиоты. Ты пишешь лучше всех них вместе взятых, поэтому им тяжело понять, что твои тексты должны отрывать с руками и ногами. Не расстраивайся, хён. Я уверен, что тебе скоро повезёт гораздо больше. И кто-нибудь обязательно оценит тебя как следует. — Хосок... Какой же ты идиот, — вздыхает Юнги, а тот только громко смеётся, запрокинув голову назад. Чимин переводит взгляд с одного на другого, не понимая, что здесь происходит. — Всё в порядке. Хосок просто неудачно пошутил. Все тексты, что я предложил для Намджуна, взяли. И несколько для других групп. Так что... Можно сказать, что всё прошло лучше, чем хорошо. Чимин несколько секунд моргает, смотря на Юнги, а затем широко улыбается и нетерпеливо принимается ёрзать на стуле. Ему очень хочется обнять одного хёна. А второму врезать. Последнее более реально, поэтому Чимин принимается лупить своего друга. — У тебя такие идиотские шутки, ты даже представить себе не можешь, Хосок! Ты невыносим! Пока Чимин выпускает пар на их общем друге, Юнги не может скрыть улыбку. Потому что эмоции младшего действительно написаны на лице. Он был счастлив услышать такие новости. Если бы не дурацкая идея Хосока пошутить... Чимин откидывает челку назад и занимает своё место, принимаясь теперь игнорировать Хо. Зато всё его внимание переключилось на Юнги, что последнему только на руку. — Я очень рад за тебя, хён. Значит, люди в этом агентстве сидят всё же не глупые, — Чимин смеётся и зачёсывает волосы назад. Дурацкая привычка. — Да, я тоже этому рад, — усмехается Юнги. — Спасибо. — Я мало что знаю о том, как продвигают вперёд артистов. Как обстоит ситуация с Намджуном-хёном? — Он всего лишь трейни. Его пока готовят к тому, чтобы вывести в свет, если можно так сказать. Всё это занимает от нескольких месяцев до нескольких лет. — Ого, так долго? — Чимин удивлён. — И от чего это зависит? — Многие факторы, не хочу углубляться в это. Не думаю, что Намджуну потребуется несколько лет. Максимум год. Он у нас способный малыш. — Малыш, — с усмешкой повторяет Хосок, поглощённый своей вкусной едой. — Побольше тебя будет этот малыш. — Тебя не спрашивали, заткнись. Чимин хмыкает, молча соглашаясь. — С нетерпением жду услышать твой рэп в его исполнении, раз ты сам не хочешь зачитать. — Дохлая кошка, помнишь? — Не напоминай, пожалуйста. — В чём проблема, ты же хорошо рэпуешь. Это какие-то новые закидоны, о которых я не знаю? — спрашивает Хосок, и Юнги снова хочет заехать ему по лицу. За эти слова цепляется Чимин и хитро улыбается. — Хорошо рэпуешь, значит? Некрасиво врать, хён. — Я не вру. Я правда слегка заржавел. — Да тебя ночью разбуди, ты зачитаешь, как Бог. Юнги медленно прикрывает глаза и делает глубокий вдох, что не покалечить своего друга физически. Он такой тупой или просто притворяется? — Ладно, забудем об этом, — спасает ситуацию Чимин и машет рукой, подтверждая свои слова. Они переходят на отвлечённые темы, разговаривая сначала о танцах, затем о каких-то общих знакомых, о собаках, кошках, домашних животных в общем, Юнги ещё пару раз посещает желание ударить Хосока, но тот вскоре вообще уходит, оставляя своих друзей наедине. Это не просто так, конечно же. Но Юнги на самом деле не против, потому что ему снова выпадает шанс поговорить с Чимином наедине. Этот парень — один из лучших, кого приходилось Юнги встречать в своей жизни. Его собственная полная противоположность. Возможно, не полная, но они заметно отличаются друг от друга. Чимин активный, весёлый, светлый и эмоциональный. Его прочитать легко, как и говорил Хосок. Чимин улыбается, когда счастлив, хмурит брови, когда расстроен и чего-то не