Исключение из правил

      Прошло несколько месяцев с начала нового учебного года. Жизнь текла своим размеренным чередом. Каждый день был похож на предыдущий и Лиза ощущала себя так, словно она попала в день сурка. Будильник, завтрак, уроки, уроки, уроки и ещё раз уроки, периодически наседающий на мозг Данила Владимирович, Света, трепещущая обо всем на свете, потом дом, домашнее задание, подготовка к экзаменам, социальные сети и сон. Иногда довольно веселые алкогольные вечеринки, но редко, не чаще двух раз в месяц.       До нового года осталось буквально две недели. Ученики понуро ходили на уроки, устало отвечали на вопросы и грустно вздыхали, получая очередной лист с контрольным заданием. Учителя, в большинстве своем, тоже были уставшие и сонные почти каждый день. Кроме Данилы Владимировича. Тот был таким жизнерадостным и активным, что дети невольно стали задумываться о том, что он явно сидит на мете. Вот и сейчас он собрал свой класс в перерыве между первым и вторым уроком, чтобы обсудить классные дела. Лиза как всегда опоздала и, когда все уже десять минут как слушали своего классного руководителя, она прокралась к двери, тихо стучаясь и заходя в кабинет. Даня закатил глаза, а затем жестом приказал садиться. Русая быстро юркнула в конец класса и села на свое законное место, которое они со Светой отбили ещё в пятом классе у нерадивых одноклассников.       Обговорив мелочные вопросы и отчитав парочку учеников за плохие оценки в четверти, он принялся подбираться к теме, ради которой всех собрал. — Леди и Джентльмены, как мы все знаем, до нового года осталось чуть больше двух недель, — ученики счастливо улыбнулись, предвкушая долгожданный отдых, — и прежде, чем вы пойдете на заслуженные каникулы, нам нужно придумать и сыграть номер на новогоднем утреннике или как это у вас называется. — Мы чё вам, дети что ли, чтобы утренники устраивать? — подал голос раздражающий Тимур, что бесил абсолютно каждого в классе. — Стой, а где твой слюнявчик? — прищурился Данила. — А зачем мне слюнявчик? — усмехнулся парень, скрещивая руки на груди. — Чтобы подтереть молоко, которое у тебя на губах ещё не обсохло. Хватит выебываться. — Съязвил рыжий, ставя мальчишку на место. — Большинству из вас нет восемнадцати, так что чисто технически да, вы дети. Камон, что плохого в небольшой сценке для праздника? Я же не заставляю вас плясать под песенку из «Маши и Медведя», в самом деле. Верите нет, но мне вообще это нахуй не всралось, как и вам, но Дарья Олеговна сказала, что надо. Вы же не станете её расстраивать?       У всех в классе на лице застыло сомнение и озадаченность, сменяющаяся грустью от осознания того, что бывшую учительницу подводить не хочется, а значит делать сценку придется сто процентов. — Давайте, к примеру, приготовим номер с гитарами? — Предложил Даня, присаживаясь на край стола. — Исполним какую-нибудь классную новогоднюю песню и этого будет достаточно. Кто умеет играть на гитаре? — Никто, — хмыкнула Мидлер, стуча ноготочками и закусывая губу, смотря на Данилу Владимировича снизу вверх, — это же совершенно глупый навык, кто вообще будет этому учиться? — Лера, сладкая моя, — Даня подошёл к ней, кладя ладонь на голову и поглаживая немного суховатые белые пряди, — я вот умею играть на гитаре, ты считаешь меня глупым?       