Через трещины в нас проникает свет

Наступает день финала. Нет, Юнги не начинает резко переживать. Всё это случается примерно за два дня до события Х. Он старается не зацикливаться на этом, но получается с трудом. Чимин всё такой же милый, шлёт ему кучу фото и сообщений, говорит слова любви по телефону, и Юнги, вроде как, держится. Мысли о предстоящих долгих месяцах всё равно ломают его, но когда он просыпается с мыслью о том, что через пару часов где-то там в Калифорнии начнётся событие мирового масштаба, Юнги выпивает огромную кружку кофе с коньяком и едет на работу. Ему немного легче, напряжение мягко отступает благодаря алкоголю, на работе его занимают, так что мыслей о Чимине становится чуточку меньше. Однако телефон всегда под рукой, чтобы проверять сообщения от Намджуна, который сообщает последние новости первым. Он пишет, когда начинается финал. Пишет, когда выступают Чимин с Хосоком. Отправляет видео с их выступлением, и Юнги в очередной раз поражается, какие они талантливые. Оба пластичные, техничные, в то же время живые и до невозможности сексуальные. Юнги не видит другие выступления, но уверен, что это достойный претендент на победу. Оставшиеся два часа до оглашения результатов Юнги не выдерживает и закрывается в студии, смотря куда-то в пустоту. Он ненавидит себя за то, что хочет, чтобы Чимин с Хо проиграли, но ничего не может с этим поделать. Ждать так долго выматывает, и мысль о том, что он не увидит своего лучшего друга и любимого человека ещё полгода, убивает. Несмотря на то, что Чимин пообещал приезжать, это всё равно не то. Три-четыре встречи за семь месяцев — это не то, на что Юнги подписывался в этой жизни. То есть, да, он смирился, но его сердце точно не выдержит. Это абсолютно эгоистично. На сто процентов. Но Юнги не знает, как иначе. Телефон оповещает о новом сообщении, и Мин не хочет его смотреть. Всё тело дрожит от напряжения, потому что прямо сейчас решилась его дальнейшая жизнь. Это как момент, который делит на «до» и «после». Либо всё хорошо, либо плохо. Юнги даже не высчитывает вероятность, его хлещут по лицу эмоции. Надо собраться, посмотреть, но у него нет сил. Он боится того, что может быть написано в этом простом текстовом сообщении. Через пятнадцать минут он резко дёргается и берёт телефон в руки. Тот вспышкой включает экран, где висит сообщение от Ким Намджуна. Короткое. «Они заняли второе место» Первое, что посещает Юнги, — облегчение. Оно волной сносит его так, что он откидывается на диван и прикрывает глаза. Проиграли. Значит, Чимин скоро вернётся домой. Осталось... Три дня, кажется? Около того. Затем его настигает ненависть к себе. И следующее — волнение за своих близких. Оба, Чимин и Хосок, до безумия хотели взять первое место с бешеными призами, пройти престижную стажировку и вернуться домой с багажом опыта и счастья. «Пускай они позвонят, как будет время» «Ок» Короткая переписка. Юнги идёт к автомату за второй чашкой кофе, желая убить время до последующего звонка. Второе место, значит. Интересно. Можно ли считать это знаком свыше? Что-то вроде: «Твои близкие достаточно талантливы и заслужили первое место, но тебя больше мучить никто не будет»? Или «они недостаточны хороши, они не заслуживают первое место, поэтому забирай их обратно в свою Корею»? В любом случае, Юнги поскорее хочет поговорить с Чимином. И здесь уже не