понимает, отводит взгляд, когда смущается или пытается избежать прямого контакта глазами. Постоянно зачёсывает волосы назад, когда его что-то беспокоит. Плохо, наверное, когда тебя сразу читают. Юнги бы не хотел быть таким, да он и так личность довольно тяжёлая, сложная. Чёрт ногу сломит и не поймёт. Он умеет прятаться. И часто считает, что это его проклятье. Когда они выходят из кафе, Чимин предлагает немного прогуляться, даже несмотря на холод ранней весны, Юнги соглашается. Он не хочет расходиться, собственно, как и Пак. Они идут вдоль домов, негромко переговариваются, потому что на улице уже тихо, нет постоянного шума машин, фонари светят не так ярко, располагая к интимной обстановке. Чимин поглядывает на хёна, кусает нижнюю губу, пытаясь собраться с мыслями и пригласить Юнги встретиться где-нибудь на неделе. Может, сходить на концерт. Выпить в баре. Встретиться дома и послушать музыку, да всё, что угодно, потому что он хочет проводить больше времени в обществе хёна. Ему комфортно рядом с ним. Прошло так мало времени, но Чимин уже тонет. Он хочет, отчаянно хочет, чтобы Юнги стал своим, тем, кто подходит Чимину. И обратно. Хён очень часто хмурится, и Чимин просто хочет, чтобы он улыбался чаще. Совместные посиделки вообще идеальный вариант. Распивать вместе пиво, вино или даже виски, курить, смотреть фильмы или слушать музыку. Слушать рэп Юнги. Честно, Чимин никогда особо таким жанром не восхищался, но теперь ему хочется услышать рэп хёна. Это странно, но никуда от этого желания не деться. Чимин бы даже спел для него, правда. А это уже край, потому что своё пение он позволял слушать очень ограниченному кругу лиц, в который входила лишь его семья и Тэ с Гуком. Чимин не очень любит свой голос, потому что он кажется ему детским и немного писклявым. Но его близкие это полностью отрицают, стучат по голове и говорят, что поёт он красиво. Не зря уроки вокала брал несколько лет. Он хочет услышать эти же слова от Юнги, будто они заимеют значительный вес и дадут ещё больше веры в себя. Так же, как и с танцем пару дней назад. Поддержка Юнги даже тогда сделала с Чимином что-то странное. Вот так себя чувствуешь, когда находишь своего человека? Чимин хочет в это верить, он хочет, чтобы Юнги-хён просто стал его. Слишком рано об этом говорить, безусловно, это так, но Чимин ничего с этим поделать не может, глупое желание засело в его голове и исчезать оттуда не собирается. Так и заканчивается их вечер, на разговоре о морских свинках они прощаются и садятся в разные такси. Чимин прислоняется головой к прохладному стеклу и глупо улыбается. Юнги в своей машине закрывается от всего мира с помощью наушников и смотрит в окно. Что происходит? Всё вертится слишком быстро, Юнги этого не любит, резкие перемены в его жизни вообще не принимаются, не врастают никуда и никак. Это всегда стресс, переживания и минус нервные клетки. А ему дерьма в жизни хватило, чтобы растерять большую часть последних. И что теперь? Он будет страдать по какому-то мальчишке с милыми щёчками и блестящими от радости глазами? Юнги смотрит на него как на солнце, слепнет, но греется. Рано или поздно так можно и зрения лишиться. Стоит ли оно того? Вот же задница. К проблемам не привыкать, но это пиздец. Симпатия ли это? Рано говорить о влюблённости, но такое Юнги ни разу в жизни не приводило к чему-то хорошему. Несколько раз его сердце разбивали, а начиналось всё также сказочно и сладко. Чтобы потом вытирать ноги об него было приятнее. Если яд подсластить, он пойдёт легче. Брехня. Всё только хуже. Влюбляешься, хочешь потерять себя в человеке, а тебя выбрасывают, как