just trust me

Сонхва просыпается вместе с восходом солнца. Рассвет освещает комнату через окна напротив его кровати, а он всегда чутко спал. Рядом с ним Хонджун дремлет на своей подушке-миньоне. Сонхва тихо посмеивается про себя, нежно наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку, прежде чем аккуратно выбраться из постели. Он делает несколько звонков. Во-первых, по поводу ремонта окон… они утверждают, что могут прийти ближе к вечеру, но если делать полное восстановление окна, то это может занять время до завтра. Поговорив с ними, Сонхва звонит Идэну, сообщая ему, что произошло, и говорит, что Хонджун возьмет перерыв на неделю. Он говорит это как факт, хотя еще не удосужился обсудить это с Хонджуном. Выходной на самом деле для него, потому что ему нужно некоторое время, чтобы собрать улики и поработать над своим расследованием по поводу источника мучений Хонджуна, а он не может этого сделать, если должен быть рядом с Хонджуном, пока того нет дома. Идэн не спорит. Он сокрушается на век, в котором они живут, и на невежество и злобу людей. Сонхва не может не разделить его чувства. Они обсуждают бурю в социальных сетях вокруг объявления о новой айдол-группе, и даже Идэн сомневается по поводу нынешней даты дебюта, учитывая все происходящее. Тем не менее, он должен признать, что пришло время для KQ Entertainment сделать несколько объявлений. Сонхва должен с этим согласиться. Внезапно из его спальни раздается громкий шум, похожий на жалобный крик. Он торопливо говорит Идэну, что ему нужно идти, и без дальнейших предупреждений вешает трубку, прежде чем вернуться в спальню. — Все в порядке? Хонджун-а? — спрашивает Сонхва, проходя через дверь. Он не видит ничего подозрительного, но Хонджун сидит на кровати, тяжело дышит и выглядит расстроенным. — Д-да, все хорошо, извини. Просто еще один кошмар. Не о чем беспокоиться, — бормочет он, убирая челку с лица. — Этого достаточно для беспокойства, — бормочет Сонхва, садясь обратно в постель и прижимая младшего к боку. Он успокаивающе обнимает его за плечи, оставляя нежный поцелуй на изгибе шеи, — ты хочешь, чтобы- — Хён, мне... страшно, — говорит Хонджун хриплым и напряженным голосом. Частично Сонхва рад, что Хонджун наконец хочет поговорить об этом. С другой стороны ему больно, зная, что всё произошедшее, наконец, сломило его настолько, что он чувствует, что должен говорить. — Раньше я не боялся… этих ненавистных людей. Не совсем. Я был уверен, что это всего лишь пустые слова. Я ни на секунду не думал, что кто-то действительно попытается это сделать, но… — он безрадостно смеется, — они приходят ко мне в студию, ко мне домой? Есть кто-то, кто платит людям за это. Я не думал, что что-то подобное может когда-либо произойти со мной. — Это была твоя первая ошибка, — бормочет Сонхва, отводя взгляд, — я знаю, что это кажется… жестоким, но я всегда ожидаю от людей худшего. Вот как я защищаю тебя. — Однажды ты сказал, что мне позволено жить своей жизнью. Но я просто не чувствую, что это правда, — хрипит Хонджун, — как я могу, когда… — Я знаю, — Сонхва успокаивает, нежно проводя рукой по его волосам, — я выясню, кто продолжает сливать вашу личную информацию, и я собираюсь их остановить. Мне просто нужно, чтобы ты доверял мне. — Я доверяю тебе, Сонхва, — Хонджун говорит в ответ, и это звучит так искренне, что Сонхва даже не может возмутиться из-за его неформальности, — ты единственный человек, которому я могу доверять прямо сейчас. Там кто-то, у кого есть моя личная информация, кто-то, кто довольно близок ко мне, чтобы делать это. Он даёт людям шанс причинить мне вред. Я не… я даже не знаю, что я могу сделать в этот момент, я просто… — Знаю, знаю. Послушай… — Сонхва