Щеки девушки вспыхнули и она опустила глаза вниз. — Что вы, нет конечно, — промурлыкала девушка, наслаждаясь прикосновениями мужчины, но он тут же прекратил гладить её волосы, на что она разочаровано выпячила губу. — Так что, кто-нибудь умеет играть? — он снова повернулся к классу, оглядывая всех присутствующих и останавливая свой взгляд на Неред, болтающей со Светой о чем-то своем и, кажется, совершенно его не слушавшей. — Неред!       Русая испуганно повернулась на мужчину, выпучивая большие зелёные глаза, из-за чего он внутренне усмехнулся. — Да? — Ты умеешь на гитаре играть? — Не-е-ет, — протянула девушка заламывая пальцы и отводя взгляд куда-то влево. — Обманываешь? — прищурился мужчина, запуская руку в карман черных джинсов. — Ну, умею, чё с этого? — Лиза пошла в наступление, скрещивая руки на груди. — Отлично! Тогда ты и сыграешь на новогоднем концерте. Зайдешь сегодня после уроков, выберем композицию и отрепетируем. — Но…       Прозвенел звонок, оповещающий о начале нового урока. Парень самодовольно ухмыльнулся и хлопнул в ладоши, а затем ткнул указательным пальцем в сторону двери. — Марш на уроки! — все соскочили со своих мест, двигаясь на выход. Мужчина схватил Неред, выходящую последней, за запястье и развернул к себе лицом. — А тебя я жду сегодня седьмым уроком, хорошо?       Девушка нахмурилась, но всё же кивнула, а Данила заправил прядь её русых волос за ушко, а затем щёлкнул по носу, улыбаясь. — Всё, не дуйся, что поделать, если ты самая талантливая из всех, — она закатила глаза, понимая, что он ей льстит, чтобы та сто процентов пришла. — Какой вы подлиза, Данила Владимирович! Я приду, не беспокойтесь. — Лиза юркнула за пределы кабинета. Даня улыбнулся, а затем запустил в кабинет девятый класс, начиная урок.       Спустя ещё пять уроков, на пороге его кабинета появилась девушка, запустившая ладонь в русые волосы, слегка их растрепав. Она вяло улыбнулась и плюхнулась за первую парту. Даня оторвался от разглядывания контрольных работ, которые сегодня написал седьмой «а» и повернулся к девушке, что сонно на него смотрела. — Прости, что напрягаю. Вижу, что ты устала, но в этом ебанном классе никто больше ничего делать не хочет, — девушка прыснула, всё ещё поражаясь тому, как этот мужчина может так легко нарушать любую общепринятую этику, свободно матерясь при учениках, — что из новогоднего ты знаешь?       Пока Лиза думала, он ушел в небольшую подсобку, взял оттуда старенькую гитару, которую притарабанил из кабинета музыки и сунул в руки девушки. Она тяжело вздохнула, проводя по струнам тонкими пальцами и перебирая в голове всевозможные композиции. Закусив губу, она начала наигрывать аккорды. — Она не совсем новогодняя, но в целом вдохновляющая и думаю, что прекрасно подойдёт. К тому же, её написал Миша. — Правда? — удивлённо произнес Даня, беря стул, переворачивая его и садясь, складывая руки на спинке. Девушка кивнула, прокашливаясь и готовясь исполнять песню. — Нет, я не умею играть на гитаре и даже не знаю откуда взял минус, — начала она, чуть не прыснув от первой фразы, понимая, что играет эту песню на гитаре, — и для поэта я слишком вульгарен, петь на сцене навряд ли я ринусь.       Девушка перебирала пальцами аккорды, смотря прямо в глаза мужчине, радужки которого светились ярким голубым и удовлетворённо наблюдала за тем, как он приоткрыл рот и слушал её.

