Томящиеся от любви

Часть 2. Дейенерис стояла перед зеркалом в полный рост, внимательно разглядывая себя. Она вздернула нос и зашуршала в том же стальном синем платье, в котором была накануне. -Тебе придется одеваться точно так же каждый раз, когда ты будешь сидеть передо мной, - сказал ей Джон. -Тебе тоже придется носить такие же волосы. Точно таким же образом. Ты можешь сделать это для меня?" Для меня. Дейенерис привыкла одеваться для других людей. Она одевалась почти каждый день для удовольствия своих родителей. Каждое платье, которым она владела, было разработано специально для нее с определенными рекомендациями данными ее матерью и отцом. Именно из-за своей матери Дейенерис каждое утро заплетала волосы в косу, потому что Раэлла воспитала ее с мыслью, что заплетенные волосы были элегантными и особенными. Однако никогда прежде Дейенерис не одевалась для мальчика. Это было сделано из практических соображений, и Дейенерис знала это. Ей нужно было одеться и выглядеть определенным образом, чтобы Джон мог правильно нарисовать портрет. Но логика всего этого не остановила трепет в ее груди при мысли о том, чтобы доставить удовольствие Джону. Она хотела, чтобы ему понравилось то, что он видел в те долгие мгновения, когда смотрел на нее. Возможно, он был всего лишь бастардом, но все же он был мужчиной, мужчиной ее возраста с определенным уровнем ума и интеллекта. Если Джон мог желать ее, то, возможно, и добрый Лорд мог бы. По пути в кабинет Дейенерис посмотрела на своего доверенного телохранителя и сказала: "Вам не нужно присматривать за мной весь день, сир Барристан. Я больше не ребенок." -Ты хуже ребенка, - сказал он с тихой улыбкой. -Ты же принцесса. Принцессы нуждаются в самом высоком наблюдении. И я не доверяю этому художнику." - Потому что он бастард?" -В свое время я встречал немало прекрасных бастардов. Это больше связано с тем, что ты красивая молодая женщина,а он-молодой человек, лишенный таланта." "Я не понимаю." - Принцесса, вам повезло, что вы живете привилегированной жизнью. Я видел, на что способны обычные мужчины, оказавшись наедине с девушкой, которую они желают." Желание. Там было это слово. -Ты думаешь, он хочет меня?" Сир Барристан бросил на нее настороженный взгляд, когда они вошли в кабинет, возможно, заметив блеск в глазах Дейенерис. -Все, что я имею в виду, - быстро сказала Дейенерис, - это то, что, возможно, вы могли бы подождать снаружи в коридоре. Ты меня пугаешь, и я не хочу, чтобы мой портрет страдал из-за того, что Джон нервничает. Я сразу же позову тебя, если мне что-нибудь понадобится." - Принцесса, я не думаю, что это хорошая идея." - Потому что ты не доверяешь Джону Сноу или потому что не доверяешь мне?" -Я верю тебе, но я не слепой. Тебе нравилось, что он смотрит на тебя так, как смотрел на днях. Я помню, что был в твоем возрасте. Я принимал глупые решения." Дейенерис покраснела, ее сердце бешено колотилось, как будто она была поймана на непристойном поступке. - Я принцесса, сир Барристан, а не какая-нибудь обычная девушка. Решения, которые я принимаю, никогда не бывают глупыми." Волна неприятного напряжения окутала их. Через несколько мгновений сир Барристан отвесил короткий поклон, выражая покорность воле принцессы. Они оба свернули в кабинет и резко остановились, увидев Джона Сноу, который сидел на своем стуле и смешивал краски на деревянном поддоне. Он улыбнулся им обоим. "Доброе утро. Готова вернуться к этому, Принцесса?" Щеки Дейенерис стали ярко-розовыми. Выражение лица Сира Барристана помрачнело. -Как вы сюда попали?- хрипло спросил он. -О, я только что подошел, - ответил Джон. - Видишь ли, я был здесь вчера, так что найти дорогу было не так уж трудно." -Ты не можешь бродить по залам Красной крепости без сопровождения." -Я не знал, что это правило. -Это правило. Джон извинился перед Дейенерис, хотя и не выглядел очень виноватым. - А мы пойдем?