Власть с определенной точки зрения

      Энакин шел по улицам Инниеса, наслаждаясь каждым шагом. Наконец-то: свобода, работа и несколько твердых кредитов в кармане на случай, если он проголодается. Падаван шел, смотрел и думал: как все-таки удачно вышло!       Все оказалось так, как и говорил Оби-Ван: утром им опять позвонили из офиса премьер-министра и сообщили, что встреча переносится на завтра. Затем в очередной раз предупредили, чтобы они не смели никуда отлучаться, и обоим джедаям потребовалось немало усилий, чтобы сохранить нейтральное выражение лиц. Энакин все же не удержался от комментария в стиле «пошли к хаттам!», а потом с изумлением услышал от учителя: «В точку, падаван!». Они даже немного посмеялись, чего не случалось с ними с момента получения этого задания, а потом Энакин отправился на свою прогулку-разведку.       Выскользнуть из здания незамеченным было не так уж просто, но и с этим он справился. Дождался, пока старший администратор куда-то ушел, а младшего отвлек, вызвав Силой легкую рябь на экране компьютера перед ним. Пока тот проверял, откуда помехи, падаван бесшумно открыл дверь и был таков. «Говорите, джедаи никуда не годятся, да? Вот я вам покажу, куда мы годимся!»       Прогулка Энакина пока не имела конкретной цели — он просто шагал и смотрел вокруг. Все вроде было спокойно, проходившие мимо равасийцы и немногочисленные инородцы не казались взволнованными или встревоженными. Но порой до ушей падавана долетали сказанные шепотом осторожные слова или даже целые фразы. Он обострил свой слух с помощью Силы и теперь жадно ловил любое упоминание имени премьер-министра или еще кого-нибудь знакомого. Несколько раз до него долетело: «Канса», «Канса приказал…», «…отказался выслушать…», хотя как бы он ни старался расслышать больше, это ему не удавалось. Пару раз кто-то шепнул про угрозы и какое-то место встречи, и вот тут Энакин не выдержал и приблизился к говорившим. Он так и не научился различать равасийцев, разве что по цвету шерсти на голове, и они все казались ему на одно лицо. Двое невысоких мужчин, одетых, как рабочие, тихо переговаривались с третьим, который продавал на улице какие-то запчасти. Заметив Энакина, они сразу отошли от торговца, и падаван услышал, как один из равасийцев сказал: «говорят, они шпионы».       Этого он уже не смог выдержать. Энакин ускорил шаг, твердо намереваясь догнать обоих и хорошенько побеседовать с ними, пока учитель не видит. Равасийцы оглянулись, заметили его и зашагали быстрее, Энакин тоже. Он уже чуть ли не бежал по улице, на него начали оглядываться, и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не одно происшествие.       Падаван как раз пробегал мимо какого-то офиса, рядом с которым стояли припаркованные спидеры. И вдруг один из спидеров резко тронулся с места, направляясь к указанной рядом стоянке, а Энакин оказался у него на пути. Раздался крик и ругань, водитель попытался объехать неожиданное живое препятствие и дернулся в сторону, Энакин — в другую. А спидер в результате ушел вниз, проехался носом по пермакриту, испуская дым и искры, а потом остановился, едва не влепившись в стену офиса.       — Разуй глаза, придурок! — послышался крик из-за лобового щита спидера. — Какого хатта ты меня подрезал?       Энакин уже открыл было рот, чтобы извиниться, и тут сообразил, что упустил тех двоих любителей секретов. Теперь открытый рот готов был высказать вместо извинений все, что его обладатель думает о горе-водиле, которому нечего делать за рулем, но следом пришло новое озарение: голос звучал тоньше, чем у взрослых равасийцев. Энакин решительно зашагал к помятому спидеру и убедился в справедливости своих подозрений. За рулем пострадавшего спидера сидел мальчишка.       