старую игрушку. Подумаешь, Чимин не похож на такой тип людей. Другие тоже казались Юнги хорошими, он был готов бороться за свои отношения. Но ни к чему хорошему это не привело. Говорят, что нельзя строить вокруг себя стены, когда знакомишься с кем-то новым. Не все люди бессердечные мрази. Оно, может, и так. Нет, Юнги в этом не сомневается, взять хотя бы его друзей, они люди хорошие. Но это уже на уровне психологии, даже инстинкта самосохранения. Человек не хочет быть раненым снова, он блокирует угрозу, отторгает опасность, уходит от неё подальше. Так делает и Юнги. Ему хочется довериться, но он боится. Очень, на самом деле, потому что с детства его предавали, не верили в него, разочаровывались и оставляли в свободном плаванье. Сначала Юнги тонул, но вскоре научился держаться. Иначе никак, иначе воронка под названием «жизнь» засосёт в себя так быстро, что не успеешь опомниться — Бах! — и смерть. Не буквально, конечно, но довольно близко к этому. За своими размышлениями Юнги не замечает, как приезжает домой. Идёт в душ, старается больше ни о чём не думать и быстро смывает с себя прошедший день вместе с редкими касаниями Чимина к рукам и телу. Это в первую очередь нужно убрать. Затем ложится в постель и смеётся из-за своих заморочек в голове. Ему одиноко одному в этой квартире. Откровенно? Он не хочет жить здесь один. Блядь, нужно завести какого-нибудь кролика или морскую свинку. Будет хотя бы что-то живое в доме. На этом достаточно, никаких Пак Чиминов в этой квартире. Нет. Сам же Чимин счастлив. Он прямо в одежде заваливается на кровать, надеясь, что не разбудил своего соседа, и просто пялит в потолок с широкой улыбкой. Он сделает всё возможное, чтобы заполучить доверие Юнги и ни за что его не подведёт.

***

Но что-то идёт не так. Чимин решается и пишет хёну, спрашивая, когда у того есть время, чтобы провести его вместе. Юнги не дурак, знает, к чему это ведёт и отказывается. Раз, два, три, а потом всё. Чимин больше не звонит, не пишет глупых, но смешных сообщений, не пытается развеселить угрюмого хёна. Просто замолкает. Юнги первое время радуется, а Чимин киснет. На тренировках его словно подменили, он не работает в полную силу и на своё отражение смотрит сквозь зеркало. Перед детьми он играет роль счастливого парня, а перед Хосоком сил на это уже не хватает. Он просто молчит и пытается заглушить в себе глупые мысли. Юнги посчитал его слишком дотошным, не так ли? Зачем ему вообще сдался такой парень? Чимин везде слишком, ему все так говорят. Слишком то, слишком это. В хорошем и плохом смыслах. Всё это отталкивает. Особенно такого, как Юнги, который даже на солнце хмурится и просит его исчезнуть, потому что «слишком, блядь, ярко.» В этой жизни противоположности не притягиваются, по крайней мере, не в ситуации с Юнги. Это правило не сработало. Однажды Хосок прижимает Чимина к стенке после репетиции и не даёт сбежать от серьёзного разговора. — Что у тебя происходит? Выкладывай. И Чимин не может соврать, потому что не умеет. Но сознаваться не хочется. — Чимин-а. Прямо сейчас, — настаивает Хосок. — Я не отойду, пока ты не скажешь. — Это Юнги-хён, — сдаётся Чимин, заставляя друга удивлённо сделать пару шагов назад. — Он... Я сделал что-то не то и не понимаю, что. Хотя, может, и понимаю. Не знаю. Хосок садится прямо на пол и выжидающе смотрит на Чимина. — Я вроде как... Пытался вытащить его погулять? Да и не только, я предлагал и домашние посиделки. Чтобы... ну, знаешь, знакомиться дальше? А он просто... отказал мне. Все три раза на этой неделе. Мы почти не переписывались, потому что я просто не знал, что