-спросил он, указывая на диван. Как будто это было что-то, что они делали вместе. Дейенерис посмотрела на Сира Барристана и попросила его удалиться. - Я буду за дверью, - неохотно ответил рыцарь. Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится. Дейенерис проводила его взглядом, затем закрыла дверь комнаты, решив остаться наедине с этим бастардом-художником. Ей потребовалось некоторое время, чтобы собраться с духом и посмотреть в глаза молодому человеку. -Вы слышали весь этот разговор? -Только последний кусочек, - небрежно ответил он. Хотя, на самом деле, Джон чувствовал что угодно, только не небрежность в том, что он услышал. Ты думаешь, он хочет меня? Она спросила. Если провести всю ночь в постели, мечтая о том, что бы он сделал с ней, если бы у него был шанс, означало, что он желал ее, тогда он был виновен как никто. Но он не мог видеть выражения ее лица, когда она задавала этот вопрос. Неужели эта мысль вызвала у нее отвращение? Неужели мысль о том, что Северный бастард хочет прикоснуться и попробовать на вкус каждый дюйм ее тела, показалась ей совершенно отвратительной? Или ей понравилась эта мысль? Может быть, она тоже хочет его? -Мне просто не нравится, когда со мной обращаются, как с ребенком, и это включает в себя наблюдение, как за малышом, который не знает разницы между игрушечной лошадкой и кипящим котлом. Джон тихо усмехнулся. “Так я игрушечная лошадка или кипящий котел?” “Ты бастард, которому поручили написать мой портрет,-сухо ответила она. - Кстати, могу я взглянуть на него?” “Здесь пока не на что смотреть, - ответил Джон, но встал и отступил назад, чтобы Дейенерис могла рассмотреть его рудиментарные очертания. Смущенный отсутствием прогресса, он объяснил ей знаки, указывая на отметину, которая указывает ему, где находится гребень ее головы, ее глаза, линия между губами и кончик подбородка. Он провел пальцем вниз, показывая ей линии, где он должен нарисовать ее плечи, грудь, талию и бедра. Он провел пальцем вниз, туда, где из-под подола платья выглядывали носки ее серебряных туфель. Затем идут параллельные линии дивана, линия, где стены встречаются с полом, и линии колонн на заднем плане. «Это похоже на головоломку, - решила Дейенерис.» - Вот именно, - ответил Джон. Он вытянул руку перед Дейенерис, указывая на их окружение. “Вот кусочки головоломки, и моя работа состоит в том, чтобы выдернуть их все один за другим, - он поднес руку к холсту, - и положить их сюда, воссоздавая все, но используя вместо этого краску. Если мне это удалось, портрет должен выглядеть почти точно так же, как в реальной жизни.” - Почти, - прошептала Дейенерис, восхищенная аналогией, но еще больше восхищенная предплечьем Джона, когда он делал свои жесты, тощими мышцами, синими венами и пылью тонких черных волос. “Конечно. Когда-нибудь, кто-то возможно, придумает способ обмануть зрителя, заставив его думать, что картина-это вовсе не картина, но я никогда не слышал о таком художнике, и я, конечно, не такой художник. Так же, как вы все еще видите линии внутри головоломки, вы увидите мазки кисти на картине. Фокус в том, чтобы сделать их как можно более тонкими, так что если вы посмотрите на них достаточно долго, вы можете начать забывать, что это краска, и представить, что это реально.” “Это так, это больше похоже на магический трюк.” “Да. Волшебный трюк, где вы точно знаете, как это делается, но это как-то все еще совершенно непостижимо.” Непостижимо. Джон не говорил так, словно он был бастардом, воспитанным простыми людьми в северной деревне. Он говорил так, словно вырос в замке. Умел ли он читать и писать так же хорошо, как рисовать? Хотя ее взгляд оставался на холсте, Дейенерис больше не смотрела туда. Ее мысли были далеко, она наслаждалась, стоя так близко к Джону. Ей хотелось, чтобы он говорил с ней более приличные слова. Ей было все равно, о чем говорить, лишь бы его голос звучал у нее в ушах. - Может, продолжим?