The Right Thing/Правое дело

Энди смотрела на Миранду, забывая дышать, чему на самом деле способствовала рука Миранды, деликатно обхватившая запястье репортера, в такой позиции стало невозможным сосредоточиться на таком пустяковом деле, как дыхание. Повернувшись лицом к Миранде, Энди могла представить себе только один возможный исход, и хотя она фантазировала об этом в деталях уже несколько недель и месяцев, реальность этого все еще немного пугала ее. Собрав последние остатки мужества и отбросив остатки здравого смысла, она придвинулась к Миранде. Энди не остановилась, чтобы поразиться незащищенной красоте лица Миранды вблизи, и не задумалась, какие цветочные нотки духов Миранды тонко наполняли воздух между ними. Энди осторожно прижала свободную руку к щеке Миранды, рассудив, что если она каким-то образом неверно истолковала этот момент, то это может быть немного менее неловким первым шагом. Но по дрожащему тихому вздоху, вырвавшемуся из уст Миранды, и по тому, как она прижалась лицом к ладони Энди, можно было почти не сомневаться в ее намерениях. - Так вот как ты хочешь отпраздновать, Миранда? Не дав Миранде возможности ответить, Энди запечатлела ее губы в сокрушительном поцелуе, и после несколько недель без контакта, первый пьянящий прилив новой зависимости захлестнул ее. Миранда ответила на поцелуй так, словно ее должны расстрелять на рассвете, словно суд приговорил ее к пожизненному заключению без всяких шансов на досрочное освобождение. Оседлать Миранду на заднем сиденье мерседеса было не самым элегантным поступком Энди, но слишком большое расстояние между ними было больше, чем она могла вынести. Что, казалось, вполне устраивало Миранду, судя по тому, как она схватила Энди за бедра и притянула ее еще ближе. Даже сквозь ткань брюк Энди чувствовала жар пальцев Миранды, и от одной мысли о том, куда еще они могут пойти, у нее закружилась голова. Или, может быть, это было кислородное голодание, потому что прервать поцелуй, казалось, не было вариантом, хотя Энди была не в том состоянии, чтобы жаловаться. В конце концов, они оторвались друг от друга, их хриплое дыхание было почти оглушительным в замкнутом пространстве. У Миранды был здоровый румянец на лице, ее глаза блестели от какого-то первобытного чувства, которое почти заставило Энди бояться за собственную безопасность. По крайней мере, до тех пор, пока Миранда не схватила Энди за пояс брюк и не втянула ее в еще один обжигающий поцелуй. К концу которого у Энди не осталось сил, чтобы чувствовать что-то, кроме всепоглощающей похоти. Она не знала, кто из дизайнеров вручную сшил изысканный шелковый топ Миранды, но Энди и близко не интересовалась авторством. С пиджаком Миранды, грубо спущенным с ее рук, невероятно мягкий синий шелк был последним препятствием между Энди и некоторыми из тех мест, которые ее рот намеревался посетить. Как только она вслепую потянулась к краю топа (ее рот был занят поцелуями царственной шеи Миранды), машина начала замедлять ход и остановилась. Энди предположила, что во всем виновата пробка, но внезапный толчок Миранды подсказал обратное. Когда Энди удалось опрокинуться обратно на сиденье, хорошо, что не на пол, она решила выглянуть в тонированное окно. Она не могла до конца поверить, увидев здание Элиас-Кларк, как, черт возьми, долго они целовались? Энди ждала, что Миранда выкрикнет водителю какое-нибудь указание, то ли указывая на его ошибку, то ли на внезапное изменение планов. Потому что, конечно же, даже Снежная Королева не смогла бы восстановить холод после такого поцелуя? Сама Энди практически задыхалась, как от возбуждения, так и от внезапного шока от остановки. Разве Миранда не чувствовала такой же жгучей потребности продолжать? Увидев, как Миранда пригладила свои растрепанные волосы и снова надела пиджак, Энди поняла, что, по-видимому, Миранда ничего подобного не чувствует. - Ты собираешься вернуться на