работает его любимый эгоизм, теперь старший действительно переживает за состояние своего парня, да и друга тоже. Ведь они так хотели победить. Расстроены ли они теперь? Подавлены? Проклинают ли весь мир? Или не настолько всё масштабно? Проходит ещё минут тридцать, Юнги немного приходит в себя и даже включается в работу. Однако, ненадолго, потому что звонит телефон, на экране широкая улыбка Пак Чимина и мороженое на его щеке. Так, слова поддержки заготовлены. Можно отвечать. — Чимин-а? — осторожно начинает Юнги, не зная, чего ожидать от абонента. — Юнги-я-я-я! Мы совсем скоро увидимся, ты можешь в это поверить? Я безумно соскучился по тебе! А? Идите, я догоню! — последнее, очевидно, было сказано куда-то в сторону. Так, стоп, не об этом речь. Чимин звучит... счастливо? В его голосе пока нет никакого сожаления или печали. Только абсолютное удовольствие. — Эм... Да, я тоже. Намджун написал мне... — О втором месте? — Чимин вздыхает, но не грустно, а как-то... с усталостью что ли? — Да-а-а. Сначала мы с Хоби расстроились, но, поразмышляв недолго, пришли к выводу, что всё это отняло столько сил и нервов... Мы счастливы, на самом деле. Это был потрясающий опыт. Это так, на самом деле. Второе место тоже круто. Здесь же участники со всего мира, хён. Было бы безумием обойти их всех. Здорово, конечно, но... Мир не разрушился. Я возвращаюсь к своему потрясающему парню, который грустит без меня, хочу его обнять и продолжить вести занятия у милых детишек, по которым тоже очень соскучился. Теперь у них будет ещё более крутой учитель, занявший почётное второе место на конкурсе в самой Америке! Скажи мне, разве я не крут? Чимин смеётся, и у Юнги отлегает от сердца. Всё хорошо. — Ты самый крутой из всех, кого мне доводилось встречать. — Врёшь, — Чимин улыбается, — ты работаешь в крутом агентстве с крутыми и до безумия популярными айдолами. Не могу я быть круче их. — Ты что теперь, помешался на слове «круто»? — Да. Оно крутое, — теперь Чимин произносит это на английском. — Клянусь, если ты будешь корчить из себя американца, я тебя отшлепаю. Чимин молчит несколько секунд, а затем отвечает: — Ты же не думаешь, что это действительно будет наказанием для меня? — О, Боже, ты такой озабоченный, Пак Чимин. Какие планы на вечер? — Мы посидим где-нибудь недолго с хёнами, затем спать. Тяжёлый выдался день, все были на нервах. Нужно восстановиться. А оставшиеся дни будем гулять здесь. Только не завидуй. — Да было бы чему, — усмехаются Юнги. — Какой ты скромный. Ладно, не расстраивайся, я скоро приеду и привезу тебе кусочек Америки! — Себя главное привези. — Это обязательно, без меня никак нельзя, — Чимин снова смеётся, у Юнги теплеет во всём теле. — До связи завтра. Или сегодня, у тебя это, кажется, будет ещё «сегодня». Или нет. Прости, я всё ещё на адреналине. — Понимаю. Иди отдыхай. Ты заслужил. Вы с Хосоком заслужили. — О, да, это точно. Спасибо. Люблю тебя! — Я тоже люблю тебя. Юнги отключается и не может стереть улыбку с лица. Всё и правда хорошо закончилось. Никто не расстроен, ни у кого не разбито сердце. Да, конечно, есть к чему стремиться и о чём жалеть, но жизнь не идеальна. Она всегда подкидывает тебе сложности, через которые иногда устаёшь проходить. Просто заёбываешься, если говорить откровенно. Но после них всегда есть толк. Опыт. Новые эмоции. Никогда ничто не проходит зря.