- Спросил Джон, и Дейенерис обернулась, внезапно осознав, что они стоят всего в футе друг от друга. Она быстро кивнула и направилась к дивану. Но прежде чем она сидела, она повернулась и спросила: “Ой. Как я выгляжу?” Ошеломленный этим вопросом, Джон не мог придумать другого ответа, кроме правды. “Красивая.” Губы Дейенерис приоткрылись. “Я имею в виду, выгляжу ли я так же, как вчера? Ты сказал мне, что я должна....” “О. Да, да. Ты выглядишь идеально, - поспешно повторил Джон. Идеально. Она улыбнулась, когда села, подражая своей позе со вчерашнего дня. Прошло несколько минут, пока Джон переводил взгляд с нее на холст, но Дейенерис заметила, что он смотрит на нее по-другому. Он казался недовольным, щурился и неловко ерзал на стуле. - Принцесса, - наконец произнес он, махнув рукой влево. - Могла бы ты немного подвинуться в ту сторону.” После секундного замешательства Дейенерис отодвинулась на несколько дюймов вправо. “Это хорошо?” “Нет.” Дейенерис нахмурилась, двигаясь дальше вправо. “Нет-нет. Отойдите немного назад.” Она рванулась влево. “Нет, это слишком далеко. Джон резко встал и большими шагами направился к Дейенерис, и прежде чем она успела осознать, что происходит, Джон уже стоял над ее головой, положив руку ей на талию. Она отпрянула назад, отталкивая его. “Не прикасайся ко мне, - приказала она, лицо ее исказилось от отвращения, как-будто он был грызуном, ползающим по ней. Джон отступил на шаг, медленно поднимая руки в знак капитуляции. - Мне очень жаль. Дейенерис покачала головой в ответ на ее реакцию и выдохнула. “Ты не должен прикасаться ко мне. Сир Барристан отрубил бы тебе руки и привязал их к горлу.” “Я понимаю, и я уверен, что он сделает это с удовольствием, - ответил Джон. “Дело в том, что ты нужна мне точно в том же месте, где была вчера, и точно таким же образом. Ты не против?” Что-то шевельнулось у нее в животе. Она сглотнула, и от этого ощущения боль стала еще сильнее. “У тебя ведь нет угля на руках, правда?” Улыбнувшись, Джон повернул ладони к Дейенерис. - Все чисто. - Тогда ладно. Дейенерис затаила дыхание, Когда Джон опустился перед ней на колени. Его руки, на этот раз медленно, встретились с ее талией, удерживая ее, пока он вел ее к тому месту на диванной подушке, где она была ему нужна. Затем он встал, наклонившись к ней на уровень глаз. Их носы были всего в нескольких дюймах друг от друга, когда он положил руку ей за спину, чтобы выпрямить ее. Затем он поправил ее плечи, а затем его большой и указательный пальцы нежно взяли ее за подбородок и слегка сдвинули его вправо. Не в силах больше задерживать дыхание, Дейенерис глубоко вдохнула через нос, вдыхая его запах. Она почувствовал, запах как на Черноводной, но как-то по другому. Запах мужчины, подумала она. Ее ладони вспотели, и она быстро вытерла их о юбку, прежде чем Джон взял их в свои руки. Он передвинул их ей на колени, дойдя до того, что стал правильно манипулировать ее пальцами. - У тебя горячая кожа, - выдохнул Джон. “Ты нервничаешь?” Конечно, она нервничала. Но тут же Дейенерис покачала головой. “Не надо, - мягко потребовал Джон. Он коснулся кончиками пальцев подбородка Дейенерис и вернул ее голову на прежнее место. “Я знаю, что это трудно, но мне нужно, чтобы ты оставалась в этом положении как можно дольше. Ты можешь говорить, но не кивай. Не шевелись ни единым мускулом.