just trust me

Хонджун вздыхает и откидывает голову на спинку чёрного дивана в офисе своего менеджера, смотря на стерильно белый потолок. Сейчас слишком рано. — Зачем я здесь, Идэн-хён? — бормочет он, закрыв глаза, и закидывая на них свою руку. Предполагалось, что у него будет выходной, и он провёл большую часть ночи и раннего утра, сочиняя музыку. Когда Идэн позвонил ему в восемь утра, Хонджун уже почти решился послать его к чёрту и перезвонить еще раз после полудня. Но он настаивал, что это очень важно, и вот он здесь. — Ты постоянно получаешь письма с ненавистью и угрозами после своего... объявления несколько месяцев назад, — Идэн говорит слишком деликатно, — они становятся все хуже с каждым новым выпуском новостей. Каждый раз, когда кто-то поднимает твои старые интервью и перекраивает их содержание, чтобы оно выглядело как предзнаменование. — Мы все еще живем в консервативном обществе, — устало говорит Хонджун, — когда я признался, я знал, что будет такая реакция. Но также я получаю много поддержки в социальных сетях от фанатов. Он говорит это так, будто это единственное, что удерживает его от сомнений в своём решении. — Дело не в этом. Ты получаешь много угроз убийством. Некоторые из них... они кажутся довольно реальными. Ты больше не можешь прятаться за мной или другими менеджерами. Тебе нужна защита. — М-м, так или иначе, я думаю, что сейчас я достаточно популярен. И у меня уже есть охрана. Идэн закатывает глаза, пересекает кабинет и открывает дверь. Когда кто-то еще входит в комнату, Хонджун садится. Незнакомец хорошо одет: чёрный костюм сидит так, будто его шили исключительно под его высокую фигуру, с чёрной водолазкой вместо белой рубашки, подходящей для такой погоды. Его волосы были зачесаны назад так, что это выглядело одновременно стильно и непринужденно. Его выражения лица бесстрастное, но оно ошеломляет; Хонджун думает, что он будет выглядеть шикарно на красной ковровой дорожке, стоя с моделями и актёрами. — Это Пак Сонхва. Я уже поручил компании нанять его в качестве твоего нового телохранителя, — объясняет Идэн. — Он не выглядит как телохранитель, — Хонджун говорит Идэну так, будто Сонхва не слышит его, оглядывая последнего с ног до головы. — А как я выгляжу? — спрашивает Сонхва ровным тоном. — Давай будем честны, ты выглядишь как модель, — Хонджун недоверчиво морщится, — ты похож на актёра, играющего телохранителя в какой-то дораме или что-то в этом роде. — Боюсь, я ничего не могу поделать со своим лицом, сэр, — отвечает он, и Хонджун приподнимает бровь, когда он продолжает, — но я бы попросил вас из-за этого не сбрасывать мои способности со счетов. Хонджун усмехается, кидая на Идэна взгляд, который говорит о его сомнениях больше, чем слова. — Он раньше охранял президента, примерно год назад, — уверяет Идэн. — Президента? Разве президента не пырнули ножом? — Это был мой выходной, — тихо говорит Сонхва, в его голосе нет иронии, а взгляд становится отсутствующим. Хонджун сразу понимает, что он не шутит. У него нет выбора, и он это понимает. Лучше плыть по течению, чем бороться с ним. Хонджун просто хочет работать. Он хочет писать, продюсировать и выступать. Он не может это делать, когда люди угрожают ему только за то, что он существует. Только, если кто-то прикроет его спину. Он полагает, что Сонхва должен быть этим кем-то.

