just trust me

Около недели все спокойно, а это значит, что, вероятно, пришло время для другого инцидента. Сонхва начинает чувствовать тревожную закономерность, и кажется, что Хонджуну не разрешается прожить больше недели или двух без проишествий. В данном случае это даже не напрямую. KQ Entertainment объявляют о своем намерении в ближайшем будущем дебютировать с новой айдол-группой. Как и ожидал сам Хонджун, в ней примут участие два рэпера-стажера, Минги и Джунён, а также мощный вокалист Чонхо, которого Хонджун встречал на одном реалити-шоу. И, возможно, что танцор по имени Юнхо тоже может быть в финальном списке. Это должно быть радостной новостью. Хонджун в восторге, когда слышит это, отправляет текстовые поздравления Минги и Джунёну и в целом просто взволнованно болтает об этом с Сонхвой, пока они в студии. Но как приходит его хорошее настроение, так оно и уходит. Он переходит от выбора между несколькими разными ресторанами, чтобы отвести их на праздник, к тому, чтобы пялиться в экран своего телефона в гробовой тишине. Очевидно, Хонджун снова маниакально проверяет свой телефон, и Сонхва задается вопросом, не виноваты ли в этом социальные сети. Он рискует заглянуть в твиттер на своем телефоне, и его теория подтверждается. Многие комментируют, как они надеются, что никто из участников не является геем, или утверждают, что они будут счастливы, когда дебютируют группу, чтобы KQ мог «запереть Хонджуна в подземелье, чтобы все о нём забыли». Конечно, ненависть — это еще не все; есть много людей, дарящих свою поддержку, несмотря ни на что, даже гиперболически заявляя, что будущие участники могут принадлежать ЛГБТ-сообществу, но Сонхва достаточно хорошо знает, что Хонджун слышит ненависть гораздо громче, чем любовь и поддержку. Сонхва знает из приглушенных разговоров Хонджуна за чашкой кофе с Минги, что Минги не гетеросексуален, но не собирается признаваться в ближайшее время. Хонджун даже не посетовал на отсутствие общественной солидарности; он только сказал ему делать все, что он должен, и все, что он считает правильным. Сонхва не может винить его за то, что он хочет хранить это в секрете. Сонхва блокирует свой телефон и кладет его в карман, вставая. Хонджун даже не поднимает глаз; он слишком увлечен чтением словесной войны в комментариях в инстаграме. Телохранитель тихо вздыхает, затем прочищает горло. — Возможно, тебе следует назвать это ранним вечером. Он предлагает, тон слишком многозначительный. Другой все еще не смотрит вверх, листая, листая, листая. — Да ладно, я еще не успел даже- — Хонджун-а, — Сонхва говорит мягко, но настойчиво. Это заставляет Хонджуна поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Сонхва использовал его имя только в пылу страсти. Однако они не на публике, так что он не видит причин не делать этого сейчас. — Давай пойдем домой, — Сонхва пытается еще раз, и, наконец, Хонджун кивает, запихивая телефон в карман толстовки, даже не отводя от него взгляда, как будто не хочет прерывать момент. Он забирается на пассажирское сиденье машины Сонхвы, тихий и задумчивый. Он смотрит в окно на быстро садящееся солнце, наблюдая, как оно окрашивает небо в пурпурные и оранжевые тона. — Так рано. Что я вообще буду делать с собой всю ночь? — Хонджун небрежно комментирует. Он, кажется, осознает, как это можно было понять, и немного наклоняет голову, морщась, — я просто имею в виду, что я не привык иметь так много свободного времени. — Мы могли бы посмотреть фильм, — предлагает Сонхва. Он не уверен, почему он втянул себя в этот сценарий, но это еще один пример того, как