***

В аэропорту, как всегда, очень шумно. Юнги хмурится под большими тёмными очками, а вот поджатые губы скрыть никак не получается. Он практически не спал этой ночью. Да в последние дни из-за отсутствия Чимина сон его не особо миловал, часто отсутствовал и посылал на три буквы. Но это ничего, это в прошлом. Теперь его Чимин возвращается домой. Да здравствует нормальная и относительно спокойная жизнь. Сначала Юнги видит парочку Ким. За ними идёт весёлый Хосок, светящийся как всегда, и Чимин. Сонная Шоколадка-Чимин, чьи глаза спрятаны за солнечными очками с яркими желтыми стёклами и... Подождите, что? Почему его волосы розовые? Четыре дня прошло с их выступления, как это произошло? Ладно, об этом они поговорят позже, потому что как только Чимин видит Юнги, он тут же будто просыпается, сваливает вещи на хёнов и удивительно быстро бежит навстречу Мину. Ему хватает примерно пятнадцати секунд, чтобы настигнуть своего парня и врезаться в него на полной скорости. Юнги не возражает, он крепко прижимает его к себе и прикрывает глаза, эмоционально разбитый резким появлением любимого запаха в носу. — Наконец-то, — бормочет Чимин куда-то в плечо хёна и удовлетворённо вздыхает, шаря руками по его спине. — Привет. — И тебе, — улыбается Юнги, замечая за его спиной друзей. Хосок нетерпеливо притопывает ногой, ожидая своей очереди обнять лучшего друга, потому что у него прав, на самом деле, на Мин Юнги больше из-за многолетнего дружеского стажа. — Простите, меня обвила маленькая коала. — Если это намёк на мой рост, Мин Юнги, тебе не поздоровится. — Мне кажется, ты не достаёшь до его уха, чтобы он тебя расслышал, — подкалывает друга Хосок. Чимин отстраняется, поворачивается к нему, чтобы заехать рукой по наглой макушке, но Хо уворачивается и показывает язык. — У, малыш, не дотягиваешься? — Я тебя покусаю, Хосок. — Это ты парню своему в постели говорить будешь, лапушка. Хосок, наконец, получает крепкое объятие и приветствие от своего лучшего друга. Юнги разделяет короткие объятия с Кимами, а затем они идут к машине первого. — Так, розовые волосы, — на полном серьёзе говорит Юнги и проводит рукой по макушке Чимина. — Это откуда? — Захотелось. Вчера покрасил. Тебе не нравится? — Нравится. Просто неожиданно. — Да, понимаю. Для меня тоже. Но я в полном восторге! — Чимин виснет на своём парне, пока остальные загружают вещи в багажник машины. — Я как-то устал от рыжего цвета. Может, и тебе покрасить, м? Я, конечно, в восторге от твоих блондинистых волос, но... Может, мятный? Тебе бы пошло. — Ага, и будем мы с тобой, как парочка фриков, — усмехается Юнги. — И что? Какая разница? — Да ничего. Но мне нравится мой цвет. — Ну и ладно, — Чимин не настаивает, утыкается носом куда-то в плечо Юнги и шумно дышит, наслаждаясь любимым запахом. — Ужасно соскучился по тебе. Мы же едем к тебе домой? Вдвоём? — Да вроде бы. — А то Хосок хотел устроить вечеринку в честь нашего возвращения. — Только через мой труп. Никаких вечеринок. — Ты такой скучный, — замечает Хо, открывая заднюю дверь машины. — До смерти скучный, Мин Юнги. — А я не жалуюсь, — возражает Чимин и показывает другу язык. — У нас будет собственная вечеринка. — Теперь это так называется? — спрашивает Намджун, а Сокджин только цокает и заталкивает его в машину. — Ладно, поехали уже. Мы хотим домой. — Вы могли бы взять себе такси, на самом деле, и речи не было о том, что я нанялся к вам в личные водители. — Да ладно тебе, Юнни-хён, не возмущайся. Разбросаешь нас, а потом будете навёрстывать, — отвечает из машины Хосок, стопроцентно играя там своими бровями. Благо, Юнги этого не видит. — Поехали, — Чимин