Падаван уже успел сегодня заметить, что у детей-равасийцев не было на голове шерсти, а кожа отличалась более светлым оттенком, нежно-сиреневым. Судя по тому, что голову этого парня покрывал темный пушок, он был подростком или даже почти ровесником Энакину. И по-прежнему кипел злостью.       — Прости, я нечаянно, — сказал Энакин. — Мне очень жаль, правда.       — И куда мне теперь засунуть твое «прости», а? — огрызнулся парень и вылез из спидера. Поглядев на повреждения, он весь покрылся желтыми крапинками, уши дернулись в стороны. — Мне конец! Да я за год не заработаю столько, чтобы оплатить такой ремонт!       — Дай посмотреть, — предложил падаван. — Может, не все так страшно…       — Иди отсюда! Ты же не наш, что ты здесь крутишься?       — Ну и что, что не ваш? Зато я неплохо умею чинить и могу помочь тебе. Если ты, конечно, не хочешь влипнуть в неприятности… — Энакин оборвал фразу многозначительным молчанием и посмотрел на мальчишку. В желтых глазах злость боролась с отчаянием, и последнее все же победило.       — Ладно, смотри. Но что ты сделаешь без инструментов?       — Сперва поглядим. — Энакин присел на корточки и оглядел помятый нос машины. Потом велел мальчишке завести спидер и чуть приподнять.       — Днище целое, внутри тоже все в порядке, — заключил он. — Только снаружи помялось да краску ободрало.       — И на какие шиши я буду это чинить?       — Я сам попробую.       Энакин еще раз оглядел повреждения, сосредоточился и принялся Силой выправлять помятый корпус. «Это как исцеление, только с машиной», — говорил он себе, ощущая каждую неровность, и заставлял послушный металл принимать первоначальную форму. И металл правда слушался, точно флимсипласт, разве что на поверхности остались царапины. Да, это гораздо легче, чем исцеление.       Мальчишка-равасиец разинул рот, его уши встали торчком.       — Как ты это сделал?!       — Да неважно. — Энакин выдохнул, вытер лоб. — Теперь только покрасить, и будет как новенький.       — Покрасить можно было бы в одном салоне, тут совсем рядом, — парень указал рукой. — Но у меня кредитов — раз-два, и обчелся.       — Этого хватит? — Энакин вытащил из кармана те кредиты, что дал ему учитель. Мысленно вздохнул: придется теперь побыть голодным, ну да ладно. Зато он поможет этому парню.       — Должно хватить. — Лицо мальчишки постепенно принимало нормальную окраску, щеки прорезали длинные складки («Это у них улыбка», — вспомнил Энакин). А потом юный равасиец махнул ему рукой. — Скорее залезай, поехали.       И Энакин залез в спидер, несказанно радуясь очередному сюрпризу от Силы. Причем на сей раз — приятному.       — Ты кто? — спросил его мальчишка, пока они ехали. — И что ты сделал со спидером?       Пришлось объяснять. Парень слушал недоверчиво, время от времени раздувая щеки, и при этом напряженно думал о чем-то. Энакин уже не знал, благодарить ли ему свою удачу или проклинать извечное стремление влезть не в свое дело, пока его не огорошил следующий вопрос:       — Так вы правда шпионы?       — Да ты что! — Энакин аж подскочил от возмущения. — Никакие мы не шпионы, мы прибыли сюда, чтобы помочь вам. Ну вот скажи, разве я похож на шпиона?       — Не-а. — Мальчишка дернул ушами. — Я, конечно, не знаю, но ты какой-то… слишком честный для шпиона. Вряд ли ты бы смог кого-то обмануть.       «Видел бы ты, как лихо я раньше врал учителю!» — подумал падаван и вдруг покраснел. Во-первых, с каждым годом ему становилось все труднее обмануть Оби-Вана — по-настоящему обмануть, а во-вторых, уже не очень-то хотелось.       