вещи слетают с его языка прежде, чем он их обдумает. У него никогда не было такой проблемы до Хонджуна. — Мм, может быть, что-нибудь легкое. Можем ли мы посмотреть тот, в котором есть миньоны? Сонхва понятия не имеет, почему его спрашивают; Хонджун может смотреть все, что ему заблагорассудится. Но он задается вопросом, что, может быть, Хонджуну нужен кто-то, чтобы сказать ему, что все хорошо. Иногда людям нужно быть уверенными, что те мелочи, которыми они любят заниматься, в порядке. — Конечно, если ты хочешь. Судя по тому, как сияет Хонджун, он думает, что это именно то, что тому нужно было услышать. Оставшуюся часть пути Хонджун проводит, сравнивая достоинства всех фильмов, в которых фигурировали миньоны, и Сонхва понимает, что это маленькие желтые штучки в комбинезонах, которые фанаты всегда дарят ему. Он не особо разбирается в поп-культуре, поэтому для него неудивительно, что раньше он лишь мимоходом видел их. Теперь Сонхва понимает, почему домашние тапочки Хонджуна имеют такую нелепую форму, и почему эти игрушки расставлены по всей квартире. К тому времени, когда они прибыли, настроение Хонджуна немного улучшилось. Сонхва чувствует, что тот все еще хочет просто расслабиться и отдохнуть. Он берет для Хонджуна несколько его любимых закусок, прежде чем устроиться с ним на диване, прижав младшего к груди. Он позволяет кончикам пальцев лениво играть на коже, пока Хонджун ест и смотрит свой мультфильм. Сонхва на самом деле не обращает внимания, вместо этого он отслеживает подъемы и опускания груди Хонджуна, случайные взрывы сладкого смеха, мычание одобрения, когда он нежно почесывает голову или рисует бессмысленные узоры под его рубашкой. Когда Сонхва нежно целует изгиб его плеча, Хонджун мягко хихикает и прижимается головой к голове Сонхвы, пока угол не станет подходящим, наклоняется и целует в щеку. Сонхва не думал, что это когда-нибудь будет так. Это… мило. Это по-домашнему. Он полностью ожидал, что Хонджун будет твердо сосредоточен на физическом, на погоне за сексуальной связью после такого количества адреналина и страха. Но когда он сидит вместе на диване с Хонджуном, уютно устроившимся у него на руках, он думает… это нечто большее, чем он когда-либо ожидал. Это задатки отношений. Если он позволит себе взглянуть на все эти прогулки, которые они проводят вместе, на все походы в кафе, на остановки с мороженым и на походы по магазинам — те, где они будут только вдвоем, разговаривают, узнают друг друга, — если он позволит себе рассматривать их как свидания, то это кажется… неизбежным. Это похоже на естественный процесс. Начало влюбленности. Эта мысль немного пугает Сонхву, потому что он не может знать, каковы чувства Хонджуна по этому поводу. Для него это могут быть просто удобные отношения… и, если это так, то Сонхва может это уважать. Он айдол, а это значит, что его жизнью и временем управляют до неприличия на микроуровне. Сонхва там почти постоянно, его присутствие никого в компании не касается, и они хорошо ладят. Все удобно. Это говорит о том, что Хонджун тоже увидел бы его удобным. Но то, как Хонджун смотрит на него после сладкого поцелуя в губы… есть что-то настолько искреннее в том, как он прикрывает глаза, как его нос морщится, когда он наклоняется и тыкается им в нос Сонхвы. Это не похоже на удобство . Похоже на- Внезапно Сонхва вырывается из своих мыслей громким треском, раздающимся сзади, сопровождаемым звуком разбитого стекла и тяжелым стуком. Хонджун издает крик, автоматически закрывая уши. Сонхва наваливается на Хонджуна, инстинктивно прижимая его к подушкам. Он