целует его в щёку, а затем занимает место рядом с водителем. Что ж, по домам, так по домам. Чтобы развести друзей потребовалось около двух с небольшим часов. И угораздило их всех жить в разных концах города. Если учесть, что за машину Юнги садится очень редко и вообще не любит водить, эти часы тянулись вечность. На дороге полно людей, которые с радостью нарушат правила, подрежут, а ты попробуй не подставиться и сохранить жизнь свою и пассажиров. И это ещё если не говорить о пробках, от которых у Юнги за рулём начинается нервный тик. Зачем он вообще сдавал на права? — Там авария, — печально замечает Чимин, разглядывая карты в телефоне. — Пишут, что постепенно рассасывается, так что до вечера не простоим, и то хорошо. — Идиоты. Чтобы им в их собственные задницы кто-нибудь врезался. Что такие вообще на дороге делают? Лишать надо водительских прав этих индивидов. — Эй, — Чимин убирает телефон в карман и кладёт руку на бедро парня. — Не переживай. Минут тридцать и всё растянется, не будет никакой пробки. — Да. Вот только до дома нам тоже минут тридцать без пробок, так что... — Я сделаю тебе дома массаж, — с улыбкой отвечает Чимин. — О, я ведь никогда тебе и не делал, правда? Упущение. Хосок говорит, что у меня хорошо получается. — Практиковался на Хоби? — недовольно уточняет Юнги. — А ты ревнуешь? — Нет. Чимин кивает, словно верит, хотя на лице хёна всё написано. Ревнивый хмурый кот. Юнги точно кот, решил Чимин. Ленивый, гуляет сам по себе, любит царапаться и в то же время очень милый, когда ищет ласки. Жалко, урчать не умеет. Хотя, может, и умеет, Чимин пока не слышал. Может, однажды. Он наклоняется к Юнги, целует его в щёку и ведёт там же носом, пытаясь отвлечь своего кота от дороги. Они пока всё равно стоят. — Поцелуешь меня по-настоящему? — просит Чимин, пальцами скользя по шее хёна. И Юнги целует. Оба испытывают облегчение, будто постепенно утоляют свою жажду. Оно так и есть, вероятно. Чимин нежно гладит Юнги по шее и переходит на его щёки, осторожно обхватывая их пальцами, будто пытаясь притянуть к себе ещё ближе. Юнги нагло врывается в его рот языком, лаская. Чимин тихо стонет, но отвечает, позволяя хёну взять лидирующую роль сейчас. Поцелуй туманит мысли, Чимину хорошо. Им обоим, конечно же. Юнги даже тянется вперёд, не обращает внимание на ремень безопасности и опирается руками о бёдра Чимина. Тот отстраняется и тихо смеётся, упираясь руками в грудь Юнги. — Тише. Не здесь же. — Тогда хватит меня соблазнять. — Я? Да никогда, — Чимин широко улыбается, даже не скрываясь. — Ладно, прости. Люблю тебя соблазнять. Но не в этой ситуации! Сейчас я просто хочу тебя немного расслабить. Никакого напряжения! Теперь мы отдыхаем, я вернулся домой! К своему хмурому котику. — Я не- — О, да, ещё какой. Не спорь. Как и предполагалось, через час они приезжают домой к Юнги. Чимин бросает вещи в коридоре и потягивается, вдыхая знакомый запах. У каждой квартиры свой. Здесь у Юнги он тоже есть. И Чимин влюблён в него точно так же, как и в хозяина. — Голоден? Мне кажется, я сто лет нормально не ел. Скучал по твоим кулинарным навыкам, кстати, — Юнги обнимет младшего одной рукой, а второй зарывается в крашеные волосы. — Надо же. Розовый. — Да-да, зрение тебя не подвозит, это именно он, — улыбается Чимин. — Давай закажем что-нибудь лёгкое, не хочу никуда выходить. Господи, ты не поверишь, я так подсел на американский фастфуд. Несмотря на постоянные тренировки, мне кажется, что я всё равно набрал вес Юнги скептично смотрит на парня и отходит на два шага назад. — Чимин-а. — Видишь? — Ты потрясающий, — он возвращается обратно и обнимает