Кредитов оказалось как раз достаточно, чтобы заплатить за полировку и покраску. Мальчишка — звали его Лийд — рассказал, что служит в том офисе рассыльным и заодно обязан отгонять транспорт сотрудников на стоянку. Собственно, при исполнении этих его обязанностей они сегодня и познакомились. Потом они вместе вернули спидер на стоянку — следы ремонта были совершенно незаметны — и Лийд принялся снова благодарить своего нового приятеля.       — Спасибо тебе, Энакин, я теперь твой должник.       — Да перестань, это же пустяки, — отмахнулся падаван, и вдруг его осенило. — Слушай, а ты не мог бы помочь мне в одном деле, а?       Судя по горящим глазам юного равасийца, тот был вполне готов отдать за него жизнь.       — Что у вас тут вообще происходит? Мы у кого ни спросим, с нами не желают разговаривать, отворачиваются, грубят, хамят, смеются. Что за трения у рабочих с Кансой?       — Чтоб он сдох! — При упоминании имени премьер-министра Лийд зашипел, зрачки его сузились. — Готов продать наши заводы вместе с нами кому угодно, лишь бы ему предложили побольше кредитов. Скажу тебе по секрету: у меня вся семья в оппозиции, поэтому я в курсе всех этих дел. Мы подаем этой драной туке* одно прошение за другим, а он их даже не берет. Что еще нам остается?       — Выходит, Канса ни разу не взял у рабочих ни одного прошения? — «Любопытно. Тогда зачем был нужен весь этот спектакль с планшетами?» — А взрывы тоже вы устраиваете? — вдруг спросил Энакин.       — Ты что! — Лийд опять покрылся пятнами. — Этим вообще никакой закон не писан, они сами не знают, чего хотят, — по крайней мере, так говорит мой дедушка.       — А ты не мог бы помочь нам встретиться с ними… ну, с рабочими? Я уже говорил, они не захотели нас выслушать…       — И вряд ли захотят. Прости, Энакин, но здесь я тебе не помогу. Понимаешь, вы — джедаи, а у нас их не очень-то любят.       — Мы заметили. Вот только за что вы так нас не любите? Что джедаи вам сделали? Мы, между прочим, уже не одну сотню лет летаем по всей галактике и разгребаем всякие кучи пуду вроде той, что тут у вас. И наша Сила — тоже не пустой звук; помнишь, как я починил спидер с ее помощью?       — Так-то оно так, это было правда круто, и спасибо тебе еще раз. Но, понимаешь, мы просто не любим вообще никакого чужого вмешательства и не терпели его никогда. Мы ведь и в Республику вошли не так давно, хотя я плохо в этом разбираюсь. Про вас много чего болтают, и неизвестно, что — правда. Но главное, вы — посланники канцлера, и поэтому мы боимся, что вы поддержите Кансу и его клику.       — Вообще-то мы не имеем права никого поддерживать. Мы всего лишь должны выяснить, что происходит, и примирить вас.       — Это невозможно. У нас выбор один: или мы, или он.       Энакин помолчал, размышляя о том, что сюрприз, как всегда, обернулся подлянкой. Не успел он порадоваться неожиданному союзнику, как оказался горько разочарован. Бороться с явными врагами нетрудно, зато попробуй поборись с многовековыми предрассудками и предубеждениями.       Лийд как будто заметил его настроение, но неверно истолковал его — должно быть, так же плохо разбирался в людях, как сам Энакин — в равасийцах.       — Ты, наверное, устал. Есть хочешь?       — Немного. — В животе заурчало так, что стало ясно: Энакин явно преуменьшил.       — Тогда пошли, здесь рядом ларек. Айали будешь?       — Спрашиваешь? Конечно, буду! Только у меня не осталось кредитов.       — Ничего, у меня хватит.       Вкуснейшее лакомство таяло во рту, жир стекал по подбородку. Энакин вгрызался в плоский пирожок из тонкого теста, насквозь пропитанного жиром, с ароматной мясной начинкой и изо всех сил старался не накапать на тунику. Лийд рядом поедал свой с не меньшим аппетитом, но гораздо аккуратнее — сказывалась привычка. Порой они переглядывались и кивали друг другу: вкуснотища! Потом они вытерли руки и лица салфетками, которые подавались в ларьке бесплатно, и направились обратно к офису, где работал Лийд.       