замолкает, обхватывая лицо Хонджуна и осторожно откидывает его голову назад, пока их взгляды не встречаются, — я сказал Идэну-щи, что ты берешь выходной на неделю. Дай мне несколько дней. Оставайся здесь, в моей квартире. И не говори никому. К концу недели дело будет закрыто. Хонджун долго смотрит на него, словно хочет выразить протест. Однако он, кажется, сдается, издавая дрожащий вздох. — И что происходит… после этого? Как только ты узнаешь, кто всем этим занимается? Сонхва хмурит брови, не понимая вопроса. — Тогда ты будешь в безопасности. — Да, но… что потом? Что ты будешь делать? Тогда Сонхва понимает, что именно имеет в виду Хонджун. Он понимает, что тоже был чертовым дураком. — Всегда найдутся люди, которые захотят причинить тебе боль или фанаты, которые считают, что правила к ним не применяются, и могут броситься на тебя, не задумываясь. Тебе всегда понадобится телохранитель. — Значит, ты не… уходишь, — Хонджун бормочет, и это не совсем вопрос. Сонхва все равно отвечает. — Конечно, нет. — Ты останешься со мной? — спрашивает Хонджун слабым голосом. — Навсегда, — уверяет Сонхва. — И ты будешь меня охранять? У Сонхвы в груди болит от того, как пусто звучат эти слова. Он кивает. — До моего последнего вздоха. Хонджун фыркает. — Ты такой драматичный. — У меня такое чувство, что это один из тех редких случаев, когда тебе это нравится. — Мм, это не так редко, как ты думаешь, — Хонджун шутит, забираясь на колени к Сонхве. Он двигается, пока их носы не соприкасаются, пока их губы не на расстоянии одного вздоха друг от друга, — Сонхва-хён? — Да, Хонджун-а? — Ты займешься со мной любовью? — мягко спрашивает Хонджун, проводя пальцами по груди Сонхвы. — В любое время. — Прямо сейчас было бы неплохо, — шепчет Хонджун, облизывая губы, когда его глаза скользят ко рту Сонхвы. — Все для тебя, любовь моя, — говорит Сонхва, притягивая Хонджуна ближе для поцелуя. Хонджун издает сладкий тихий довольный звук, обвивая руками шею Сонхвы, и сердце Сонхвы смягчается. Они долго и лихорадочно целуются, наскоро снимая друг с друга пижамы. Хонджун не покидает колени Сонхвы ни на секунду, — Сонхва не позволяет ему, он просто приподнимает бедра, чтобы снять с них обоих штаны, а затем, входит в него скользкими от смазки пальцами. Когда Хонджун готов, он направляет его вниз на свой член, и целует сладкий, довольный вздох изо его рта, откидываясь на спинку кровати. Хонджун начинает двигаться самостоятельно… но спустя некоторое времени он обвивается ногами вокруг талии Сонхвы, передавая весь контроль любовнику. Его руки сжимаются на плечах Сонхвы, их взгляды встречаются. Это очень похоже на тот день в студии, за исключением того, что кое-что все же отличается. В тот день глаза Хонджуна были напряженными и тлеющими… но теперь они открыты и искренни. Сонхва хочет вечно наслаждаться этим взглядом. Голова Хонджуна со вздохом откидывается назад, и Сонхва наклоняется, проводя языком по длинной линии горла, мягко покусывая подбородок. Хонджун задыхается от удовольствия, он умоляет — о чем именно, можно только догадываться, его слова — беспорядочная мешанина из сломанных слогов и стонов удовольствия. Сонхва просто дает ему всё, что может; он трахает его сильнее, держит его крепче, прижимается губами к его горлу, пока Хонджун не вздрагивает и не кончает, даже не прикоснувшись к себе. Сонхва бормочет похвалы, двигая бедрами до тех пор, пока Хонджун не обмякнет, а затем поворачивается, чтобы уложить его на кровать, вытаскивая и снимая презерватив, чтобы кончить младшему на живот. Хонджун наблюдает за ним затуманенными глазами, утренний свет падает на его лицо немного иначе, нежели в его собственной спальне. Но он по прежнему прекрасен.