Чимина. — И я люблю тебя. Я не вижу, чтобы ты что-то набрал, а это главное. Остальное мелочи, разгоним, не переживай. — Как ты... О-ох. Хорошо, я тебе верю, — у Чимина слегка алеют щёки, но он всё равно тянется за поцелуем. Слышать от Юнги комплименты — это редкость. Чимину достаётся больше, чем остальным, и он счастлив. Каждое слово поддержки и любви от Юнги очень ценно. — М-м-м, сначала душ, потом еда. И массаж! Я сделаю тебе массаж. — Господи, я умер и попал в рай? — Глупый ты, конечно, — Чимин цепляет ворот футболки своего хёна и улыбается. — Красивый и талантливый до безобразия, но такой глупый. — За глупого получишь. — Жду не дождусь. Пока Чимин ищет в шкафу домашние вещи, Юнги наблюдает за ним с кровати и не может поверить в своё счастье. Вот оно здесь и никуда больше не денется. Ни в какую Америку или ещё куда-то. По крайней мере, пока что. В ближайшее время. А дальше они разберутся. Возможно, Юнги наручниками прицепит его к кровати. — А чего так жарко-то? — внезапно интересуется Чимин. — Может, потому что лето на улице? Даже не знаю. Младший кидает в Юнги футболку и фыркает на его сарказм. — Ты вообще знаешь, что означает глагол «проветривать», хён? — Дай подумать... Провожать ветер? Что-то точно связано с ветром. — Ты такой... — Чимин вздыхает и берёт из ящика белье вместе с шортами. — Я в душ. — Футболка не нужна? — Зачем? Тут очень жарко. Вот же гадёныш. Точно хочет, чтобы его хён словил сердечный удар. Пока в ванной тишина, Юнги открывает окна в квартире, а затем идёт на кухню, чтобы выпить как можно больше воды, потому что действительно жарко. Он слышит звук льющийся воды из ванной и вздыхает, мечтая тоже встать под душ. Стоп. А что же его останавливает? Душ — это хорошая идея. Просто прекрасная. Юнги крадётся, будто кот. В спальне снимает с себя всю лишнюю одежду и направляется в ванную. Там за ещё не успевшей запотеть дверью душевой виднеется силуэт Чимина. Стройные крепкие, но слегка нечёткие очертания этого прекрасного тела сводят Юнги с ума даже на расстоянии. Если подумать, он не касался их почти месяц. Грёбаный месяц. Срочно надо это исправлять. — Я тут решил тоже принять душ, знаю, что ты не против, — места в кабине вполне хватает на двоих. Юнги обнимает крепкие бёдра парня и прижимается к нему со спины, улавливая довольный вздох, что срывается с любимых губ. — И снова здравствуй. — Привет, — шепчет Чимин и обхватывает его шею сзади, откидывается на родное плечо и целует своего хёна под челюстью. — Тут тоже жарко. — О, я чувствую. Но против такой жары ничего не имею. Пальцем собрав гель с тела Чимина, Юнги скользит вниз и обхватывает мягкий член, принимаясь жёстко водить по нему. Чимин стонет и крепко вцепляется в бёдра хёна, боясь не удержаться на ногах. — Мой прелестный... Я так по тебе соскучился. — Ох, я... Чувствую, — выдавливает из себя Чимин, подставляя лицо под горячие струи воды. Нигде не спрячешься от этой жары. Но сейчас он точно не жалуется. — Своей задницей чувствую. — Поверь, это ещё не «чувствуешь», — Чимин верит. Знает. Ещё несколько минут Юнги играется, а затем переходит к серьёзным действиям. Прижимает парня к стенке душевой, трахает его рот своим языком, а задницу — пальцами. Чимин узкий, за прошедший месяц некому было подобающе растягивать его. А эти маленькие пальчики, честно, что они могут? Юнги справляется со своим парнем гораздо лучше. Тюбик с гелем заметно опустел, жидкость оказалась на всех возможных поверхностях: на полках, потому что Чимин отчаянно хватался за попавшиеся выступы в поисках чего-то, чтобы удержаться в моменты особо острого наслаждения; на их телах, потому