ждет, но больше ничего не происходит. Тяжело видеть такого Хонджуна, его лицо охвачено паникой и растерянностью. Он предпочитает те моменты, когда они одни, и Хонджун не беспокоится ни о чём. Сонхва успокаивает свои блуждающие мысли, прислушиваясь. Он слышит далекие шаги; скрежет ботинок по тротуару. Кто-то бежит. — Лежи, не двигайся, — шепчет Сонхва, мягко, как только может, прежде чем вскочить. Он быстро оценивает местность; разбитое стекло, обшарпанный деревянный пол, кирпич с оскорблением, нацарапанным злобно-красной краской… а за окном убегающая во тьме фигура. Это его единственная зацепка. Он не может позволить этому ускользнуть. — Хонджун-а, стой здесь! — Сонхва окликает его через плечо, принимая решение за доли секунды. Глупое решение, на самом деле, но у него нет альтернатив. Он выбегает прямо через разбитую стеклянную дверь, избегая осколки, прежде чем перепрыгнуть через перегородку балкона. Хонджун протестующе взвизгивает, он слышит это в тот момент, когда подпрыгивает. Это маленькое здание, но они на втором этаже. Это не самое низкое падение, которое он совершал, намеренно или случайно, если уж на то пошло, и он фиксирует приземление, предотвращая любые переломы или растяжения. — Оставайся там! — Сонхва настойчиво кричит в ответ, оставляя свои домашние тапочки на месте, когда бежит за подозреваемым. Асфальт и тротуар не лучший вариант для его босых ног, но все, что не является настоящей обувью, в любом случае только замедлит его. Он бежит по улице, круто поворачивая за парнем. Он маленький; у него ноги намного короче, чем у Сонхвы, и он не особо спортивен. Сонхва догоняет его менее чем за минуту. Он хватает его, повалив на землю. На нем кепка и маска, и когда Сонхва срывает их, он замирает. Это ребенок. Это ребенок, и он выглядит напуганным. Сонхва делает самое серьезное выражение лица, поднимает его на ноги и говорит суровым тоном: — Пацан, у тебя есть три секунды, чтобы объяснить, какого черта ты только что это сделал. — Э-это была не моя идея! — ребенок заикается, глубоко и тяжело дыша, — тот старик, о-он заплатил мне за это. Он дал мне деньги, и адрес, и кирпич, и все! Я не думал, что кто-то выпрыгнет из окна и побежит за мной... — Сколько ему лет? — спрашивает Сонхва, — моего возраста? Старше? — Я не знаю, старше? Он был в темных очках, я толком не видел! Сонхва хмурится. Это всего лишь зацепка. Он не может удержать его тут, но и не может позволить ему ускользнуть. Он вытаскивает свой телефон, просматривая фотографии. — Кто-нибудь из этих парней выглядит знакомым? —он медленно пролистывает их, показывая ребенку. У него есть фотографии некоторых исполнителей KQ, стажеров, руководства и персонала, фотография подозреваемого в нападении с кислотой и несколько фотографий, которые он взял из профилей в социальных сетях из некоторых онлайн-угроз, которые они отследили через IP-адрес. Он пролистывает около половины из них, прежде чем ребенок останавливает его. — Он! Я думаю, это был он! Сонхва смотрит на экран, хмуря брови. — Ты уверен? — Да, он довольно сильно схватил меня за плечо, и я помню это кольцо, мне было немного больно. Сонхва хмурится, кивая. — Хорошо. Можешь идти… но больше не бери денег у незнакомцев за сомнительные вещи по ночам, ладно? — Не надо повторять мне дважды. Он ворчит, отряхиваясь, прежде чем отправиться в противоположную сторону. Сонхва вздыхает, долго глядя на фотографию на экране своего мобильного телефона, прежде чем закрыть галерею. Он кладет его в карман и направляется обратно в квартиру, задаваясь вопросом, что он собирается сказать Хонджуну.