***

Сонхве требуется три дня, чтобы завершить расследование и все подготовить. Просмотр многочасовых отснятых материалов из здания студии, которые было сложно получить, съедает большую их часть. Он распечатывает несколько копий нужных документов, аккуратно раскладывает их по папкам и звонит Идэну, чтобы договориться о встрече с генеральным директором KQ Entertainment. Идэн делает это, полагая, что если он должен разоблачить человека, стоящим за всем этим, то имеет смысл пойти прямо наверх, чтобы сообщить непосредственно тому, кто принимает важнейшие решения. Сам Идэн не имеет большой власти вне продюсирования песен. Не то чтобы он мог уволить кого-то. На следующее утро Сонхва направляется в здание KQ Entertainment с маленькой папкой под мышкой, в которой хранится информация, решающая их будущее. После того, как помощник администратора говорит ему, что он может войти, открывая ему дверь, он входит в кабинет генерального директора. Он не кланяется. — Пак Сонхва! Я был удивлен, когда Иден-щи сказал мне, что ты просил о встрече. Должно быть, это важно, поэтому я нашел время. — Уверен, у вас плотный график, — Сонхва прямо отвечает. — Естественно, — мужчина смеется, указывая на диван перед своим столом. Сонхва не садится. Старший мужчина откашливается, — итак, что я могу сделать для телохранителя Хонджуна? — Вы можете взглянуть на это, — говорит Сонхва, протягивая тому папку. Сначала он пролистывает её почти рассеянно, пока что-то не бросается ему в глаза. Он смотрит ближе на документы, сглатывая, — доказательства, которые я собрал, работая в качестве телохранителя Хонджуна-щи. Было несколько несвязанных между собой инцидентов, но в целом, подавляющее большинство угроз, как я выяснил, исходят от сотрудника KQ Entertainment. Генеральный директор чешет подбородок. Безвкусное золотое кольцо блестит на безымянном пальце, отражая свет. — Ты, — Сонхва заканчивает. Старик снова откашливается. — Ты единственный, у кого это есть? — Ты принимаешь меня за дурака? — Сонхва недоверчиво усмехается. Генеральный директор закатывает глаза, отталкивая папку от себя. — Если ты идешь ко мне, а не к полиции или прессе, я должен предположить, что тебе что-то нужно. — Да. Ответы, — шипит Сонхва, — Почему? Зачем все это? — Что еще я должен был делать? Этот неблагодарный — он чертовски хорошо знал, что сделал. Положение, в которое он меня поставил, — мужчина рычит, сжимая кулаки. — Что сделано, то сделано. Зачем мстить? — спрашивает Сонхва. — И тогда бы он подумал, что все в порядке? Что это не катастрофа? — генеральный директор возражает, — после того, что он натворил, я потерял четверть наших инвесторов. — Какая у тебя была цель? Что ты получаешь, терроризируя его? Определенно заголовки, которые дали понять любому другому айдолу, который мог бы подумать о признании, что индустрия — страна — не готова к этому. Но что ты выиграл? — Немного мести, я полагаю, — он издает многострадальный вздох, откидывается на спинку стула и пожимает плечами, — единственное наказание, которое я мог придумать. — Нет… это было нечто большее, — настаивает Сонхва, внимательно наблюдая за ним, — ты… хотел избавиться от него, но не мог сам расторгнуть его контракт. Это должно было быть его решение, иначе ты потерял бы большую часть публики. Значит, ты хотел, чтобы он ушел из индустрии. Мужчина соглашается с этим, склонив голову. — В каком-то смысле. Осознание приходит к Сонхве, и он приходит в ужас. Ему нужны весь его самоконтроль, чтобы не сломать шею этому человеку, сидящему перед ним. Генеральный директор должен заметить, как на его лице под тщательно скроенной маской апатии промелькнула какая-то эмоция. — Ты скажешь ему? Сонхва прищуривается. — По какой причине я должен этого не делать? — Мальчик может сломаться из-за этого. Сонхва ощетинивается. — Он прошел через многое и остался сильным. Из-за тебя. Не смей притворяться, что тебя это заботит. — Все еще защищаешь его? Его даже здесь нет. Ты хочешь денег? Я могу предложить тебе это. Думаю, этого могло бы хватить до пенсии. — Ты думаешь, что… можешь подкупить меня, — говорит Сонхва так недоверчиво, что это почти вопрос, — раньше я работал на президента. Мое молчание не может быть куплено, особенно таким человеком, как ты. — Тогда почему мы ведём этот разговор? — спрашивает генеральный директор почти скучающим тоном. Сонхва бросает папку на стол, прежде чем сесть, его слова ядовиты, когда он говорит. — Мы ведем переговоры.