- Он слегка ухмыльнулся. “Я смогу сказать, если ты это сделаешь.” Именно тогда мышцы в самом интимном месте Дейенерис сжались и напряглись. Интересно, догадывается ли Джон? Прежде чем он побрел обратно на свой холст, сказал Джон, “и пытайся улыбнуться. Не столько ртом, сколько глазами. У тебя самые потрясающие глаза. Я уверен, что вы слышите это все время.” “Да, - ответила Дейенерис, но никогда еще комплимент так соблазнительно не звучал в ее душе. Она хотела услышать из его уст, что еще он находит в ней ошеломляющим. Она хотела, чтобы он шептал ей на ухо комплименты о местах на ее теле, которые никто никогда раньше не видел. “Вот именно, - воскликнул Джон, с одобрением взяв в руки кисть. - То, что ты сейчас делаешь со своими глазами. Продолжай это делать. Продолжай так смотреть на меня. Это прекрасно.- Он сделал несколько гребков. Дейенерис едва слышала скрип кисти по холсту. - Ты отлично справляешься, Принцесса.” Таким образом, чтобы ее положение тела никогда не менялось, Дейенерис ответила: “Ты можешь называть меня Дейенерис.” Глаза Джона снова встретились с ее глазами. - Ты отлично справляешься, Дейенерис.” * * * * * Как только он оказался в безопасности за закрытой дверью своего временного жилища, Джон сунул руку в карман брюк. Он нашел кровать с закрытыми глазами. Он все еще ощущал ее упругую кожу на кончиках пальцев, пока гладил себя до полного изнеможения. Он все еще ощущал на языке вкус ее имени. Даже оставшись один, Джон не осмелился бы позволить ее имени вырваться наружу с его прерывистыми вздохами. Если бы кто-нибудь узнал, что он так страстно желает принцессу, его бросили бы в холодную камеру. Если бы кто-нибудь знал, что он делал с ней в своей голове, когда ублажал себя, его бы вздернули и пытали. Но то, что милая принцесса делала с ним в его фантазиях, приводило его в восторг. Его член заплакал при мысли о ней. Он понятия не имел, как ему удается сохранять спокойствие рядом с ней, чтобы не вызвать эрекцию. Может быть, это все его время, проведенное в борделях, позволяло ему держать себя в руках. Но как только он остался один, то вскоре уже купался в послесвечении эйфории, потраченной петухом от беспорядка, который он оставил на животе и ладони. И как только он сориентировался, Джон обнаружил, что очень скучает по Дейенерис. Что хорошего в оргазме, если его не с кем разделить? Он проклинал себя за то, что вообще подумал об этом. Джон никогда никого не хотел так сильно, как Дейенерис, но она никогда не будет принадлежать ему. Ни на одну ночь, ни на один час, ни даже на одно мгновение. Принцесса была собственностью короля до того дня, когда она станет собственностью своего мужа. Так оно и было, и хотя Джона от этого тошнило до глубины души, он ничего не мог с этим поделать. Если он хоть пальцем тронет Дейенерис без самых чистых намерений, это будет конец для него. Даже Лорд Эддард Старк не смог бы спасти его. Джон перевернулся на другой бок, и его взгляд упал на серебряный кулон, лежащий на прикроватной тумбочке. Подарок от его отца. На самом деле, это был подарок отца его матери, а потом Джона, когда он был еще младенцем, после смерти его дорогой матери. Это была старая монета, пережиток прошлого, когда северяне расплачивались Северной валютой. Профиль лютоволка был искусно вырезан на ее лицевой части, более сложная иллюстрация знака дома Старков. Он все еще был в первозданном состоянии. Нед позаботился об этом еще мальчишкой, а Джон продолжал заниматься его сохранением. Это было все, что когда-то, на короткое время, принадлежало его матери. Она влюбилась в высокого Лорда, наследника всего Северного Королевства. Она умерла за это, истекая кровью на своем родильном ложе, давая жизнь бастарду лорда Старка. Возможно, эта монета была не единственной вещью, которую передала ему мать Джона. Возможно, он был проклят, чтобы следовать по ее стопам. * * * * * “Как у тебя дела с Джоном?