Ложь за ложь

      — Мне с самого начала показалось странным, что ты ни с того ни с сего стала встречаться с Котом Нуаром, — произносит Алья по телефону. — Теперь всё ясно.       Маринетт плюхается на кровать, прижимая трубку к уху.       — Да уж, теперь я фиктивная подружка Кота Нуара.       — Могло быть и хуже. По крайней мере, он красавчик.       — Алья!       — Что? Правда же.       — У тебя есть парень.       — Это как разглядывание витрин. То, что я ничего не покупаю, не значит, что я не могу по достоинству оценить предложенные товары.       — Нетушки, — стонет Маринетт. — Ни слова больше. Давай сменим тему, пожалуйста.       Смешок.       — Ну и ну, Маринетт, что же ты так смутилась? Неужели тебе действительно…       — Фу, нет. Я знаю, что ты хочешь сказать, и мой ответ – нет. Кот Нуар мне не нравится.       — Увееерена?       — Да! Кот… Он как…       — Как кто?       В её голове всплывает образ Кота, дарящего ей красную розу и наклоняющегося, чтобы поцеловать её в щёку. Маринетт краснеет. Ну, допустим, иногда он бывает обаятельным, но он всё равно просто друг. Очень хороший друг.       — Послушай, я просто ему помогаю, — продолжает настаивать она. — Всё не так, как ты думаешь.       — Ага.       — Это правда!       — Ладно-ладно. Поверю на слово. Ты всё равно пускаешь слюни по Адриану.       Маринетт краснеет ещё сильнее.       — Я не пускаю слюни.       — Пускаешь, девчуля. Ещё как. Типа, настолько, что надо бы вытереть подбородок салфеткой. Меня поражает, как это он ещё не заметил. Этот мальчишка слеп с большой буквы «С».       Вздох.       — Думаю, тут больше виновато моё невезение. Каждый раз, когда я пытаюсь признаться ему в своих чувствах, что-то обязательно идёт не так. Иногда мне кажется, что, может быть, таким образом вселенная пытается сказать мне, что нам не суждено быть вместе. Может, мы всегда будем просто друзьями…       — Должна признать, тебе действительно ужасно с ним не везёт.       — Знаю, а теперь, даже если он каким-то чудом захочет со мной встречаться, я не смогу на это согласиться, потому что притворяюсь девушкой Кота Нуара.       — По крайней мере, он в курсе. В смысле, ведь это он сказал всем, что ты встречаешься с Котом Нуаром.       — Но разве это только не подтверждает, что я не нравлюсь ему как девушка? Он ведь практически толкнул меня в объятия своего друга.       Молчание.       — Алья?       — Прости, девчуля. Я не знаю, чем это контраргументировать.       Маринетт стонет, закидывая руку на глаза.       — Я так и знала. Мне не на что надеяться. Адриан всегда будет видеть во мне только друга.       — Не стоит отчаиваться. Я никогда бы не подумала, что мне может понравиться Нино, но теперь мы встречаемся. Может, Лютику нужно чуть больше времени, а может, нам стоит попросить Ледибаг запереть вас двоих в уединённом помещении на пару часов.       — Сомневаюсь, что это поможет. Скорее всего, кто-нибудь освободит нас через минуту.       Алья смеётся.       — Ладно, девчуля, ты загонишь себя в тоску, если продолжишь в том же духе. Давай вернёмся к тебе и Коту Нуару. Вы объявите о своих отношениях через Ледиблог, так ведь?       — Разумеется. — Переложив трубку к другому уху, Маринетт переворачивается на бок и проводит пальцами по длинной подушке в форме кота. — Мы уже договорились, что дадим тебе интервью. Ведь наша главная цель – отвадить от него наиболее пылких фанатов.       — Шикарно. Эта новость станет сенсацией.       — Да…       Секундное молчание.       — Эй, ты уверена, что готова пойти на это?       Маринетт хмурит брови.       — В смысле?       — Кот Нуар сейчас на пике популярности. Скорее всего, будет куча расстроенных фанатов, которые станут выплёскивать своё раздражение и ревность в твой адрес.       — Нестрашно. Я справлюсь.       — Если ты настаиваешь. Но если станет худо, ты же знаешь, я всегда рядом и готова помочь.       Губы Маринетт растягиваются в улыбке.       — Спасибо, Алья.       — Не за что. О, и Маринетт?       — Да?       — Прости, что не поверила тебе насчёт Лилы. Похоже, ты была права. Раз она наврала про Кота Нуара, то, скорее всего, врала и про всё остальное.       — Ничего страшного, — отвечает Маринетт, качая головой. — Стоит признать, Лила врёт довольно убедительно. Поначалу она обдурила даже меня.       — Но ты всё равно смогла разглядеть её насквозь. Ты пыталась предупредить меня, но я не послушала. Мне очень жаль.       — Меня расстроило, что ты не поверила мне, — признаётся Маринетт, — но я это пережила. Я только надеюсь, что эта история с Котом Нуаром заставит всех думать дважды, прежде чем верить всему, что она говорит.       — Уверена, что так и будет. В любом случае, она помалкивает с тех пор, как её уличили во лжи. Может, она наконец-то усвоила урок.       — Сомневаюсь, но ради её же блага надеюсь, что так и есть.       Маринетт никогда не могла понять только одного. Почему Лила всегда врёт? Чего она надеется этим добиться? Она что, не понимает, что все всё равно рано или поздно узнают правду?       — Так вот, — начинает Алья, — насчёт вашего с Котом Нуаром интервью. Я предлагаю…       Маринетт улыбается, слушая, как Алья тараторит, перечисляя возможные вопросы, и размышляет, стоит ли проводить интервью в прямом эфире или нет. Приятно, что её лучшая подруга с ней заодно.