работу? Это прозвучало гораздо более просяще, чем ожидала Энди, но она не могла взять свои слова обратно. Миранда уже надела солнцезащитные очки, снова готовя маску для внешнего мира. Она смотрела на Энди так, словно между ними никогда не было поцелуя, а уж тем более такого, который, казалось, вот-вот должен был остановить вращение мира вокруг. - Конечно. У меня еще целый рабочий день впереди. Журнал сам себя не выпустит, или ты об этом забыла? Из всех способов, которыми нормальный человек мог бы отпраздновать уклонение от довольно тяжелой юридической пули, Энди выбрала бы тосты шампанского (или, предпочтительно, трах с бывшим помощником), а не скромное возвращение на работу, как будто ничего не произошло. - А как же мы? Это, я имела в виду вот это. Я вроде как думала, что мы… - Что? - Огрызнулась Миранда. - Я не знаю, почему ты упорно эксплуатируешь эту мою маленькую слабость, но, конечно же, ты не думала, что я собираюсь превратить нас в Эллен и Поршу? Теперь, когда с этой ерундой покончено, у меня есть работа. Ну, во-первых, Энди хотела отметить, что она определенно будет Поршей де Росси в этом конкретном уравнении. А во-вторых, о чем, черт возьми, говорит Миранда? - Я не имела в виду церемонию посвящения. Я думала, что мы идем куда-то дальше, чем несколько поцелуев, но, эй, само собой, эти фотографии истощенных моделей не будут публиковаться сами. Миранда презрительно фыркнула в ответ на этот неумелый сарказм. Она слышала гораздо худшие критические замечания о своей драгоценной работе из гораздо более впечатляющих источников. - Честно говоря, Андреа, это не более чем блажь. После того, что ты сделала со мной сегодня, втянув Эмили и Стефани в свой маленький крестовый поход, какое право ты имеешь на меня? Теплое розовое сияние, которое всего несколько мгновений назад заливало лицо Миранды, полностью исчезло, лицо вернулось в свое обычное морозное состояние. - Ну, разве мы не должны поговорить об этом? Я не… Миранда прервала ее, подняв руку в знак отказа, жест, который мог бы отправить на кушетку мозгоправа целый этаж Элиас-Кларк, но Энди оказалась к нему совершенно равнодушной, хотя она все еще молчала по привычке. - Здесь нечего обсуждать, поняла? Возвращайся к своей печальной газетке, Андреа. Мне вообще не следовало звонить тебе. Видит бог, журналисты должны мне кое-что. Это просто нонсенс, что ты решила действовать таким образом. У Энди не было возможности ответить, указать на лицемерие Миранды, целующейся в одну минуту и потрошащей в следующую. Энди знала, что она не сделала ничего плохого, и все же она сидела на теплых кожаных сиденьях, все равно наказанная, а Миранда поправила солнцезащитные очки и одним плавным движением выбралась из машины. Ее ждала лишь горстка журналистов и фотографов, но прежде чем Энди успела что-либо разглядеть, дверь машины захлопнулась. Экран конфиденциальности медленно и со скрипом опустился, и водитель, не оборачиваясь, задал свой вопрос: - Куда едем, мисс? Энди наблюдала, как Миранда исчезла за вращающейся дверью, качая головой от того, что, черт возьми, только что произошло между ними. Миранда и ее отрицание, Миранда и ее странные маленькие игры, или просто еще один нелепый момент в их совершенно странных отношениях? Энди честно не знала, что и думать. - Я уже выхожу, но все равно спасибо. Энди открыла дверь и изо всех сил постаралась не упасть, выходя из машины. К счастью, ноги ее не подвели, и она смогла добраться до ближайшего Старбакса и потом к редакции «Зеркала» без особых происшествий. Она должна была написать что-нибудь о суде года, но впервые с тех пор, как ее вызвали в дом Миранды посреди ночи, Энди совершенно не знала, что сказать. Джон поприветствовал ее, когда она притащилась в офис, его улыбка и многочисленные вопросы о суде оставили Энди в ощущении, что она была встречена пулеметным огнем вместо приветствия. Вежливо извиняясь, она напомнила, что