Там нет автотюна, я не смогу скрыть Как я задыхаюсь, читая текст Но я продолжаю в воздух искрить Чтоб однажды сгореть наконец Я умею лишь чиркать пером Ведь я делал это долгие годы В надежде однажды встать на перрон И уехать в мир добра и свободы Мечты и фантазии, где я на толпу Идеальным вокалом опускаю чувства

      В кабинете горела всего лишь одна лампа над доской, из-за чего создавалась уютная атмосфера. Она опустила голову вниз, переставляя пальцы куда нужно, из-за чего русые пряди вылетели, но Даня их тут же заправил назад, касаясь её холодной щеки своими тёплыми пальцами.

Вы все ошиблись, я не герой Но я обещаю, я стану лучше Раскрою амбиции, услышу свой рев И смогу его вам передать Я верю, что можно добиться высот Если свой путь не прекращать Я выйду в печать, книгой станет тетрадь Мой альбом разорвет тишину не раз Добиться всего, если не прекращать Когда-то я не мог делать так, как сейчас

— Мой милый друг, — тихо пропела она, всматриваясь в черные зрачки напротив, — мы допоём с тобой все песни. Среди холодных вьюг и там, где греет юг. На небесах через сотни лестниц.

Мой милый друг, пусть долог путь Нам нужно лишь вздохнуть полной грудью Не опускай рук, не умоляй заслуг И просто пой, мой друг, тебя услышат люди

      Данила был очарован голосом ученицы и сейчас, в этом пустом кабинете, в полумраке она выглядела так очаровательно, что хотелось прикоснуться к ней, закружить в танце, прижать к сердцу и никогда не отпускать. Но он себе этого не позволял, понимая, что так нельзя.

Пока снежинки кружатся в бешеном ритме ветра Пока на улицах кипит холодный бульон Мы с тобою спрятаны где-то в этих недрах Мы с тобою спрятаны, мы с тобою вдвоем Не разжечь огонь в камине — кончились спички Света нет, мы здесь одни, кто дать способен огня

      Девушка полностью погрузилась в песню, закрывая глаза. Она давно говорила Мише, что этот текст ей очень нравится и мелодия, которую они вместе подобрали была такой красивой, что брала за душу. Но парень так и не решался записать этот трек в студии, постоянно сомневаясь в себе.

И нет ключей, как и тогда, есть только отмычки И сквозь сугробы я прошел, чтобы открыть тебя Отмерзнут ноги по пути, глаза покроет иней Сгорят мосты, стлеют стихи и солнце станет синим Наступит лето, моя дорога растает Я доплыву, я доползу, я долечу до края