- спросила Раэлла за завтраком. Имя, слетевшее с губ матери, поразило Дейенерис, пока она не вспомнила, что создание ее портрета было делом рук Раэллы. “Все идет хорошо, - ответила она между кусочками тоста и джема. “Он немного странный... дерзкий.” - Северяне, как правило, таковы. Он ведь не ведет себя с тобой неподобающе, правда?” Нет, вовсе нет, - быстро ответила Дейенерис. “Это хорошо”-сказала Раэлла. “Вообще-то, мне пора идти. Он скоро придет в кабинет, и мне нужно убедиться, что я смотрю правильно.” Раэлла приподняла бровь цвета слоновой кости: "Правильно?” Дейенерис торопливо объяснила матери тонкости портретного искусства, как объяснил ей Джон. Она говорила с таким почтением, что Раэлла насторожилась. Когда ее дочь поспешила прочь, Раэлла крикнула ей вслед: “Я рада, что ты хорошо проводишь время, но, пожалуйста, помни, дорогая, Джон-бастард.” Дейенерис остановилась в арке, ведущей в зал, и послала матери растерянный взгляд. Я знаю это, - заявила она. - Просто будь осторожна.” Предупреждение смыло легкомыслие с шага Дейенерис, когда она вернулась в свою спальню, чтобы переодеться. Будьте осторожны? Просто потому, что этот человек был бастардом, она должна быть осторожна с ним? В первую очередь это по приказу ее матери привезли Джона Сноу в замок. Почему сейчас она вдруг насторожилась? * * * * * “Как я выгляжу?- это был первый вопрос, который Дейенерис задала Джону, когда они оба воссоединились в кабинете, а сир Барристан покорно ждал в холле за закрытой дверью. - Отлично, - ответил Джон с легкой вежливой улыбкой. О, как Дейенерис любила быть идеальной,но она не могла не стремиться к более творческим описаниям. Это правда?- спросила Дейенерис, позируя на диване. Джон получил тот же самый недовольный взгляд со вчерашнего дня, но он, казалось, не хотел говорить, даже сделал несколько мазков кистью, прежде чем неточности добрались до него. - Вообще-то, не могли бы вы немного продвинуться вперед? Ты слишком далеко отошла.” Дейенерис скользнула вперед на диван. - Вот так? Так продолжалось с минуту, и каждое мгновение вызывало новую вспышку боли на лице Джона, как будто каждое движение Дейенерис в неправильном направлении причиняло ему физический вред. - Просто подойди и покажи мне, - в конце концов настаивала Дейенерис, ненавидела себя за то, что ей пришлось выйти и сказать это, что она должна была играть в эту игру, чтобы заставить его прикоснуться к ней. Это были простые прикосновения, необходимые прикосновения, в них не было ничего неуместного. Она могла позволить себе так много от него, не так ли? Но на этот раз Джон неохотно подчинился. Он выглядел так, как будто не хотел иметь ничего общего с Дейенерис, как будто это было все, что он мог вынести, даже находясь так близко к ней, как мольберт и холст. Возможно, это были всего лишь простые прикосновения, но Джон боялся, что даже самый нежный контакт кожи с кожей между ними выведет его из-под контроля, не в силах остановиться. Но ему нужно было, чтобы ее положение было точным, а оно было далеко не точным. Поэтому он неохотно встал, готовясь к прикосновению. Как и накануне, Джон вел Дейенерис, положив руки на изгиб ее талии, пока она не устроилась поудобнее. Положив одну руку ей на спину, а другую на плечо, он поправил ее позу. Мягко прижав кончики пальцев к ее подбородку, он зафиксировал положение ее головы. Он покрутил пальцем в ее волосах, чтобы получить нужное количество плавучести от этого конкретного локона. - Идеально?- Спросила Дейенерис, глядя на него снизу вверх и не поднимая головы. “Хорошо. Не двигайся.” Вернувшись к мольберту и усевшись на табурет, Джон убедился, что смотрит на Дейенерис только в случае крайней необходимости. Это не было потеряно для Дейенерис. Она чувствовала его отстраненность и приняла это за равнодушие. Молчание между ними заставило ее почувствовать себя одинокой. Она застыла на одном месте. “Твои глаза, - наконец произнес Джон. - Что?” “Твои глаза не улыбаются. Это самая важная часть картины. Если глаза не в порядке, значит, ничего не в порядке.” - Прости, - пробормотала Дейенерис. “Ты в порядке?” “Я в порядке.” - Обычно ты более разговорчив, чем сейчас. Джон разочарованно