пока мы не влюблялись, нам так легко

— Хочу еще, — капризно тянет Андрей. — Можно, мамочка? — Тебе хватит, — Федин голос звучит спокойно и немного устало. Он поворачивается к Юре и тихо добавляет: — Нужно его отвлечь. Юра с легкой растерянностью скользит по ним взглядом, охватывает всю опустевшую гримерку Арбат Холла. Андрей дуется и хочет бухать, Федя против, потому что прекрасно знает, к чему это приведет, а Юра... Хотел бы Юра знать, зачем он здесь. Знать, а не чувствовать нутром, что именно сегодня... Андрей подкрадывается неожиданно — когда успел зайти со спины? — и обвивает руками, точнее даже повисает на Юре, обдает неподражаемым алкогольным амбре. — Ну ты ему скажи, Юююрааааа, — тянет он проникновенно. — Мы должны продолжить банкет! Юре многое хочется и сказать, и сделать, но он ловит Федин взгляд и говорит совсем не то, что у него на уме: — Давай отвезем тебя в отель. — А там будет алкоголь? — Будет, — это технически даже не ложь, Андрей ведь не спрашивает, дадут ли ему этот алкоголь пить. — И ты поедешь с нами? В крыльях? — В крыльях, в крыльях, — Федя наконец собирает разбросанные вещи, свои и Андрея, держит его куртку. — Надо двигать, аренда клуба заканчивается через десять минут, Влад уже тачку вызвал. Юра молча благодарит неизвестного самаритянина, который упаковал его крылья после выступления назад в чехол, и спешит вслед за Андреем и Федей. Влад с ними не едет. — Давайте, короче, спишемся, — в отличие от остальных, у него есть силы и желание тусануть на афтэпати после удачного концерта. Федя помогает Юре устроиться с Андреем на заднем, а сам садится вперед. Хорошо, что ехать недолго, потому что даже за короткое время Андрей умудряется почти заползти на Юру. Жмется бесстыдно, трется колючей щекой, рассказывает о том, как он рад и как охуенно прошел концерт. И Юра в целом-то согласен, но вывозить вот такого Андрея, пьяного и разгоряченного, очень сложно. От этого Юру и самого ведет, и конечно, он тоже бухал, но гораздо меньше — и все равно чувствует себя рядом с Андреем отбитым и пьяным. Готовым на безумства. Федя с переднего сидения оборачивается на них пару раз, и кажется, его все это забавляет и немного в кайф, что пьяная тактильность Андрея в кои-то веки перепадает /не только ему/. Все втроем они вваливаются в номер Андрея. У каждого свой, и это, на Юрин взгляд, как минимум для этих двоих лишено смысла. Но, может, Федя просто порой нуждается в личном пространстве? — Душ, — непререкаемо заявляет тот и буквально заталкивает Андрея в ванную, а затем и в душевую кабину, спокойно раздевается сам. Дверь при этом не закрывает, и Юра воспринимает это как приглашение. Он садится на унитаз и просто смотрит сквозь мигом запотевшие стенки, как Федя пытается вымыть Андрею голову, а тот только льнет к нему, откинув последние преграды, и лезет целоваться, ластится. Вряд ли он сейчас осознает, что у них есть свидетель — и вряд ли хоть в одном из миров его бы это остановило. Юра смотрит не отрываясь, ему кажется, что он заглядывает в замочную скважину и видит чужую жизнь, для него не предназначенную. В какой-то момент это ощущение становится слишком сильным, и он встает и выходит, прикрыв за собой дверь, перед этим проверив, что на крючке висит два полотенца. Он успевает исследовать мини-бар и влить в себя два крошечных флакона французской водки (впрочем, не то чтобы ему понадобилось на это много времени, будем честны), когда посвежевший и слегка протрезвевший Андрей вплывает в комнату в одном полотенце на бедрах. За ним Федя в домашних штанах и без футболки, вытирает волосы. — Идешь? — спрашивает он Юру так естественно, что тот кивает и действительно отправляется в душ. Ему полотенца не достается, поэтому он появляется перед ними как есть, без ничего и в капельках воды. Андрей, успевший распотрошить его вещи и нацепивший крылья прямо на голое тело, присвистывает. — Сейчас будет весело, да? — щурится он, утягивая Юру за собой, усаживая на кровать и взбираясь к нему на коленки. Трусы Андрей натянуть успел, но они мало скрывают стояк. Андрей ловит его взгляд и хихикает: — Press F! Вместо этого Юра нажимает на его плечи, как будто пытается сильнее вдавить в себя, притереться еще плотнее. Смотрит поверх Андреева плеча — Федя стоит чуть в стороне с невозмутимым лицом и явно пока не планирует вмешиваться. Еще немного, и Юре становится плевать, что там думает Федя и как к этому относится. Андрей слишком горячий и жадный, и его очень много, просто оглушительно чересчур. Он одновременно лезет целоваться и пытается облапать, кладет руку Юре на член и тут же убирает, отвлекаясь. Совершенно невыносимо. При этом дышит загнанно, смотрит огромными обдолбанными глазами, хотя, Юра знает, ничего кроме бухла в себя не всадил. Андрея просто заводит сама ситуация, столь же порочная, как и он сам, и Юра заводится еще больше от его реакции, его возбуждения, от того, как отчаянно Андрей седлает его бедра. Искусственные