      На последней строчке куплета её голос сорвался, а на глазах застыли слёзы. Девушка шмыгнула, делая глубокий вздох и ещё раз повторила припев, протягивая его максимально чувственно и нежно, из-за чего сердце Кашина пропустило пару ударов. Он и не заметил, как оказался в максимальной близости от лица девушки. Последний аккорд был исполнен и она разжала пальцы, ощущая на своей щеке теплое дыхание. Русая распахнула глаза, смотря на веснушки своего учителя и облизнула губы, глубоко вздыхая. — Как вам? — У тебя волшебный голос, Лиз, — улыбнулся мужчина, кладя ладонь на её колено, — потрясающая песня. Исполним её?       Он встал со стула, смотря на неё сверху вниз. Девушка кивнула, тоже широко улыбаясь. Она так и знала, что Мишин текст зацепит струны души рыжего парня. Ещё когда он только-только сказал про номер, девушка подумала о том, чтобы исполнить именно эту композицию. Затем она вынесла мозги Мише, почти три урока уламывая его на то, чтобы он разрешил это спеть. Тот нехотя согласился, все ещё не уверенный в идее русой, но та была так позитивно настроена, что это передалось и шатену. — Только, мне кажется, что нужно немного подправить саму мелодию, — мужчина подошёл сзади, наклоняясь к ней и обжигая горячим дыханием ухо. Положив свои большие ладони на маленькие ручки, он передвигал её пальчиками, отыгрывая новые аккорды.       Девушка, казалось, перестала дышать. Они играли на двоих, дёргая за струны, которые издавали приятный звук. Русая прикрыла глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями мужчины, а затем забылась и прижалась своей щекой к его, ощущая лёгкие покалывания от его щетины. Он, казалось, был совсем не против, продолжая исправлять мелодию. — Вот так, лисичка, поняла? — Данила улыбнулся, слыша как стучит её сердце даже на расстоянии.       Лиза мягко кивнула. Кашин убрал свои руки, попросив её повторить исправленную мелодию и та с лёгкостью воспроизвела ноты. Несмотря на то, что она выпала из реальности от нежных прикосновений, её мозг прекрасно все запоминал, отчего сейчас никаких трудностей не возникло. Он довольно кивнул, хваля девушку за быструю способность к обучению. А затем задумался, складывая руки за спиной. — А что, если мы вместе сыграем эту песню? Мне кажется, текст от лица мужчины будет звучать лучше, а припев будешь исполнять ты. С твоим потрясающим голосом он будет звучать просто прекрасно. — Отличная идея! — Лиза встала, кладя гитару на стол. — Тогда я скину вам текст и аккорды, которые мы подобрали, хорошо? — Хорошо. — Простите, но мне уже пора. Прорепетируем завтра, ладно? — Без проблем. Может, тебя проводить? На улице довольно темно.       Девушка посмотрела в окно, понимая, что и правда сильно стемнело. Зимой солнце опускается уже в четыре часа, что безусловно ей нравилось. Слепящий свет совсем не нравился русой, из-за чего она почти всегда носила солнцезащитные очки. — Если вам не сложно… — Совсем нет!       Мужчина шёл рядом с хрупкой девушкой, таща её рюкзак в одной руке, а другую засунул в карман куртки, перебирая ключи, лежащие там. Она весело о чём-то лепетала, рассказывая о своей семье, хобби и вещах, которые делают её счастливой. Парень только изредка мычал, показывая, что слушает. Ему нравилось, как девчушка бодро повествует о чём-то своем и нравилось слушать её голос. Обычно русая молчала, разговаривая только со Светой и он слышал чудесный тембр голоса только, когда она отвечала на уроках. Вот уже виднелась многоэтажка, в которой, как он предполагает, и живёт Лиза. Так и оказалось. Девушка подошла к нужному подъезду, доставая ключи, а затем приложила один из них к датчику. Дверь неприятно запищала и она зашла в подъезд, а следом зашёл Кашин. Они поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Русая остановилась возле черной металлической двери и приняла из рук учителя рюкзак. — Спасибо, что проводили, с вами весело! — Лиза задорно улыбнулась, оголяя ровные зубки. — Я же почти ничего не говорил. — Поэтому и весело!       Оба рассмеялись. Вдруг дверь открылась и оттуда выглянула мать девушки, прищуривая взгляд. — Лизочка, ты сегодня поздно, а это кто? — Женщина вышла в подъезд, подавая руку молодому человеку. — Это твой парень? Я Елена Михайловна. — Мам! — Неред вспыхнула с ног до головы, смущаясь. — Нет, что вы, — улыбнулся мужчина, довольно спокойно реагируя на реплику матери, а затем наклонился, принимая ладонь женщины и целуя тыльную её сторону, — мне кажется, что я слишком стар, чтобы быть её молодым человеком. Меня зовут Данила Владимирович, я классный руководитель Лизы. Приятно познакомиться! — И зачем же вы пожаловали, Данила Владимирович? Моя дочь набедокурила? — О, что вы, конечно нет! Просто на улице очень темно, я хотел убедиться, что она дойдет в целости и сохранности. — Ну, чтож, — Встряла Лиза, пытаясь прервать довольно неловкий для неё разговор, — ой, а Данила Владимирович уже уходит! Да ведь? — девушка нахмурила густые брови и уставилась прямо в глаза преподавателя. Тот ухмыльнулся, понимая, что его выпроваживают. — Да, мне уже пора идти. — Ох, а как же так! — Разволновалась Елена, прижимая руки к груди. — Куда же вы так сразу. Проходите, чай попьем!       Лиза умоляюще посмотрела на учителя, не готовая к такому повороту событий и он понял, едва заметно кивая. — К сожалению, вынужден отказаться, мне слишком многое нужно подготовить к завтрашним урокам, но я обязательно зайду как-нибудь в другой раз.       Неред облегчённо выдохнула, стоя за матерью и одними губами благодаря Данилу. — Очень жаль, — Елена была явно расстроена, ведь у них так давно не было гостей, — чтож. Тогда до свидания. Было приятно с вами познакомиться. — Взаимно, Елена Михайловна. До свидания.       Мужчина нажал на кнопку вызова лифта, тут же заходя в кабину и уезжая вниз. Лиза вздохнула, закрывая дверь. Сняв куртку и ботинки, она прошла на кухню, усаживаясь за стол.       Мать налила две кружки с чаем, присаживаясь рядом. — А сколько ему лет? — Лиза подняла усталый взгляд, понимая к чему мать это спрашивает. — Двадцать семь. — Не такой уж он и старый, — женщина отпила из своей кружки, — он тебе не нравится? — Мама! Ты чего? Он же мой учитель! — И что? — Ухмыльнулась она, поправляя волосы. — Если ты помнишь, то твой отец был преподавателем в моем университете и он старше меня на восемнадцать лет! — Мам, мне даже восемнадцати нет и я учусь не в университете.       Женщина и девушка замолчали, допивая чай. Русая поставила пустую кружку в раковину и поспешила ускользнуть в свою комнату, краем уха услышав фразу матери «Ты ему нравишься», но не заостряя на этом внимания, хотя в душе все перевернулось от этого словосочетания.