писать после того, как получал грубый отказ. И я не знаю, что не так, потому что последний раз мы отлично повеселились. И разошлись на хорошей ноте. А потом я просто приглашаю его выпить кофе в обед, и он отказывает мне. Даже без объяснений. Просто «нет». Объясни мне, пожалуйста, я хочу исправиться. — Дело не в тебе... — начинает Хосок, а затем тяжело вздыхает, — в тебе, конечно, тоже, но не совсем. Это... проблемы Юнги. Я поговорю с ним, ладно? Не переживай из-за этого. — Ты уверен? Я могу что-то сделать? — Нет, просто подожди. Всё наладится. Это просто... Юнги. У него такое бывает. — Отказывать любит иногда? — усмехается Чимин и садится напротив Хо. — Нет. Не только. Он просто сложный человек. Всякое могло случиться, — но под этим «всяким» Хосок уже подразумевает нечто конкретное, о чём пока делиться с другом не будет. — Я разузнаю обстановку. — Правда? — Конечно. Что только не сделаешь для своих придурков-друзей, — Хосок начинает щекотать Чимина после его возмущённого «эй!», и обстановка вроде разряжается. По крайней мере, младшему становится легче, а вот Хо уже думает над тем, как будет вправлять мозги своему хёну. Вечером этого же дня, через пару часов после того, как прощается с Чимином, Хосок едет к Юнги, заваливается к нему домой, не принимая никаких возражений. — Замолчи. Сейчас буду говорить я, а ты – слушать. Юнги уже хочет спросить, не прихуел ли часом его друг, но молчит, потому что отчего-то Хосок выглядит очень серьёзно, а такое бывает редко. — Скажи мне, ты идиот или да? Не отвечай, ты молчишь и слушаешь, я тебе отвечу: да, ты идиот. Почему, спросишь ты, наверное, у себя в голове. А я тебе снова отвечу: ты всю неделю отталкивал Чимина, который, как мы выяснили, тебе всё же нравится. А здесь уже у меня возникает вопрос, на который мне нужен ответ от тебя: зачем ты так поступаешь? — Пташка уже пожаловаться успела? — усмехается Юнги, складывая руки на груди. — Хватит. Выключи режим плохого парня, он тебе ни к чему. Не сейчас точно. Я искренне хочу понять твою позицию, потому что если ты ведёшь себя как придурок только потому, что ты боишься новых отношений, я тебя ударю, ведь мы это обсуждали, а значит, тебе наплевать на мнение лучшего друга, и ты поступаешь по-своему, как в девяноста процентах случаев нашей дружбы. — Очень много слов, Хосок. — Мин, мать твою, Юнги. Отвечай мне. И не уходи от ответа, потому что мне нужно знать, что отвечать бедному Чимину. — Почему это бедному? — Потому что этот невинный ангел считает, что сделал что-то не так, из-за чего ты его отшиваешь и хочет узнать, где он облажался. Понимаешь? Ты полная задница. — Да блядь, — вздыхает Юнги и садится на диван рядом с Хо. — Я просто не хочу с ним сближаться, ясно? Я передумал. — Не хочешь или не можешь? Это разные вещи, Юнги. Твои загоны — это не «не хочу». Это «мой характер слишком сложный и тупой» и ничего другого. Я знаю, о чём ты думаешь и спешу тебя остановить, пока всё не стало слишком плохо. Чимин не похож на других, ясно? Ты сам это понимаешь объективно. Он особенный. Он — самые настоящие изменения в твоей жизни, которые ты должен принять, они тебе нужны. Он серьёзно загнался сегодня из-за тебя, придурка. На самом деле, он всю неделю ходил никакой, потому что ты постоянно его отшивал. Я вот даже не знаю, как тебя назвать, честное слово. — И что ты от меня хочешь? А? Что? — Позвони ему. Извинись. Позови куда-нибудь. Юнги, — Хосок кладёт руки на плечи своего друга, — это того стоит. Я тебе клянусь. Чимин стоит того, чтобы побороться за него и с самим собой. Попробуй, ты не разочаруешься. Он тебе подходит идеально. Ты