***

— Что это, черт возьми, было? — хрипит Хонджун, позволяя Сонхве вернуться в свою квартиру, снова надев тапочки, которые он подобрал внизу. По крайней мере, у него хватило здравого смысла говорить тише, так как уже довольно поздно. В любом случае, похоже, что никто из соседей не удосужился проверить источник шума, что, вероятно, говорит о том, насколько люди, живущие здесь, держатся особняком. — Непродуманный план. Скорее быстрая реакция, если честно. Это была зацепка, — вздыхает Сонхва. — Он ушёл? — спрашивает Хонджун более сдержанным тоном. — Я… отпустил его. Он был ребенком. Слишком молод, чтобы понять, насколько это глупо. Он сказал, что пожилой мужчина заплатил ему за это. Сонхва говорит ему, решив быть честным. Хонджун начинает с этого: — Заплатил? Он знал, кто этот парень? Сонхва хмурится. — Ребенок действительно не видел его лица. Он не мог быть уверен. — Я понимаю, — Хонджун бормочет, удрученный, — тогда шансы, что это было зацепкой, малы. — К сожалению, — отвечает Сонхва, переводя взгляд на кирпич на полу, окруженный осколками стекла, — если ты хочешь привлечь полицию, я им позвоню. Но если нет, я должен убрать это. — Нет… никакой полиции, — говорит Хонджун, качая головой, — не похоже, что в этом есть смысл. Сонхва молчит, но это не значит, что он не сожалеет об этом. Он идет и достает метлу из кухонного шкафа, настаивая на том, чтобы Хонджун остался на месте, пока он убирается. Он не уверен, попало ли что-то еще вместе с кирпичом или насколько далеко разлетелось стекло, поэтому он не хочет рисковать тем, что Хонджун поранится. После того, как пол вымыт, а кирпич и стекло убраны, он приклеивает пленку к пустой раме раздвижной двери балкона, чтобы не допустить проникновения насекомых. По крайней мере, несколько дней дождя не будет, так что пока, скорее всего, все будет хорошо. — Завтра я пропылесошу, потому что уже немного поздно, и я не хочу злить ваших соседей, — Сонхва говорит ему, когда заканчивает, — мы также можем вызвать кого-нибудь, чтобы починить это утром. Хочешь сегодня переночевать у меня? Хонджун оживляется. — У тебя дома? — Я знаю, что ты живешь на втором этаже, но мне все равно не нравится мысль о том, что между тобой и внешним миром нет большого физического барьера, — объясняет Сонхва, указывая на то место, где вздымается плёнка, когда дует ветер. — Нет, да, это было бы… да. Позволь мне просто… взять кое-что, — Хонджун заикается, направляясь в свою спальню. Он берет с собой только свою любимую подушку, зарядку для телефона и толстовку на случай, если ему станет холодно. Он идет с Сонхвой через несколько дверей вниз, и Сонхва видит, как он в шоке моргает, когда они входят в его квартиру. — Боже мой, здесь как в операционной, — говорит Хонджун, по-видимому, обращая внимание на безупречный, в основном белый декор. — Вот как выглядят полы, когда у вас есть что-то, называемое шваброй, — Сонхва шутит в ответ. — Да, и навязчивое стремление к чистоте, — Хонджун бормочет. — Я отправлю тебя обратно в твою квартиру, если ты будешь вести себя неблагодарно, —Сонхва хмурится. — Нет, ты не будешь, — самодовольно заявляет Хонджун. Сонхва вздыхает. — Нет, не буду. Хонджун победоносно улыбается. — Держу пари, у тебя бы случился приступ, если бы я попытался заставить тебя трахнуть меня где угодно, кроме кровати, после того, как ты расстелил тонну полотенец, а? Выражение лица Сонхвы не выдает никаких эмоций, когда он отвечает: — Ты можешь находиться на любой поверхности, на которой пожелаешь. — После этого я бы просто тщательно помыл ее, конечно, — он продолжает лаконично, прочищая горло, — но сегодня вечером… Я думаю, тебе стоит просто поспать. Это был адский вечер. Хонджун смеется, выглядя немного удивленным. — А, я вижу, отбросил некоторые из этих формальностей! Ты наконец начинаешь говорить, как человек, родившийся в нашем веке. — Я собирался сказать «суматошный», но подумал, что ты можешь придраться ко мне за это, — с ухмылкой признается Сонхва. Хонджун качает головой, протягивая руку. — Тогда спать. Пойдём спать? — Это моя квартира,— напоминает Сонхва, все равно кладя свою руку в чужую, — разве не я должен тебя спрашивать? — Тебе следует спросить, — Хонджун соглашается, не двигаясь в спальню. Сонхва ухмыляется ему, фыркая от смеха. Его голос невероятно мягок и ласков, когда он наклоняет голову в сторону двери спальни и повторяет: — Пойдем спать? Хонджун улыбается, сжимая его руку, и позволяет отвести себя к кровати.