***

      На улице вовсю бушевала метель и можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что зима вступила в свои законные права. За окном стояла довольно большая минусовая температура, из-за чего на стекле разрослись шикарнейшие узоры. Лиза глубоко вздохнула, смотря на снежинки, кружащиеся в вихре. Дарья Алексеевна дала какое-то задание, которое звучало как «Нарисуйте отражение своей любви». Сама Мирна сказала, что любовь может быть ко всему, чему угодно. Любовь к родителям, своей второй половинке, хобби, музыке или даже любимой кружке. Девушка в первую очередь подумала о том, что безумно любит Свету. Поэтому нарисовала небольшую иллюстрацию, отражающую всю пылкость чувств к подруге.       Учительница ходила между рядами, заглядывая в работы учеников и давая какие-то советы, касательно их рисунков. Очередь дошла до Неред и Дарья подошла к русой, наклоняясь к её листку. Смотрела в иллюстрацию блондинка довольно долго, а затем вынесла вердикт: — Лиз, мне кажется, что тут недостаточно ярко передано чувство. Может, твоя любовь к предмету, о котором ты думала, не так сильна? Такое ощущение, что ты не достаточно вложилась. Может, подумаешь о чем-то другом и попробуешь дополнить рисунок?       Лиза задумалась, не понимая что не устроило Дарью Алексеевну. Больше, чем подругу, она любит только, пожалуй, родителей. Девушка откинулась на спинку стула и начала перебирать в голове всё, что её вдохновляет в последнее время. Мысль зацепилась за Свету, следом за Мишу, следом за его песню и медленно, но верно остановилась на Даниле. Она улыбнулась, вспоминая их репетицию в кабинете, а затем ещё несколько других, в ходе которых он так же ненавязчиво помогал ей играть, кладя руки на её ладошки и так же играл сам, напевая неизвестные ей песни на английском. Мужчина так ловко перебирал струны, что русая любовалась, наблюдая за довольно длинными пальцами и думала о том, что хотела бы, чтобы эти пальцы гладили её по волосам. Руки юной особы сами потянулись к кисточке и она начала бездумно выводить какие-то мазки по листку, думая о Даниле Владимировиче. Буквально через десять минут она закончила и осмотрела готовый результат. — Вот это страсть, Лиза, просто прекрасно! Мне кажется, ты вложила все любовные чувства, что у тебя есть! Это безумно красиво! — Мирна восхитилась работой девушки, оглядывая ярко-малиновую работу с вкроплениями рыжего и голубого. Сама же русая увидела очертания лица своего историка среди всего этого буйства красок, но Дарья Алексеевна, скорее всего, этого даже не заметила. — Я могу забрать этот рисунок на школьную выставку? — Выставку? — Да. Школьная выставка, называющаяся «Вдохновляющая любовь». У тебя одна из лучших работ, что я видела. Прошу, позволь мне забрать её! — Взмолилась блондинка, смотря на ученицу щенячьми глазками, на что та лишь неуверенно кивнула.       Учительница издала победный визг, попросив девушку как-то назвать данную иллюстрацию. Лиза нахмурилась, а затем перевернула лист, выводя аккуратные буквы «Д» и «К». — ДК? — Удивилась учительница, принимая листок. — Что это значит? — Да так, — смущённо улыбнулась Неред и отвела взгляд на окно, за которым в танце всё ещё кружились снежинки.