что всё те же руки изучали и вспоминали забытые ощущения кожи под подушечками пальцев. Но больше всего — на потрясающих музыкальных пальцах Мин Юнги и на потрясающей накаченной танцами заднице Пак Чимина. В ней, естественно, тоже. Юнги обычно не падок на нежности. По крайней мере, так было до появления в его жизни одного талантливого танцора. Теперь ему хочется лелеять его и осыпать комплиментами. От одного вида счастливой улыбки и алых щёк становится легче дышать. — Давай уже, хён... Чимин отталкивает его от себя, плавно разворачивается к нему спиной и упирается руками в стенку. Прямо как в грёбаном порно. Осталось только завилять задницей и... Пак Чимин. — Ты такой развратный. Интересно, я тебя таким сделал? Или ты уже дошёл до меня таким? — интересуется Юнги, оглаживая ягодицы младшего. — Отвечу, когда ты уже трахнешь меня! Или этот месяц на тебе никак не сказался? Зря ты так, конечно, Чимин. Потому что ещё как сказался. Юнги почти рычит и с одного толчка заполняет его. Голова Чимина виснет между плеч, пальцы, до этого спокойно лежавшие на гладкой поверхности стекла, сжимаются в кулаки, голос срывается, потому что сильно, резко. И так хорошо. Юнги не останавливается, начинает входить в ритм и сжимает бёдра Чимина до побелевших костяшек. Того ломает в этой развратной позе от свалившихся на голову новых, но одновременно таких знакомых ощущений. Это так хорошо. Член Юнги буквально разрывает изнутри, заполняет и приносит невероятные ощущения. Есть в этом что-то... Садистское удовольствие. То, как Юнги трахает... Чимин обожает его такого. Под властью животных инстинктов он буквально возносит. Говорят, что секс переоценивают? Возможно. Но с Юнги это точно не так. С Юнги всё по-особенному. В этом, блядь, смысл любви. Пошли нахер те, кто считает иначе, потому что у них всё просто отлично. — Нравится, когда я тебя так трахаю, не правда ли? — Юнги задыхается, склоняется к шее Чимина и ставит первый засос за долгое время. Любимая нежная чувственная шея. Младший дёргается и вознаграждает действия хёна своими стонами. — Совсем ты испортился, прелесть. — И не жалею, — шепчет Чимин. Это правда так. — Тебе тоже нравится. — Не отрицаю. Юнги поворачивает его лицо вбок и целует. Неудобно, мокро и зубы ещё сталкиваются слишком звонко. Но это лучшие поцелуи под влиянием момента. Чимин подмахивает бёдрами под темп, заданный Юнги. Они не прекращают движений, продолжая подобие поцелуев. Так, обмен слюной и битва языков за первенство. Но это сейчас одна из самых горячих вещей, что только могут произойти, никто не жалуется. Юнги кусает младшего за нижнюю губу, заставляя того растянуться в легкой улыбке. — Скучал по тебе. — Я тоже. Из душа они выходят только через сорок минут. Очевидно, в этом месяце придут большие счета за воду, но Юнги так плевать. Ничего не имеет значения, когда практически полностью раздетый Чимин, на котором одни только шорты, валяется на полу и качает ногой под музыку, негромко играющую из колонки. Юнги, докуривая сигарету, смотрит на это и не может налюбоваться. Если счастье заключается не в этом, то в чём? Он не хочет знать иного развития событий от слова совсем. Ничто не заставляет его улыбаться так сильно, как лохматые розовые волосы на паркете и наслаждение на родном лице. Ничто не будоражит сильнее, чем пылающие в шоколадных глазах страсть и любовь — всё то же, что отражается в глазах самого Юнги. — Хён, — тянет Чимин, поднимая взгляд на старшего. — Знаешь, что? Юнги поднимает брови, ожидая. — Мы так и не заказали еду. Теперь я ужасно хочу пиццу. «Всё, что угодно, — думает Юнги. Для тебя — всё, что только захочешь.»