***

Позже Сонхва сидит напротив Идэна в главном конференц-зале штаб-квартиры KQ Entertainment, содержимое этой маленькой папки разложено по темному столу перед ним, а другой мужчина только моргает, глядя на него в полном замешательстве. — Погоди минуту. Объясни это еще раз. Сонхва терпеливо складывает руки. — Ваш генеральный директор в значительной степени был тем, кто терроризировал Хонджуна этими угрозами. Нападение с кислотой… он не имел к этому никакого отношения, но он приложил руку к созданию движения, которое в конечном итоге привело к этому. — Он… но почему? — Причин не так много. Расплата за то, что Хонджун выступил публично без разрешения компании, оставив его между молотом и наковальней с инвесторами и публикой. Это и… — Сонхва морщится, сжимая кулак под столом, — я полагаю, что он чувствовал, что единственный выход — заставить Хонджуна либо уйти из индустрии, либо покончить с собой. В обоих сценариях он получает прибыль от продаж альбомов, пока пытается создать другой источник дохода, который займет пустое место. — Новая группа, — Иден бормочет, осознавая. — Как раз вовремя. Иден усмехается. — Это кажется нелепым. Но… я не думаю, что ты из тех людей, которые могут просто выдумывать что-то подобное. К тому же... Он смотрит на улики, разложенные перед ним, и со вздохом качает головой. — Итак, что мы теперь делаем? — Теперь я представляю все это Хонджуну и спрашиваю его, как он хочет действовать. В конце концов, это его выбор. — Это убьет его, если он узнает. — Ты же не думаешь, что я не должен говорить ему, — это почти вопрос. — Честно говоря, я думаю, мы должны позволить нашему генеральному директору тихо уйти в отставку и сделать вид, что это просто решение совета директоров. Член правления, которого ты рекомендовал на замену, Ким Гюшик-щи, я думаю, что он хороший человек и с гораздо большей вероятностью поддержит Хонджуна. — Я не знаю, смогу ли я солгать Хонджуну, — признается Сонхва, хмурясь. Трудно было не заметить, что вчерашний мальчишка опознал генерального директора KQ как человека, который заплатил ему за то, чтобы он бросил кирпич в окно. Ему удалось промолчать об этом только потому, что он еще не мог быть уверен. Но сейчас… Теперь у него были доказательства. Признание. Должен ли он просто… скрывать всё это от Хонджуна? Чтобы пощадить его сердце? — Просто подумай об этом, — говорит Идэн, многозначительно глядя на него. — Ты бы сказал ему? — спрашивает Сонхва мягким голосом. — Если бы я был на твоем месте? Я не думаю, что смог бы,— признается Идэн, — он хороший ребенок. Чувствительный. Он… Я давно его знаю, понимаешь? Первые его треки, которые я когда-либо слушал, если я не выражал своей непосредственной любви к ним, он просто был убежден, что они недостаточно хороши. Что они были мусором. Идэн смеется, качая головой. — И ты знаешь… по крайней мере, два из них были на вершине чартов, когда он в конце концов их выпустил. Сонхва улыбается, меланхолично и ласково. Это похоже на Хонджуна, сомневаться в собственной гениальности. — Я просто… я тебе не завидую, — Идэн хмурится, пихая лежащие перед ним бумаги с немалой долей презрения. Сонхва и сам себе не завидует. На этот раз он не знает, что делать.