***

      Девушка устало простонала, совершенно не желая идти на физру на лыжах. Русая не любила кататься на лыжах от слова совсем и пару раз пыталась улизнуть от уроков, но Юлий Александрович был непреклонен и даже отмазки вроде «у меня месячные» не срабатывали. Он всегда отвечал что-то вроде «Ты же не рожаешь. Если можешь ходить, значит и на лыжах кататься можешь». Ох, знал бы он каково это, то не говорил бы так.       Света весело прыгала по раздевалке в одном лифчике, размахивая руками с футболкой, чтобы она быстрее высохла. Неуклюжая блондинка случайно пролила на вещь немного сока и, чтобы он не оставил пятна, пришлось быстренько простирнуть ткань в раковине. Но она не учла, что это единственное, что она может надеть под толстовку. Лиза смотрела за подругой с некой усмешкой, завязывая шнурки на специальных ботинках, молясь всем богам, чтобы произошло что-то, что сможет ей помочь и освободить от ненавистного урока. И тут, словно услышав её мольбы, в раздевалку влетел Данила Владимирович собственной персоной с взлохмаченными волосами и игривым взглядом. Света заверещала и прикрылась футболкой. — Данила Владимирович! Это женская раздевалка! — Я знаю, Турбина, я знаю. Господи, да не верещите вы, — устало сказал он, даже не обращая внимания на полураздетых девушек, что даже расстроило Леру, старавшуюся специально покрутиться возле молодого мужчины, — кому вы нахер нужны, чего я там не видел?       Он ухмыльнулся, а затем начал рыскать по комнате взглядом. — Я чё пришел-то? Мне нужен кто-то из девчонок, кто поможет мне украсить актовый зал к завтрашнему концерту, жопа горит неистово, надо сделать это срочно.       Мидлер тут же подскочила к преподавателю, спешно натягивая футболку, крича «Я-я-я». Лиза, конечно, хотела избежать урока физ-ры, но оставаться с Данилой Владимировичем почти один на один ей не хотелось. В последнее время она начала замечать за собой непонятную привязанность к учителю, что сочла ненормальным и на всякий случай решила оградить себя от лишних пересечений с ним. Словно услышав её внутреннюю панику, он посмотрел на русую. — О, Неред! Нам же ещё нужно номер прорепетировать, так что собирай монатки и пошли. — Парень посмотрел на Свету, что наконец-то натягивала на себя бордовую футболку с кармашком на груди. — И подружку хватай. Всё! Быро-быро-быро, бабоньки, время деньги! Жду вас в актовом зале.       Кашин пару раз хлопнул в ладоши, вылетая из раздевалки так же быстро, как и влетел. Лиза вздохнула, даже не успев возразить преподавателю, а жаль, ведь придумала такую убедительную отмазку про то, как она любит физкультуру и не хочет её пропускать. Она понуро принялась расшнуровывать ботинки, искоса поглядывая на Леру, трепещущую с подружками о том, какой Данила Владимирович сексуально-красивый, а затем выдохнула, сморщив небольшой носик.       Три девушки вошли в актовый зал и тут же увидели Дарью Олеговну, разговаривающую с их классным руководителем. Света и Лиза тут же кинулись обнимать директрису, на что та рассмеялась и прижала головы обеих девочек к груди, обнимая в ответ. Данила умилился, наблюдая за этим со стороны, а затем увидел одиноко стоящую Леру в стороне. Он подошёл к ней, а затем пригнулся, чтобы их лица были на одном уровне. — Что такое, солнце, а ты чего к Дарье Олеговне не подошла? — спросил парень, заглядывая в девичьи глаза. — Там Лиза, а у нас с ней не очень хорошие отношения, не хочу рядом с ней находиться, — брезгливо бросила она, закатывая глаза. — А почему? — Она меня называет шваброй Питерской, даже не понимаю почему, с чего ко мне такая ненависть?       Данила улыбнулся, прекрасно понимая по какой причине русая девочка дала ей такое прозвище и мысленно с ней соглашаясь, потому, что зачастую Лера вела себя очень вульгарно и вызывающе даже по отношению к нему. Милая, на вид, блондинка постоянно пыталась делать двусмысленные намеки, пригласить куда-то посидеть или просто «нечаянно» задеть рукой. Но учительский пост обязывал его держать нейтралитет по отношению ко всем ученикам, поэтому сейчас он лишь улыбнулся. — Может, завидует? — прищурился он, прекрасно понимая, что Лиза не из тех, кто будет завидовать такой, как Лера. — Думаете? — Глаза девчушки заблестели и она с такой надеждой посмотрела на него, что он не удержался и кивнул. — Да, вы правы, я думаю она мне просто завидует, но я выше всего этого, поэтому прямо сейчас подойду к Дарье Олеговне!       Она гордо ушагала в сторону директрисы и Даня облегчённо выдохнул. Даже такой короткий диалог с Лерой его изрядно подзаебал и он просто боялся сорваться в какой-то момент. Мидлер не была глупой, просто была немного надоедливой и помешанной на мужском внимании, а он такое никак не ценил.       