перья липнут ко влажным ладоням, когда Юра пытается прижать к себе Андрея еще ближе. Он пытается стащить чертовы крылья, но Андрей совсем не помогает — смеется и ерзает, все время шевелит руками. На помощь приходит Федя. — Руки, — негромко и четко велит он, и Андрей послушно расслабляет их, позволяет наконец избавить себя от настоебенившего реквизита. Юра сглатывает — он все еще не до конца представляет, /что у них за отношения/. Федя, возможно, готов показать. Его пальцы вплетаются в волосы Андрея и тянут, заставляя запрокинуть голову, чуть откинуться назад, Феде на грудь. Они целуются — сначала долго и влажно в губы, затем Федя проводит языком по открытому беззащитному горлу, прикусывает кожу так, что Андрей вздрагивает. Юра не может удержаться и тянется, чтобы провести кончиками пальцев по оставшемуся следу. — Не тормози, — говорит Федя, отпуская Андрея, и тот смотрит расфокусированно, тычется, как слепой котенок, пока Юра не увлекает его в новый поцелуй — уже куда более жесткий и бескомпромисный, чем до этого. Андрей стонет ему прямо в рот, сжимает коленями бедра. — Кого хочешь первым? — Юра не понимает, как Феде удается сдерживаться, что-то говорить, смотреть невозмутимо, когда его... Когда он и Андрей... — Юру, — Андрей слезает с колен и одним неожиданно проворным движением стаскивает трусы, переступает через них и отпинывает в сторону. И пока Юра одупляет происходящее, Андрей уже оказывается перед ним на коленях. — Хочешь, ртом надену? — дурашливо смотрит он из-под растрепанной влажной челки. — Ладно, давай по старинке, — и он вскрывает резинку, а потом ловко раскатывает по Юриному стояку, и даже руки вроде бы меньше трясутся. А потом он невозмутимо заводит руку за спину... Впервые за вечер Юра чувствует, как щеки окатывает жаром, но он все равно не может оторваться от того, как Андрей, встав одним коленом на край кровати, готовит себя. — Ложись, — неожиданно приказным тоном велит он, толкая Юру в грудь, и тот падает навзничь, раскинув руки в стороны, а Андрей устраивается верхом, проводит скользкой от смазки рукой по Юриному члену, а затем направляет его в себя. Первые мгновения пиздец узко, почти нестерпимо, а потом Андрей расслабляется, головка проскальзывает дальше, и становится просто хорошо. Медленно опустившись до упора, Андрей почти ложится на Юру грудью, упираясь ладошками по бокам, медлит, а потом начинает двигаться. Юрины ладони прикипают к его бедрам, но на попытку навязать свой ритм Андрей больно кусает его между плечом и шеей. — Сам, — выдыхает он и продолжает в том же духе — медленно, тягуче, то и дело сбиваясь, почти останавливаясь — и вновь возобновляя фрикции. Юра жмурится, потому что смотреть на Андрея невозможно — у него закатываются глаза, а язык то и дело облизывает приоткрытые губы. А потом движения Андрея изменяются, и Юра видит, что Федя заставляет его приподняться, придерживает за шею, вновь целует — Юре эти жесты кажутся невозможно собственническими. Андрей на ощупь находит Федин пах, накрывает ладонью прямо сквозь штаны, и да, это явный намек, что Феде стоило бы их снять, но тот все еще не торопится, и Андрей, то и дело сбиваясь с ритма, с которым он без преувеличения трахает Юру, начинает ласкать Федю прямо через ткань. Они не прекращают целоваться. И этого всего становится как-то неизмеримо много, Андрей гортанно и глухо стонет, насаживаясь до упора, сжимая собой — и оргазм обрушивается на Юру неожиданно, вышибает дух. Кажется, его отключает на доли секунды, потому что следующее, что его тело способно испытывать, это прикосновения Андрея — прежде чем слезть, он гладит Юру по ноге. Все, на что Юра в тот момент способен, это стянуть с себя гондон и перекатиться с середины кровати на край, потому что рядом уже увалился на спину Андрей, а Федя, наконец раздевшийся, устраивается между его раздвинутых ног. И дальше Юра может только смотреть. Федя не юзает резинку, а еще он не позволяет Андрею диктовать свои правила — и Андрея от этого тащит, он елозит по покрывалу от каждого сильного точка, комкает ткань пальцами. Стук собственного сердца, чужое хриплое дыхание, влажные шлепки кожи о кожу — Юра не знает, что оглушает сильнее. Федя берет Андрея жадно и жестко, одновременно наказывая и награждая. Давая именно то, что Андрею нужно. Тот кончает, так к себе и не притронувшись, с длинным шумным выдохом, Юра залипает на то, как приоткрывается его рот. Федя, видимо, железный — он вытаскивает член, чуть сдвигается и додрачивает себе, кончая Андрею на грудь. Юра закусывает губу, представляя, как мог бы спустить Андрею на лицо. Видение преследует его еще долго. Кровать не предназначена для троих взрослых мужиков, но они чудом на ней помещаются, Андрей, конечно же, посередине — вполне протрезвевший, сонный и ушатанный по самое не могу. Он лежит на спине, глядя в потолок, и бормочет: — В следующий раз хочу вас обоих. Сразу. Юра закрывает глаза, пытаясь об этом не думать.