у нее есть крайний срок, и Джон должен убраться с ее пути достаточно быстро. Плюхнувшись в свое рабочее кресло с рваными швами и обивкой, Энди вздохнула так, что это вырвало Джоша из его изоляции с наушниками, и он бросил на нее вопросительный взгляд через мониторы компьютеров, которые образовывали единственный барьер между их столами. - Эй, Вудворд? Неужели твой собственный маленький Уотергейт окончательно потерял свой блеск? Может, они и не делились всеми своими интимными секретами за ксероксом и едва теплым кофе, но Джош знал Энди достаточно хорошо, чтобы понимать, когда работа надирает задницу. - О, ты знаешь, мой суд года только что окончился. И я должна написать историю самой невероятной женщины, которую я когда-либо встречала. Просто еще один день в офисе. Джош откинулся на спинку стула, явно не усвоив урок из того, сколько раз он приземлялся на задницу, доверяя хлипкой офисной мебели. - Я слышал, что судья отпустил ее. Это же хорошая новость, верно? Не в силах сделать ничего, кроме как пожать плечами, Энди вытащила из сумки блокнот и наушники, готовясь с головой погрузиться в работу. - Да, хорошие новости для Миранды. Теперь мне нужно написать об этом, а я не в настроении. Джош одарил ее сочувственной улыбкой, прежде чем снова надеть наушники. Очевидно, личная драма Энди не была достаточно интересной, чтобы удержать его внимание долго. Она вошла в компьютер, расправила плечи и хрустнула костяшками пальцев. Сделав глоток из бутылки с водой, стоявшей на столе, уставилась на чистый документ во всей его поразительной яркой белизне. Но с того момента, как она нажала первую клавишу, история начала писать сама по себе, Энди просто держала мысль и надеялась на лучшее. По мере приближения дедлайна она выделила весь текст и навела палец на клавишу «удалить». Вместо этого она сохранила его и отправила по электронной почте прямо Джошу. Прежде чем он успел получить уведомление, Энди собрала все обрывки записей на ее столе и бросила их в мусор. - Какого черта? Ну, это было поведение, достойное того, чтобы Джош снял оба наушника, по крайней мере. Маленькие победы, утешала себя Энди. - Я не могу больше это писать. Я не могу, я просто так погружена во все это, что ... я ухожу, Джош. С меня хватит. Джош начал было спорить, но Энди уже схватила свою сумку и куртку и направилась к выходу. Ей показалось, что Джон окликнул ее, когда она бежала по лестнице, но она не оглянулась и не остановилась, пока не оказалась в душном воздухе Нью-Йоркского вечера. Слезы потекли рекой, она рылась в сумке в поисках мобильного телефона, и не было никакой возможности сдержать рыдания, когда она нажала кнопку быстрого набора один и получила ответ Лили после трех гудков, что должно было быть рекордом. - Лили, я облажалась. У меня была эта чертова влюбленность, и все пошло не так. А теперь я думаю, что люблю ее, но она не хочет иметь со мной ничего общего. Ни один человек на тротуаре не остановился, чтобы посмотреть на Энди, хотя она была шумной и плаксивой. Она утешала себя тем, что не была самым странным зрелищем, которое большинство нью-йоркцев видит по дороге домой. Лили, к ее чести, потребовалось лишь мгновение, чтобы собраться с мыслями. - Девочка, тащи свою задницу в ближайшее такси и езжай домой. Я ухожу прямо сейчас и иду к тебе. Энди с благодарностью повесила трубку и поймала такси, как ей и было велено. Ей не нужно было говорить своей лучшей подруге, чтобы она принесла с собой всю выпивку, какую сможет найти, потому что Лили так делала еще тогда, когда они покупали алкоголь по поддельным удостоверениям личности. Таксист, казалось, не проявлял ни малейшего интереса к своей заплаканной пассажирке, и Энди была благодарна за молчание. Она снова и снова прокручивала в голове собственные слова, пока они ползли по пробкам в час пик, и осознание случившегося не становилось менее ужасным, чем больше она об этом думала.

***