Простуда

- Диаваль. Ты что, чихнул?! - Обычно у людей принято говорить «будь здоров», - отозвался с соседней ветки ворон. - Я не человек, - оскорбилась до глубины души Малефисент, приподнимаясь и касаясь его лба – кипяток. – Похоже, ты простыл, - констатировала она, сконфуженно. Осознавая, но не собираясь признавать за собой всю тяжесть вины. - По твоей милости, - не преминул напомнить ворон. – Что ж. Теперь ты, как честная фея, обязана обо мне заботиться. – Диаваль самодовольно скрестил руки на груди. Малефисент усмехнулась. Махнула на него рукой – зеленые языки магического пламени обвили его грудь, лицо. Малефисент вновь потрогала его лоб – все еще горячий. Она озадаченно нахмурилась. - Что такое… Мои чары не действуют на простую простуду? – скорее у самой себя вопросила она. - Похоже, так просто тебе не отделаться, - кивнул Диаваль. И вновь чихнул. - Сейчас договоришься, - предостерегла фея, медленно закипая, - наложу на тебя заклятье забвенья или обращу чем-нибудь склизким. - Дело твое, - пожал он плечами, - только самой же противно будет ухаживать за тяжело больным слизняком. Малефисент рассмеялась. - Ты не тяжело больной! Это всего лишь простуда. Всего-то и надо, что полежать и попить снадобье. – Нахмурившись, силой магии она приказала ветвям удлиниться и уплотниться – Диаваль оказался окружен коконом из мелких веточек и прутьев, довольно просторным, места хватило бы для двоих. – Отдыхай, я скоро вернусь. И фея соскочила со своей ветви, стремительно улетев. Диаваль, оставшись один, растянулся во всю ширь в своем подобии гамака и, закинув руки за голову, мечтательно улыбнулся одному ему известным фантазиям, зевнул. И провалился в сон. Малефисент бесшумно опустилась на соседнюю ветвь и так же тихо забралась в кокон, невольно улыбнувшись, глядя на спящего ворона. Она провела ладонью по его щеке, коснулась лба, нахмурилась – все еще горячий. Надо же было ее так угораздить – простудить его. - Диаваль, – позвала она. Ворон лишь нахмурился во сне. – Диаваль, проснись! – она тряхнула его за предплечье. Он подскочил как ужаленный. - Что такое?! - Время принимать лекарства, - пояснила Малефисент, протягивая ему флягу со снадобьем, приготовленным со всей любовью. Она постаралась собрать все самые мощные, сильнодейственные, и, следовательно, самые мерзкие на вкус ингредиенты. Диаваль пригубил глоток и, скорчившись, выплюнул все обратно, откашливаясь. - Что за гадость? Ты решила меня отравить? - Чудодейственное средство от всякой простуды. Ставит на ноги в два счета, - охотно пояснила Малефисент, злорадно улыбаясь. – Раз врач я, мои методы не оспариваются. - На вкус как протухшие опарыши, - пожаловался ворон, морщась. - Знаю, это не нектар, и тем не менее – пей. Пять глотков сейчас, пять утром. Несчастный ворон, готовясь к подвигу, взмолился: - Можно мне хотя бы это запить? Малефисент сжалилась, протягивая вторую флягу с чистой водой. Убедившись, что пациент принял лекарство, фея-надзирательница удовлетворенно кивнула. - А теперь спать. Диаваль с кислым видом вздохнул, опускаясь на спину и прикрывая глаза. - А ты споешь мне выздоровительную колыбельную? Фея покачала головой, однако, улыбаясь. - Мое милосердие не безгранично. Больной ты просто несносный, - заключила она. - Но ты же меня любишь? – рискнул уточнить ворон, за что чуть не схлопотал. - Еще слово, и пойдешь спать на землю, - предупредила Малефисент. - Вы так добры, госпожа, - хмыкнул Диаваль, никак не унимаясь. И вдруг оторвался от лежбища на пару десятков сантиметров. Малефисент направила на него чары. Паря в воздухе, он направился к дыре-выходу. - Ай, все-все! Я умолкаю. Вообще забыл, как произносить слова, клянусь! Кар! Фея, удостоверившись, что ворон прекратил паясничать, вернула его на место. Диаваль, почувствовав опору под собой, выдохнул. И решил обидеться, лег на бок, повернувшись к фее спиной. - Спокойной ночи, Диаваль. - Кар, - буркнул ворон в ответ. Малефисент улыбнулась и, поразмыслив, прилегла рядом, касаясь крыльями его спины. За импровизированным коконом завывал ветер, и фея, дабы сохранить внутри тепло, приказала ветвям сомкнуться у входа поплотнее. Слушая мерное сопение ворона, Малефисент закрыла глаза и вскоре уснула.