вздохнул. -“Твои глаза, Дейенерис.” Дейенерис закатила глаза в ответ. -“Я не знаю, чего ты от меня хочешь.” Джон уткнулся лбом в ладонь. Это не сработает. Он не мог полностью дистанцироваться от нее и одновременно рисовать ее. Рисование кого-то было интимным актом, даже когда у него не было никакого интереса к этому предмету. Ему нужно было, чтобы она была расслабленной, но в то же время напряженной, стойкой и счастливой одновременно. Ему нужно было, чтобы она доверяла ему, но больше всего ему нужно было, чтобы она не выглядела совершенно несчастной. Когда он снова поднял голову, она была полна новой решимости. Решимость работать с Дейенерис так, как ему нужно, несмотря на риск. Ты в восторге от бала?- спросил он ее с легкостью в голосе, которая еще не проявилась в тот день. Черт! Почему, когда Дейенерис была с Джоном, она совершенно забыла о бале? “Так и есть. Я нервничаю, но в то же время и спокойна” “Ты собираешься выбрать себе мужа, верно?” “Ну, это не так просто. Мужчины представятся мне и моим родителям, вручат свои подарки и объявят свои активы. Я потанцую с некоторыми из них, и тогда мои мать и отец решат, кто лучше подходит мне.” - Это твои родители решили?” “Они, конечно, примут во внимание мои пожелания.” Джон кивнул. Его брат, Робб, отправится на этот бал и представится Дейенерис, королю и Королеве. Джон не мог себе представить, чтобы кто-то отверг предложение Робба. Он был бы прекрасным мужем для любой женщины. Никогда этот факт не злил Джона больше, но он предпочел бы, чтобы Дейенерис вышла замуж за кого-то хорошего, а не за кого-то плохого, а молодые лорды Вестероса были довольно смешанной сумкой. “Вас интересует кто-то конкретно?” “Не знаю, - ответила Дейенерис. “Я действительно не хочу говорить о бале.” “Я думал, ты хочешь поболтать.- И Джон надеялся, что разговор о грандиозной вечеринке только для Дейенерис подбодрит ее, но, похоже, все было наоборот. Ее глаза погрустнели. “Что случилось?” “Можно тебя кое о чем спросить?” “Конечно.” “Ты когда-нибудь спал с женщиной?” Джон был так потрясен этим вопросом, что чуть не упал со стула. “Э. Да. Да, спал... “О.- Смесь облегчения и смятения затопила Дейенерис, борющуюся за господство. Если бы он был хорошо осведомлен в этих вопросах, возможно, он смог бы ответить на некоторые из ее насущных вопросов. С другой стороны, Дейенерис презирала саму мысль о том, что Джон прикоснется к другой женщине так, как она жаждала, чтобы он прикоснулся к ней. “Это то, из-за чего ты нервничаешь? Лежать с мужчиной?” Дейенерис проглотила комок в горле, ее щеки стали ярко-красными. “Я нервничаю не из-за этого.” И была еще эта улыбка. Не на губах, а в глазах. Джон не смог сдержать легкой ухмылки. - Значит, лежала с мужчиной... Это та часть, которая тебя волнует?” Дейенерис чувствовала себя почти готовой вспыхнуть, она была так подавлена. Но это было забавное унижение. Бодрящие. Например, когда она тайком пронесла фляжку с вином в свою спальню, чтобы разделить ее с бывшей служанкой. Ирри, не стала бы болтать о ней, потому что они вместе были посвящены в эту тайну. Она хотела, чтобы Джон был с ней в этом секрете. "Мое тело болит каждую ночь", - призналась она. -Я ужасно хочу стать настоящей женщиной, но я знаю, что это не может произойти, пока я не выйду замуж. Все остальное заставляет меня нервничать. Отдаться одному мужчине на всю оставшуюся жизнь, быть женой, взять его имя и уехать далеко, подальше от моей семьи и всего, что я знаю. Но мое тело хочет мужа." Джон сглотнул, неловко ерзая на стуле. Его член был взбудоражен признанием Дейенерис, и он боялся, что если это пойдет дальше, то он уже не сможет скрывать этого. "Мы не должны говорить об этом, Дейенерис. Это неуместно." Ее сердце упало, опустошенное стыдом. "О." -Я имею в виду, мы не должны говорить об этом друг с другом. Сир Барристан обезглавит меня на месте." - Мне очень жаль. "Нет. Пожалуйста, не надо.