хочешь его в своей жизни, не отрицай, как и он тебя в своей. Никто не заставляет тебя брать его в мужья прямо сейчас. Но в данный момент ты просто можешь быть счастлив даже от такой простой вещи, как свидание. Так устроена жизнь. Мы должны жить настоящим и брать от него всё. Услышь ты меня, наконец. — Блядь, ты думаешь, всё так просто что ли? Пойти и взять? Это не так работает, Хосок, это вот здесь, — Юнги ударяет себя в висок указательным пальцем. — Здесь играет главную роль не только «хочу», здесь ещё множество других вещей, с которыми справиться труднее. Я не такой, как большинство людей, и ты это знаешь. Мне нужно больше времени абсолютно на всё, а на то, что касается моего эмоционального состояния, — особенно. И от того, что ты на меня давишь, легче не становится. — Я знаю. Но что мне делать, когда Чимин ходит возле меня, весь подавленный этой ситуацией? А его я вижу даже чаще, чем тебя! У него всё тоже не просто, но ты пытаешь его ещё больше. Юнги, пожалуйста, не мучай его. Просто скажи: да или нет. Зелёный свет или красный. Выключи свой желтый хотя бы здесь. Попробуй это сделать ради себя же, ради своего счастья, а. Юнги вздыхает и валится спиной на диван. Легко сказать. Здесь надо через себя переступать. Выходить за пределы своих возможностей. Как это... зона комфорта, да? У Юнги она маленькая. А расширять её очень сложно. Сможет ли он с этим справиться, поможет ли ему Чимин? — Я всегда рядом, чтобы поддержать тебя. В любой ситуации, — продолжает говорить Хосок. — Всё получится? Тогда выпьем за ваше здоровье. Нет? Залечим сердце дорогим виски и музыкой. Это жизнь, Юнги, от неё нельзя прятаться никогда. — Когда ты стал таким психологом, не понимаю. — Тогда, когда захотел наладить личную жизнь своих близких друзей, которые слишком разные, но одновременно такие одинаково глупые. Решился? — Не знаю. — Звони ему сейчас. — Чего? Ты рехнулся? — Нет, Юнги, давай. Он будет рад, сто процентов. Господи, с вами неделя идёт как год. — Замолчи. Юнги и правда идёт и берёт телефон, принимаясь звонить Чимину. Речь Хосока оказала на него влияние. Совсем небольшое. Незначительное. И тот, как хороший друг и теперь уже психолог, ретировался из гостиной, давая Юнги личное пространство в разговоре. — Хён? — раздаётся тихое и удивлённое на том конце провода. Юнги вздыхает и собирается с силами. — Да, привет. Я хотел сказать... М-м-м... В общем, мне жаль, что у нас не получилось встретиться на этой неделе. Я был... загружен. Во всех смыслах этого слова. Прости, если я расстроил тебя. А я знаю, что расстроил. Дело не в тебе, — здесь Юнги немного лукавит. — И я хочу... исправиться. Давай встретимся на следующей неделе? Чимин недолго молчит, а затем всё также неуверенно спрашивает: — Правда? То есть... Я тебя ничем не задел? — Глупый, конечно, нет. Ты ничего не сделал, — что, в принципе, правда. Относительная. — Ладно. Это хорошо, — Юнги слышит улыбку в голосе Чимина. — Я свободен в любой день после семи. Какие есть предложения? — Не знаю. Нагло ли будет напроситься к тебе? Я просто... у меня занятия с малышами заканчиваются в семь, и я... Не знаю, не хочу гулять где-то в городе после. — Всё в порядке. Конечно, мы можем зависнуть у меня. Так только легче. — Правда? Замечательно! Тогда завтра? Я принесу кое-что вкусненькое. «Себя?» — пролетает в голове Юнги, чему тот одновременно удивляется и радуется. — Буду ждать. До встречи. Вот. Это было не так уж сложно. Юнги зовёт Хосока и просит захватить пару банок пива из холодильника. А после говорит, что тот их возместит, потому что на этого пожирателя не напасёшься ни еды, ни бухла.