***

Когда Сонхва возвращается домой, Хонджун ждет его, как и в предыдущие дни. Если раньше он был полностью сосредоточен на своем ноутбуке, свернувшись калачиком на диване, то теперь он суетится по кухне в фартуке Сонхвы. Он выглядит немного испуганным, когда старший входит, остановившись у плиты, как олень, застигнутый парой фар. — Сонхва-хён! Ты так рано дома! Я думал, ты будешь… отсутствовать дольше. — Я справился со всем немного раньше, чем ожидал, — он снимает туфли и надевает домашние тапочки, прежде чем идти на кухню. Он выключает одну из конфорок, когда видит, что кастрюля на ней начинает опасно пузыриться, затем наклоняется и целует Хонджуна, обвивая рукой его талию и притягивая к себе. Он не уверен, почему он это делает. До сих пор они целовались только тогда, когда Хонджун искал утешения. Возможно, сейчас его ищет Сонхва. Он целует Хонджуна медленно и сладко, и он чувствует, как Хонджун тает в его объятиях, одна рука ложится ему на грудь, а другая сжимает деревянную ложку, которую он держит. Однако он точно знает, почему он это делает. Когда он отстраняется, и Хонджун смотрит на него из-под полуприкрытых век, он понимает. Кажется, он что-то ищет в его лице, но Сонхва прерывает этот момент, оглядываясь на плиту. — Что это? Хонджун запинается, немного отступая. — Я, ах. Ну, ты всегда злишься на меня за то, что я не ем ничего, кроме рамёна, поэтому я подумал, что попробую что-то приготовить. Для нас. Сонхва нежно улыбается, целуя его в лоб, прежде чем взять ложку у Хонджуна и повернуться к плите. — Все в порядке. Давай я помогу тебе с этим. И мы можем поговорить после обеда. — Поговорить? — Хонджун на мгновение кажется обеспокоенным, пока не видит, что Сонхва слишком спокоен для того, чтобы объявлять о чём-то ужасном, — о, расследование? — После еды, любовь моя, — настаивает Сонхва, целуя его в щеку по дороге к рисоварке. Итак, они готовят и едят, и Хонджун поначалу кажется немного беспокойным, но в конце концов он позволяет своему напряжению улетучиться и просто наслаждается их мирным совместным временем. Они вместе моют посуду, и после того, как последняя тарелка высушена, Хонджун многозначительно смотрит на него. Сонхва сжимает губы и делает долгий вдох через нос. Он не хочет нарушать эту атмосферу, это сладкое удовлетворение… но он должен. — Итак, хм. Твое расследование. Ты… нашел что-нибудь? — Я нашел кое-что, да. Я думаю, что с этого момента всё будет не так, как раньше, — говорит Сонхва, пытаясь быть расплывчатым. Он задается вопросом, согласится ли Хонджун просто… отпустить ситуацию Но это не совсем справедливо по отношению к нему. Хонджун с сомнением смотрит на него. — И все? — Иногда все не так, как в кино, — Сонхва говорит ему, — не всегда есть драматическое развитие событий или какой-то гнусный заговор и плохой парень, кудахчущий в своем подвале, которого я могу убить. Иногда это просто куча случайностей и несколько встревоженных фанатиков, некоторых из которых нам так и не удается найти. Иногда я просто делаю свою работу, а ты делаешь свою, и мы просто… живем своей жизнью. — Ты говоришь так, будто намекаешь на то, что я смотрю слишком много дорам и голливудских боевиков, — Хонджун бормочет, дуясь. Сонхва усмехается. — Может быть. Но жизнь не всегда такая. — И все же. Должно быть кое-что еще, верно? — Хонджун давит. Сонхва вздыхает. — А если да? Ты правда хочешь знать? Даже если ответ будет ужасен? Самое худшее, что ты можешь себе представить? Хонджун сглатывает. — Сонхва-хён? — Возможно, я уже должен знать тебя достаточно хорошо, но… я иногда все еще сомневаюсь, — Сонхва продолжает, — в основном потому, что другие также считают, что знают, что лучше для тебя, и я не хотел бы проявлять неуважение к их мнению, поскольку твои постоянные коллеги и друзья… — Я хотел бы знать, — Хонджун говорит ему тихим голосом, — но ты и так это знаешь, я думаю. Сонхва мягко, меланхолично улыбается и кивает. — Да. Я просто беспокоюсь о том, что будет после. Растерянность, чувство