- Он вздохнул, ненавидя выражение стыда, застилавшее ее лицо, и то, что именно он был причиной этого. - Твое тело не хочет мужа, Дейенерис. Она просто хочет быть с мужчиной." -Я не могу быть с мужчиной, пока не выйду замуж." - Ну... - Джон замолчал. Нет, он не мог зайти так далеко. Это было уже слишком. -В чем дело? -Я действительно не должен. - Я требую, чтобы вы мне сказали. Ну, если она потребует... -Я просто хотел сказать, что если ты достаточно хорошо владеешь своими руками, то, может быть, тебе и не нужен мужчина. Серебристая бровь поднялась над сиреневым глазом. - Мои руки? -Да, твои руки, - повторил Джон, размахивая перед собой своими руками. "Я не понимаю." На этот раз Джон приподнял бровь и в замешательстве уставился на принцессу. -Я имею в виду, когда ты прикасаешься к себе? Дейенерис выглядела еще более смущенной. Забыв о своей позе, она постучала указательным пальцем по плечу. - Потрогать себя? Джон обнаружил, что настолько багровеет перед наивностью Дейенерис, что у него перехватило дыхание. -Ты хочешь сказать, что никогда... "Что никогда?" "Прикасалась ли я к себе?" Она снова постучала пальцами по плечу. - Потрогать себя? "Нет. Джон рассмеялся сквозь раздраженный выдох. - Дейенерис, мне действительно не следует говорить с тобой об этих вещах." - Пожалуйста, просто скажи мне, о чем ты говоришь, чтобы я перестала чувствовать себя такой идиоткой, - взмолилась она. Джону потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и сказать то, что он собирался сказать. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что будет обсуждать мастурбацию с принцессой Дейенерис Таргариен. -Я имею в виду, когда ты прижимаешь пальцы к своему лону и гладишь себя. Дейенерис почувствовала, как ее сердце остановилось на долгое мгновение. Ее руки дрожали на коленях. Мышцы ее ног напряглись, пальцы ног свернулись в пределах ее тапочек. -Я не могу, - пробормотала она. - Представь, что к тебе прикасается мужчина, - продолжал Джон, понизив голос и бросив свой тюфяк на край стола; он никак не мог рисовать, когда вся кровь в его теле приливала к мышцам брюк. "Когда вы чувствуете свою сексуальную оболочку с влажностью, вы можете даже скользнуть пальцами внутрь и..." - Стой, - кротко приказала Дейенерис, не в силах оторвать взгляд от своих колен или поднять живот с пола. - ...представь, что это мужчина, вжимающийся в тебя." -Я больше не хочу об этом говорить." - Представь, что твои пальцы-мужской член... - Стой!- настаивала она, наконец придя в себя настолько, чтобы вскочить и предстать перед ним с выражением, весьма похожим на то, с каким сир Барристан часто обращался с ним. Ее реакция обрадовала Джона, потому что он знал, что его слова проникли в нее достаточно глубоко, чтобы вызвать в ней огонь, даже если этот огонь выплеснет несколько угольков в его сторону. Но тут дверь комнаты распахнулась, и сир Барристан вытянулся по стойке смирно, положив руку на рукоять меча, как перед первым сеансом Джона с принцессой. - Ты в порядке, Принцесса?- спросил он голосом, который напомнил Джону о последствиях его неосторожного поведения. Страх бурлил в нем, затмевая возбуждение, но не настолько быстро, чтобы ослабить эрекцию. Он сидел сгорбившись, скрестив одну ногу на другой в попытке скрыть это. Рыцарь, конечно же, не заподозрит ничего плохого в художнике с плохой осанкой, не так ли? О, но принцесса. . . ее лицо выглядело абсолютно презренным. Джон до сих пор не понимал, что не только сир Барристан или сам король могли повесить Джона за его поведение. Дейенерис могла в любой момент наброситься на него и приказать арестовать. Как раз в тот момент, когда Джон начал потеть от страха, Дейенерис повернулась к своему телохранителю и хныкнула: -Я не думаю, что смогу продолжать сегодня. Мне нужно прилечь. Как отец, старик бросился к ней и осторожно взял ее за плечи. “В чем дело? Вам нужно, чтобы я привел великого мейстера?” “Нет, я просто ... - Дейенерис прижала руки к животу. “У меня ужасно болит голова, вот и все. Возможно, я слишком много съел за завтраком.