Прошло порядка полутора часов, а девушки, во главе с учителем, всё ещё украшали зал, развешивая на окнах и стенах снежинки, вырезанные учениками начальных классов. Когда с этим было покончено, Данила приказал Свете и Лере сходить к Дарье Олеговне за украшениями для огромной трёхметровой ёлки, которую Никита Юрьевич и Юлий Александрович собрали ещё неделю назад, а сам остался с Лизой обвешивать сцену гирляндами.       Девушка не дотягивалась до нужного уровня, поэтому Даниле пришлось притащить стремянку из подсобки. Русая забралась на самую последнюю ступеньку, беря в руки разноцветные лампочки. Приготовив кусочки скотча, она потянулась наверх. Сначала прикрепила начало, а затем начала выкладывать из гирлянды своеобразную «волну». Когда остался только кончик, Лиза уже еле дотягивалась. Нужно было переставить стремянку и залезть заново, но девушке было так лень и совсем не хотелось этим заниматься, поэтому она потянулась вправо, опираясь рукой стену. Прикрепив последний кусочек скотча, она удовлетворённо вздохнула и попыталась вернуться обратно в исходное положение, но вместо этого сорвалась и полетела носом в пол. Лиза успела только зажмуриться и выпрямить руки. Но, на удивление, её лицо не столкнулось с грязным паркетом актового зала. Не почувствовав удара, она распахнула зелёные глаза и нашла себя лежащей на руках Данилы Владимировича. — Господи, Лиза, ты в порядке? — Он оглядел её с ног до головы, ставя на пол. — Д-да, — пискнула она, выпрямляясь, — только испугалась немного. — Хорошо, — он облегчённо выдохнул, улыбаясь, а затем протянул ещё одну гирлянду, кивая на стремянку. — Давай продолжим, лисичка, только в этот раз я тебя придержу, чтобы ты больше не вздумала летать.       От ласкового прозвища, которое он так умело вставлял в любую свою фразу, Лизины щеки вспыхнули и она мгновенно отвернулась, залезая на ступеньки. Данила и вправду её придерживал за талию, внимательно следя за каждым движением, чтобы если что, словить. Благодаря стремянке их лица были на одном уровне, поэтому когда она в очередной раз повернулась, наткнулась на его сосредоточенное лицо и тут же отпрянула, смущаясь.       Спустя минут десять, они наконец-то добрались до конца последней гирлянды, но она не хотела клеиться потому, что русая вообще никак не могла дотянуться до нужного места, даже встав на носочки. Даня усмехнулся, взяв из руки Лизы кончик гирлянды и приклеил его куда нужно, всё ещё придерживая маленькую девочку за талию. Неред почувствовала его дыхание на своей щеке и повернулась на мужчину, вглядываясь в бездну голубых глаз. Пара смотрела друг на друга где-то с минуту, не зная что делать дальше. Казалось, что все вокруг остановилось и кроме лица человека напротив не было ничего. Их зрительный контакт прервала дверь, что с громким скрипом захлопнулась. Даня помог Лизе спуститься, а затем отпустил её руку и спрыгнул с небольшой сцены, принимая из рук Леры коробку с ёлочными игрушками, пытаясь выбить из головы мысли о русоволосой малышке, стоящей сейчас сзади и пытающейся унять бурю из эмоций в голове. Света протораторила что-то про то, что они заговорились с Дарьей Олеговной, поэтому так долго шли, на что Данила отрешённо кивнул и принялся украшать ёлку. За ним подтянулись и девочки.       Спустя несколько десятков минут игрушки кончились и осталась только одна макушка. Лиза подошла к Кашину, протягивая симпатичную жёлтую звёздочку, намекая на то, чтобы мужчина её повесил, но вместо этого он подхватил миниатюрную зеленоглазую девчушку, заставляя её взвизгнуть, а затем кивнул в сторону верхушки, поддерживая одной рукой под попой, а второй за талию, подтягивая девушку повыше. Лиза, ухватившись за шею мужчины холодной ладонью, чем вызывала у него табун из мурашек по спине, подтянулась и посадила красивое украшение на макушку пушистой зелёной красавицы.       Все четверо стояли возле ёлки, довольные проделанной работой и смотрели на деревце в украшениях, мигающее сотнями огней.       Данила невольно опустил взгляд на Лизу и понял, что она смотрит прямиком на него, а в её глазах была непонятная буря из эмоций. Сердце пропустило пару ударов и он тряхнул головой, отгоняя из головы всё, что связано с его русоволосой ученицей.       Скомканно со всеми попрощавшись и поблагодарив за помощь, мужчина вышел из актового зала, понимая, что ему определенно нужно выпить, поэтому тут же залетел в кабинет Даши, приглашая её в бар, на что та незамедлительно согласилась. Видимо, у неё тоже был тяжёлый день.