***

      На следующий день все трое встречаются на балконе Маринетт для съёмок интервью. И Кот, и Маринетт одобряют список вопросов, написанный Альей. Ещё один плюс того, что она в курсе, – никаких неожиданностей.       — Готовы? — спрашивает Алья, занеся палец над кнопкой для начала трансляции.       Маринетт и Кот сидят на одном кресле. Его рука обвивает её талию, теплом своего тела он согревает её бок. Их взгляды пересекаются.       — Ну, принцесса? — шепчет он, выгибая бровь.       Она подвигается ближе.       — Всегда готова, медвежонок.       Он смеётся и с улыбкой поворачивается к Алье.       — Мы готовы.       Интервью начинается. Отвечать на вопросы легко, так как они отрепетировали всё заранее. Он не может удержаться от того, чтобы вставить парочку классических нагловатых ремарок, но она подыгрывает ему и тоже в свою очередь дразнит, чувствуя себя раскрепощённой от осознания того, что сейчас она не Ледибаг и им обоим известно, что это всё не по-настоящему. Он – её напарник, один из лучших друзей. И всё равно, когда он приподнимает её лицо за подбородок и смотрит на неё своими зелёными-презелёными глазами, заявляя, что она для него – единственная и он хочет, чтобы весь Париж знал об этом, она не может побороть заливающий её щёки румянец.       Уголки губ Кота приподнимаются, и он проводит когтём по её разгорячённой щеке. Её сердце стучит. В сценарии такого не было.       — Ну, вот и всё, — говорит Алья. — Кот Нуар больше не одинок…       Он убирает руку от её лица. Они оба поворачиваются к камере, и Алья завершает трансляцию. Сердце Маринетт колотится в груди, и она не может игнорировать то, как его нога прижимается к её ноге, а рука всё ещё обвивает талию. Что, как минимум, глупо. Это же просто Кот. Что самое главное: это всё не по-настоящему.       — Что ж, думаю, получилось неплохо, — заключает Алья, убирая телефон в карман. — Вы были весьма убедительны.       Маринетт встаёт и поправляет жакет.       — Разумеется. Мы и устроили всё это для того, чтобы казалось, будто всё по-настоящему.       — По-моему, у вас получилось. Если бы я не знала, то поверила бы, что вы встречаетесь.       Вальяжно поднявшись с места, Кот потягивается, как, в общем-то, кот на солнышке.       — Это всё потому, что Маринетт – замечательная актриса.       — Да и ты сам не промах, — отвечает она, толкая его под рёбра.       Он улыбается. К сожалению, оказывается, что он не может остаться и поболтать, так что он благодарит Алью за помощь, целует Маринетт руку и уходит. Маринетт наблюдает за тем, как его силуэт уменьшается по мере того, как он перескакивает с крыши на крышу, с ласковым выражением на лице.       — Девчуля, ты попала.       — А?       Алья поднимает брови.       — Не прикидывайся. Между вами точно что-то есть.       — Что? — вспыхивает Маринетт. — Ничего между нами нет.       — Ага, конечно.       — Правда!       — Это ты так говоришь, но, по-моему, у Адриана появился соперник. И, честно говоря, думаю, я на стороне кошака.       Маринетт лишь стонет.