предательства, может быть, даже неуверенность в себе, чувство вины… Теперь Хонджун выглядит уверенным. — Сонхва-хён, если ты что-то знаешь, я бы хотел, чтобы ты рассказал мне. Если ты знаешь… — Я знаю, — Сонхва перебивает, — я знаю, и я скажу тебе. Но прежде чем я это сделаю, я хочу, чтобы ты знал, что я уже сделал всё необходимое. И… я думаю, тебе следует сесть. Хонджун делает глубокий вдох, затем выдыхает. Он выглядит так, будто его сердце вот-вот остановится, как будто он уверен, что его вот-вот вырвут прямо из груди. Он снимает одолженный фартук и кладет его на стул. Он направляется в гостиную к маленькому белому кожаному креслу, стоящему рядом с диваном. И садится. Сонхва присоединяется к нему в гостиной, садится на край ближайшего к нему дивана, как только берёт в руки папку. Он сглатывает, но он спокоен. Его вид мягок, он хочет обращаться с информацией — обращаться с Хонджуном — с максимальной осторожностью. Он делает успокаивающий вдох. — Это был твой генеральный директор, — говорит Сонхва, и внезапность заявления, его прямолинейность явно застает Хонджуна врасплох. — Ч-что? — Я собрал все доказательства, чтобы при необходимости направить их в соответствующие органы и средства массовой информации. Он также признался мне в этом, когда я встречался с ним, и раскрыл свои мотивы, — объясняет Сонхва, передавая ему папку. — Это потому, что я признался, не так ли? Без управления компанией, без его одобрения. Он не мог просто расторгнуть мой контракт, потому что сейчас у него нет запасного артиста, а голос фанатов все еще имел сильное воздействие, — предполагает Хонджун, листая папку. Не нужно быть гением, чтобы понять это, — это было… что именно? Просто месть? Для того, чтобы я почувствовал свою вину? Сонхва кивает. — Единственное подходящее наказание, которое он мог придумать. Он надеялся, что это заставит тебя покинуть компанию. И индустрию в целом. — У него почти получилось, — Хонджун бормочет, и в некотором смысле это признание, — определенно были дни, когда я просто… хотел, чтобы все это прекратилось. Когда я чувствовал, что в этом нет смысла, потому что я не мог двигаться дальше. Я был почти уверен, что моя мечта больше не стоит того усилий. — Он недооценил твою силу, — мягко говорит Сонхва. — Ты помог, — говорит ему Хонджун, улыбаясь и наклоняясь, чтобы положить руку ему на колено, — ты помогаешь. Сонхва накрывает руку Хонджуна своей, нежно сжимая. — Я надеюсь, что смогу помочь больше в будущем. Хонджун испускает вздох, пронизанный страхом. — Продолжай. — Мы можем сделать это несколькими способами, — Сонхва начинает, — он согласился уйти с поста генерального директора в обмен на то, что все это будет храниться в тайне и вне суда. Хонджун моргает, на его лице явное потрясение. — Ты… ты его шантажировал. — Это… больше было похоже на стимул, — Сонхва исправляет, но это, честно говоря, семантика, — в таком случае, я закрепил за тобой двадцать процентов акций KQ Entertainment при сменившем его генеральном директоре, и меня заверили, что генеральный директор действительно учитывает твои интересы. Хонджун начинает с этого. — Акции? За мной? На самом деле, это удивительно. Для айдола, который только начинает свою карьеру, как Хонджун, это неслыханно. Это также кое-что значит. Сонхва чертовски хорошо это знает. — Я бы купил для тебя всю Корею, если бы это было в моих силах, — Сонхва говорит ему, и его мягкая, серьезная улыбка — признак того, что он не шутит. Хонджун выдыхает, ошеломленный. — И что? Если я хочу, чтобы он был публично разоблачен, мы проходим через весь грязный судебный процесс, и мне приходится бороться, чтобы хотя бы попытаться добиться хоть какого-то правосудия? — Иногда лучшие победы — личные, — говорит Сонхва, сохраняя нейтральный тон, — но если ты хочешь, чтобы общественность узнала, я отправлю все в прессу. Это будет твой выбор. Хонджун вздыхает, протяжно, тихо и немного побежденно. — Я бы предпочел… молчать об этом. Как бы я не хотел, чтобы люди