- Ее глаза на мгновение встретились с глазами Джона, прежде чем она выбежала из кабинета и направилась в свою спальню. На Джона нахлынула волна облегчения. Она спасла его. Он говорил с принцессой всех Семи королевств так, словно она была обычной шлюхой в борделе Кротового городка, и все же она ничего не сказала о его непристойности. У меня ужасно болит, - сказала она. Да, Джон хорошо знал, что такое такая боль. * * * * * Как только Дейенерис добралась до своей спальни, она приказала служанке, вытиравшей пыль с занавесок, уйти. “Мне нужно отдохнуть, - настаивала она, чувствуя себя виноватой за то, что так быстро и не прилично заговорила с девочкой, которой едва исполнилось четырнадцать. “Жди.- Девушка остановилась перед дверью и обернулась, слегка поклонившись принцессе, как маленькому мальчику. “Ты мне поможешь?” Девушка вышла вперед и помогла Дейенерис снять голубое платье. Девушка повесила его в высокий шкаф в углу, и Дейенерис снова попросила ее уйти. В одна и одетая только в ее тонкое нижнее платье, Дейенерис забрался в кровать, свернувшись калачиком положив руки на низ живота, пальцы скрючились, бедра дрожали, поскольку она свела их вместе. Тихий стон вырвался из ее горла, как от удовольствия, так и от разочарования от этого ощущения. Она почувствовала, как влажность растет на ее гребне. Слова Джона крутились у нее в голове. Представь, что это мужчина. Паранойя заставила Дейенерис встать с кровати и подойти к окну. Она закрыла ставни и задернула шелковые и шерстяные шторы, пока в спальне не стало так темно, что она смогла убедить себя, что уже ночь. Затем она снова забралась в постель. Представь, что к тебе прикасается мужчина. Перевернувшись на живот, прижавшись щекой к пуховой подушке, Дейенерис сделала несколько глубоких вдохов и просунула правую руку под живот. Она сжала в кулаке свою рубашку, сжимая ее, пока не почувствовала, как ее бедра обнажились под простыней. Она была сделана из одной части страха и одной части похоти. Это создавало волнующую комбинацию нервов, туго натянутых внутри нее. Она опустила руку ниже, пока не почувствовала серебряную прядь волос. Еще ниже, туда, где волосы были влажными от жидкости. Когда вы чувствуете, что ваше влагалище влажно, вы можете даже скользить пальцами внутрь. Она зажмурилась, тяжело дыша в подушку, и опустила руку еще ниже, следуя за складками на своей плоти, осторожно проводя кончиком пальца по волосам и сморщенным губам, которые скрывали ее влагалище почти девятнадцать лет. Все было скользким и влажным, ее палец мгновенно покрылся этой субстанцией. Дейенерис это показалось неприятным, но в то же время захватывающим, и когда кончик ее пальца коснулся маленького камешка, она чуть не вскрикнула. Уже не от боли и даже не от страха. Это было самое возбуждающее из ощущений. Она опустила бедра и снова провела пальцем по маленькой кнопочке из плоти и нервов. В считанные секунды все ее тело было красным от огня, ее всхлипы, стоны и слезящиеся глаза делали номер на подушке. Еще несколько ударов ее пальца по скользкой плоти, и все тело Дейенерис затряслось. Каждый мускул ее тела напрягся. Ее спина выгнулась дугой, лоб зарылся в подушку, рот открылся в почти беззвучном визге, пока каждая частичка ее тела не вспыхнула пламенем, сжигая ее желание вместе со страхом. Ее рука замерла, тело обмякло, глаза лениво моргали, глядя на стену, а с губ стекала струйка слюны. Никогда прежде Дейенерис не чувствовала такого полного спокойствия, и все потому, что она делала именно то, что от нее требовал Джон. Представь, что к тебе прикасается мужчина. И она это сделала...