Сытный перекус не лишил Энакина способности соображать, и он задал приятелю новый вопрос:       — Я не понимаю одного: если Канса на самом деле такой вредитель, как ты говоришь, то неужели у вас нет возможности провести выборы и сместить его?       — Нет. Он совсем недавно заступил на второй срок, и до конца его еще долго. А за это время он двадцать раз успеет провернуть свои гнусные делишки. Мы пытаемся протестовать, да пока без толку, как видишь.       — А если сместить его по-другому? Раздобыть доказательства, что он и впрямь сговорился с кем-то, — если, конечно, это так.       — Было бы неплохо, но как? Вот если бы ты этим занялся…       Энакин вновь вздохнул. Интересная ситуация получается: они оба ждут помощи друг от друга, но сами помочь не могут — или же не хотят.       — Я подумаю… и посоветуюсь с учителем. Ничего ведь, если я расскажу ему про тебя?       — Знаешь… — Лийд замялся. — Лучше не рассказывай. Мало ли что он подумает, он же все-таки джедай.       — Ну и что? Я вот тоже джедай, но ты же веришь мне.       — Тебе — да, потому что я тебя знаю, и ты мне помог. А твоего учителя я не знаю. Да и неизвестно, что он подумает и что сделает.       Тут Энакин снова задумался: это верно. Оби-Ван, конечно, хороший человек и еще лучший джедай, но порой падаван сомневался, существует ли для учителя что-нибудь, кроме исполнения собственного долга. Иногда у него выходил явный перебор с хрестоматийным «нет эмоций — есть покой», хотя пребывание на Равасе и общение с его жителями начинало уже понемногу пробивать эту броню.       — Так что ничего ему не говори, — добавил Лийд и остановился у крыльца офиса. — А сам приходи, как будет время, поболтаем. Я правда рад нашему знакомству.       — Я тоже, — улыбнулся Энакин и хотел уже распрощаться и уйти, но вспомнил еще кое о чем. — Слушай, Лийд, можно тебя спросить? Если я или мы с учителем захотим позвать на улице такси, может водитель не остановить нам?       — Нет, так не бывает. Мы, равасийцы, такие — как бы мы ни относились к клиентам, мы будем обслуживать их, потому что таков наш долг. Работа для нас прежде всего. Но это касается, в основном, обычных служащих вроде меня или продавцов на улицах; те, кто поважнее, могут и отказать, как бывало с вами. Или если им кто-нибудь прикажет.       — Понятно. — Энакин попрощался с новым другом, пообещал зайти при случае и зашагал обратно. Он размышлял, говорить учителю или нет. Если сказать, Оби-Ван сразу же насядет и на него, и на Лийда, и тогда получится, что он вроде как предал друга. Но если не сказать… а что, если мальчик-равасиец мог бы в самом деле помочь?       Погруженного в раздумья падавана вернул к реальности писк комлинка.       — Учитель?       — Энакин, ты где? — Судя по посторонним звукам, сам Оби-Ван находился явно не в гостинице.       — Возвращаюсь в гостиницу, а что?       — Тогда возвращайся и жди меня, я скоро буду.       — А сами-то вы где, учитель? Что-то случилось?       — Да, случилось… кое-что. Помнишь то место, где мы с тобой видели взрыв?       — Так вы там? Я сейчас, учитель, я мигом! — Энакин оборвал связь, невзирая на попытки Оби-Вана возразить, и огляделся в поисках такси. Ему повезло почти сразу, он махнул рукой, и спидер правда остановился.       Энакин объяснил таксисту, куда ехать, и они тронулись. Откинувшись на спинку сиденья, падаван вспомнил, что теперь у него с собой ни кредита. «Ладно, скажу, что заплачу по прибытии; надеюсь, у учителя есть с собой немного».       На душе у него сделалось неспокойно. Он чувствовал: что-то случилось. Примечание: тука — небольшое животное из семейства кошачьих, довольно пакостный хищник.