***

      Молодые люди сидели в углу небольшого бара на мягких диванчиках, медленно потягивая пиво. Алкоголь развязал язык и Данила почувствовал необходимость в том, чтобы с кем-то поговорить о том, что произошло. — Даш, — протянул он, откидываясь на спинку диванчика и немного скатываясь вниз. Шатенка лишь промычала, отпивая из своей пинты, — я, походу, влип.       Зарыковская удивлённо вскинула брови, отставляя бокал на подставку, а затем нахмурилась, взглядом говоря о том, чтобы парень продолжал. — Я, — он икнул, — блять, чёрт, похоже я что-то чувствую к Лизе. — Да ты гонишь, — с неверием протянула Даша. — Да нихуя. Это пиздец.       И тут его будто понесло. Он рассказал о том, как она его осадила в первую же неделю его работы здесь, как она написала ему ВКонтакте, как они репетировали номер к концерту, как он был зачарован её голосом и как он волей случая познакомился с её матерью. Затем рассказал про сегодняшнюю подготовку актового зала и как смотрел ей в глаза, как в сердце приятно колет, когда он думает о ней и вообще всё-всё-всё что его вдруг стало тревожить. Даша лишь кивала, внимательно слушая мужчину, давая ему выговориться. — Это неправильно, — подытожил он, на что шатенка лишь пожала плечами и задала всего один вопрос: — Почему неправильно?       Кашин не смог внятно ответить на это, задумавшись. Теперь он точно не уснет.