признаки дурных чувств

***

       Серое, хотя нет, даже чёрное небо держится над городом Нокфелл уже больше недели. Или это время так быстро летит? Сколько прошло времени? Все ещё задаюсь этим вопросом из раза в раз. Я даже не понимаю день сейчас или ночь. Всегда темно. Да и знать особо не хочется. Окна были заколочены ещё во второй день после начала этого пиздеца. Не понимаю, как радио все ещё работает. Хотя электричество есть, но свет в моей квартире не горит и секунды. Лишь иногда я включаю небольшую настольную лампу, чтобы не сойти с ума от этого одиночества.        Послышалось шипение из другого конца комнаты. Я быстро вскочил с кровати и подбежав к небольшому радио на тубе начал вслушиваться в обеспокоенный и искаженный голос радиовещателя: — Всё чаще и чаще мы находим изуродованные трупы людей. Кожа на их лице поражена трещинами, а глаза неестественно белого цвета. Просьба, при встрече зараженных позвонить по номеру +44 20 и номер абонента. —        «Ну конечно», — Подумал я как только радио опять начало издавать непонятные звуки. — «Люди все ещё верят, что после этой эпидемии к ним на помощь приедет полиция?» Смешно.        Прошло немало времени с того момента как все это началось. Был обычный день. Вроде как выходной, поэтому я не пошёл в школу. Отец на моё удивление был в приподнятом настроении, и даже предложил мне сходить прогуляться, но что-то меня напрягло, и я все же отказался. Махнув на меня рукой Генри бросил ключи от квартиры на кухонный стол и хлопнув дверью ушёл. Как оказалось навсегда.       Я все ещё жалею, что не остановил его тогда, что не схватил за рукав чёртовой куртки с мольбой остаться сегодня дома, всего лишь на день. Буквально через пару часов я услышал душераздирающий крик. Женский крик. Он доносится с улицы. Я немедля подошёл к приоткрытому окну и с ужасом наблюдал за той картиной. Мужчина лет 20-25 нависал над женщиной, которая была явно старше него. «Да она ему в матери годится», — Пронеслось тогда у меня в голове. Но самое жуткое было то, что он с силой отдирал куски её кожи своими зубами. Его руки и лицо были усыпаны шершавой кожей, которая больше напоминала потрескавшуюся плитку. Женщина кричала что есть мочи, надеясь на помощь. А я лишь и мог стоять на четвёртом этаже в своей комнате и прожигать испуганными глазами этих двух. Минуты две я наблюдал за этим действо, и вдруг до меня дошло, что «это» может подняться и ко мне. Я быстро захлопнул окно и метнувшись на кухню схватил ключи оставленные отцом. Повернув ключ в скважине максимально количество раз я схватил пульт от старого телевизора и нажав на угад одну из кнопок попал на городской новостной канал. На экране транслировали пылающий огнём завод, а девушка на заднем плане тараторила написанный текст: — Буквально час назад в километре от небольшого города Нокфелл, был совершён поджог атомной станции. По сточным трубам токсичные вещества пробрались в квартиры жителей данного города и были заражены неизвестным учёным вирусом. Ни в коем случае не включайте воду, а тем более не смейте пробовать на вкус. Люди сделавшие подобное могут быть заражены и отправлены в лазарет. Врачи из соседнего города пытаются вывести антивирус, мы будем оповещать вас о новостях в городе ближайшее время. Люди заражённые больше 10 часов будут устранены.        Мои глаза боязливо бегали по комнате, как будто ища спасение. Которого нет. — Отец… — Прошептал я себе под нос. Вскочив с пола, в моих руках оказался телефон. Я на память набрал номер Генри, но абонент был вне зоны доступа. Я повторил эти действия из раза в раз и слышал лишь эту дурацкую фразу на английском: «The subscriber is out of the access zone». Это конец.

***

       Это одиночество медленно, но верно пожирает меня. Мне хочется общения. Живого. Только лишь Гизмо успокаивает меня. Если бы не этот рыжий кусок дерьма я бы и в правду сошёл с ума. Но я все-таки не решаюсь выйти на улицу. У отца в комнате я нашёл инструменты. Если что, я смогу обороняться. Разобрав уже Ненужный стол в его комнате я заколотил все окна, на всякий случай, а так же дверь. Один раз ко мне кто-то ломился. Было до ужаса страшно. Коленки тряслись, а Гизмо то и дело мяукал, или даже кричал, что ещё больше воодушевило гостя за дверью. Но буквально спустя пару ударов все утихло.        Долго я точно не продержусь. Рано или поздно придётся выйти. Но когда это будет? Рано или поздно?        Сейчас я опять сидел в своей комнате неторопливо поглаживая своего кота за ушком. Быть бы мне таким же спокойным как он сейчас. Он ведь даже не догадывается о том, что происходит. Интересно, как там Тодд? Нил, Эшли? Все остальные. Отец в конце концов. Может он все-таки успел спрятаться? Какой же я наивный.        Почему именно сейчас со мной нет того самого человека, который бы поддержал меня. Как мама. Вновь грустные мысли поглотили меня. Единственный верный друг уехал в другой город по просьбе матери. А-ля «Сынок, там такое великолепное обучение, что ты должен насрать на своих друзей и уехать отсюда» А ведь у него был выбор. А может и нет. Это сейчас совершенно не важно. А я блять был просто зависим от него. Мне ужасно тяжело далась вся эта ситуация. Я не спал ночами, а если и спал, то кошмары с каждым разом становились все ужаснее.        Очередные крики с улицы заставили меня воодушевиться, но в тоже время и напрячься. Кот с мурлыканья перешёл на какой-то полурык. Я подобравшись к окну посмотрел в него через небольшие отверстия между досками. Никого. — Странно, — Подумал я вслух. Садясь на пол рядом с окном. Спать хотелось ужасно, поэтому взвесив все «за» и «против» я перебрался на кровать. Укутавшись одеялом, я прямо в одежде попытался хоть как-то расслабиться, но не тут то было.        Быстрые шаги пронеслась в коридоре. Я быстро вскочил и схватив заранее приготовленный молоток подошёл к двери. Почти сразу же раздался стук. Интенсивный и довольно сильный. В этот раз я не планировал бездействовать.