***

Через несколько недель Хонджун начинает думать, что Сонхва немного... скучный. Он не говорит много, и никогда не использует речь, чтобы первому начать разговор. Иногда Хонджун даже забывает, что он рядом. И они не всё время вместе. Хонджун может проводить время в своей студии, отдыхать дома по вечерам... Сонхва поселился в квартире на том же этаже, конечно, но кажется, будто его там нет. Он кое-что узнал, но только от Идэна. Ему двадцать девять, значит, он на восемь лет старше Хонджуна. Он поступил в армию сразу же после окончания школы и много работал. В итоге он оказался рядом с президентом после долгого, напряженного учебного процесса; у него есть по крайней мере одна степень и он говорит на нескольких языках. Он действительно был в отъезде в тот день, когда президента ударили ножом; он присутствовал на похоронах своих родителей после того, как они погибли при пожаре в доме. Хонджун мог себе представить, почему он такой тихий и замкнутый; казалось, из его жизни высосано много радости. Сонхва должен быть с ним везде: в поездках, на интервью, на встречах с фанатами и концертах — они откладывают это до тех пор, пока всё не утихнет — и, конечно, когда Хонджун выходит на улицу, чтобы сделать что-нибудь. Вот так Хонджун заканчивает осмотр магазинов в Хондэ с тенью, маячащей позади него, которая, вероятно, привлекает еще больше внимания. На Хонджуне слишком большая куртка, маска для лица и панамка, но его малиновая челка все еще видна, так что, возможно, он более очевиден, чем думает. Он копается в серьгах у одного из продавцов — он всегда покупает их здесь, это его любимый магазин аксессуаров — когда видит, что кто-то довольно быстро бежит к нему с рукой, засунутой в расстегнутую куртку. Прежде, чем он успевает среагировать, между ними встает Сонхва, твёрдо, но не сильно надавливая на грудь молодого человека, останавливая его. Сонхва поднимает бровь, глядя на руку парня. Он на ощупь вытаскивает то, что искал... в данном случае его бумажник. Он растопыривает пальцы, чтобы показать, что не держит ничего подозрительного. Сонхва оглядывается на Хонджуна, который кивает, а затем отходит в сторону, указывая подбородком на айдола. Парень благодарно кланяется и подходит чуть ближе. Он быстро говорит о том, что его признание дало ему смелость на тот же поступок, как он любил его музыку, но хотел поддержать его больше после... он явно нервничает, говорит в спешке, но очень серьезно. Он выуживает из бумажника какую-то бумажку, и говорит, что не смог попасть ни на один фансайн, потому что ему не повезло и он не может позволить себе больше одного или двух альбомов за камбэк. Хонджун говорит, что ему жаль, но, похлопывая по карманам куртки, он понимает, что у него нет никакой ручки. Это не то, что он обычно носит с собой. Сонхва достает из своего переднего кармана чёрный фломастер и протягивает ему, одаривая его еле заметной улыбкой. Хонджун на мгновение ошеломлен этим, но ему удается сказать "спасибо" и взять его, подписав бумажку для фаната. Они делают совместное селфи, и Хонджун даже снимает свою маску. И когда фанат собирается уходить, Сонхва мягко просит, чтобы он не размещал его в социальных сетях в течении нескольких часов, что он обещает сделать. Хонджун возвращает Сонхве маркер. — Ты уверен, что никогда не охранял айдола? Ты пришел подготовленным и все такое. — Я просто знаю, чего ожидать, — говорит ему Сонхва, и его голос звучит насмешливо, — Вы тоже должны знать, чего ожидать, хотя на самом деле мы это не обсуждали. Похоже, вам действительно нравится общаться со своими фанатами, и это нормально. Но если вам понадобится личное пространство, если вам станет неудобно или некомфортно, просто дайте мне знать. Вам не нужно ничего говорить, просто посмотрите на меня. Я все пойму и сыграю плохого парня, так что вам не придется выглядеть грубым. — О, так ты умеешь читать мысли? — дразнится Хонджун. — Это один из моих тайных талантов, — Сонхва усмехается в ответ. — Чёрт возьми, это была шутка? — Хонджун фальшиво удивляется, — я не думал, что ты способен на такое! — Только по вторникам, – отвечает Сонхва, подмигивая. — Ого, — Хонджун упирает руки в бока, — теперь мне придется пересмотреть свое мнение о тебе. — Прости, если я вызвал у тебя экзистенциальный кризис, — он не звучит виновато, — я работал с политикой в течении всей своей карьеры и они единственные знаменитости, которых я когда-либо встречал, и они казались гораздо более напряженными, чем ты. Я не хотел выглядеть непрофессионально. — Непроф... Послушай, я хочу чтобы ты вел себя очень непрофессионально. Так непрофессионально, — говорит Хонджун, живо жестикулирую руками, как будто он выкладывает какой-то гениальный план, — мы можем сбежать и свести моих менеджеров вместе. А потом пойти купить мороженое и все такое, чтобы они не смогли говорить мне, что я нарушаю диету. — Никаких гарантий на этот счёт, ведь именно они подписывают мои чеки, — отвечает Сонхва с сомнением, но когда он видит, что Хонджун дуется, он продолжает, — что касается побега. Ты можешь съесть столько мороженого, сколько захочешь. — Мы должны сделать это прямо сейчас! — говорит Хонджун, хлопая один раз в ладоши. Он платит за сережки, которые выбрал, и засовывает в сумку в один из своих больших карманов, прежде чем они выходят. Десять минут спустя, Хонджун бодро напевает, когда идет по улице с рожком мороженого в руке. — Значит... раньше ты охранял президента? Это должно быть довольно круто. Спорим, тебе чертовски скучно со мной? — спрашивает он между укусами мороженого. — Ты явно никогда не был на заседании Кабинета министров, — сухо отвечает Сонхва, — ты совсем не скучный. В большинстве случаев на такой работе ничего на самом деле не происходит. Мы здесь, чтобы быть подстраховкой, если вдруг что-то произойдет. — И все же выглядит как понижение. Зачем идти в частный сектор? — Я не мог вернуться туда после того, что случилось. После того, как президента ударили ножом, — говорит Сонхва, глядя под ноги, — зная, что меня там не было... Даже если это была не моя вина, мне казалось, что это так. — Хорошо. Ты будешь работать в частном секторе и останешься со мной, да? — дразнится Хонджун. — Ты не так уж и плох, — с усмешкой проговаривает Сонхва. Хонджун позволяет себе улыбнуться на мгновение, прежде чем стать серьезным. — И все же. У тебя действительно нет никаких проблем с охраной парня, который получает угрозы, потому что больше не мог сидеть в шкафу и признался на трансляции, что он гей? Выражение лица Сонхвы не меняется. — Это было бы лицемерием, сэр. – Это было бы.. Что? — Хонджун моргает, глядя на него, — как же? — Я не могу сказать, что у меня было много отношений... но те, которые были, все были с мужчинами, — легко отвечает Сонхва. — Я... ох. Хм. Я же не... — Хонджун запинается, — я действительно не знаю, что на это ответить. Кроме, эм. Спасибо тебе. Можешь довериться мне. Я знаю, что иногда это не так просто сказать. — Сказать тебе было достаточно легко, — мягко отвечает Сонхва. Хонджун начинает думать, что возможно Сонхва не такой уж и скучный.