знали, что он был мерзким придурком, я бы предпочел, чтобы мое имя тоже не имело такой дурной славы, понимаешь? Сонхва кивает, многозначительно указывая на папку. — Ты всегда можешь сохранить его на черный день. На всякий случай. Хонджун удивленно поднимает брови. — Шантаж и удар в спину? Ты действительно не тот прямолинейный военный, каким я тебя считал. Ты безжалостен. — Только когда дело касается тебя, любовь моя, — говорит Сонхва, и он не против сделать такое признание, — он также собирал это. Он на мгновение выходит в холл, неся коробку, стоявшую у двери. Сотни писем и несколько игрушек. Некоторые из них украшены сердечками, радугой и блёстками. — Письма и подарки от фанатов. Гораздо больше, чем он на самом деле отдавал. Их в десять раз больше, чем тех ненавистных посланий, что ты получал, — говорит Сонхва, ставя коробку на журнальный столик, — есть больше. Несколько ящиков. Ты сможешь забрать их, когда ты будешь готов. Слезы наворачиваются на глаза Хонджуна. Это слезы радости, но в них есть сожаление… о незнании. Сонхва хочет избавиться от них больше всего на свете. Он встает на колени перед Хонджуном на пол, осторожно обхватывая его щеки и позволяя большим пальцем вытереть слезы, когда они начинают капать. Хонджун плачет у него на руках, но на этот раз, по крайней мере, в этом есть облегчение.

***

Устранение последствий заняло несколько недель, заполненных тонной бумажной работы и пресс-конференциями. Сонхва не дает Хонджуну даже связаться с бывшим генеральным директором, за что он явно благодарен. Новый человек, пришедший на эту должность, кажется достаточно милым и добродушно улыбается, когда пожимает руку Хонджуну, утверждая, что он рад работать с ним в будущем. Сонхва много работал. На следующий день, после встречи с новым генеральным директором и Идэном для обсуждения деталей, он встречается с Хонджуном, чтобы ввести его в курс дела. — Кто все эти парни? — спрашивает Хонджун, просматривая файлы, которые дал ему Сонхва; в основном профили пожилых мужчин, одетых в элегантные костюмы, и резюме. — Новые телохранители и сотрудники службы безопасности, которые KQ Entertainment будут иметь в штате,— объясняет Сонхва, — я подумал, что ты, возможно, захочешь узнать первым. Хонджун поднимает взгляд, и в его взгляде есть что-то, что немного разбивает Сонхве сердце. — Узнать первым…? Но... ты сказал, что не уйдешь... — Я не ухожу, — уверяет Сонхва, в ужасе от того, что он чем-то намекнул на это. — Тогда почему...? Сонхва хмурится. — Прости, это было самонадеянно с моей стороны? — Думаю, это зависит от того, что ты имел в виду. Хонджун пристально на него смотрит. Сонхва задается вопросом, делает ли младший это нарочно, потому что ему нравится смотреть, как он извивается. Скорее всего, Сонхва сделал что-то, чтобы заслужить это. Вероятно. — Я предположил, что сейчас лучше заняться логистикой на случай, если вы захотите продолжить эти… отношения между нами, — Сонхва старается не звучать слишком холодно, когда говорит это. Каким бы ни было решение Хонджуна, он будет его уважать… но это не значит, что он не хочет … Он также старается не звучать слишком обнадеживающе, когда говорит: — Особенно в случае, если ты планировал обнародовать это. — Ой, — лицо Хонджуна заметно смягчается, — ты… думаешь, мы можем? Не слишком ли рано? — Это полностью твое решение. Ты тот, у кого есть публичный имидж, — Сонхва напоминает ему. — У тебя тоже будет, если я соглашусь, — Хонджун возражает, — это твое решение столько же, сколько и моё. Сонхва дружелюбно пожимает плечами. — Я согласен со всем, что ты решишь. Я буду рядом, несмотря ни на что. Хонджун берет его руку в свою, переплетая их пальцы. — Я не знаю, это просто. Много мыслей прямо сейчас. Мне может понадобиться время, чтобы… ты знаешь. Разобраться во всем. Сонхва кивает. — Когда придет время, ты узнаешь, любовь моя, — он говорит ему, — просто доверься мне. По тому, как Хонджун улыбается ему, Сонхва знает, что об этом не стоит беспокоиться.