Глава 8
18 ноября 2019 г., 05:03
— Но кому могло понадобиться убивать вас? — вновь спросил Энакин, тупо глядя на почерневшие волокна ткани на плече учителя. — Кансе, Даойне или кому-то еще? И почему именно вас, а не… — он нервно откашлялся, — нас обоих?
— Не знаю, падаван. И все же сейчас меня тревожит другое. Дело в том, что я, кажется, напал кое на какой след. — Оби-Ван рассказал ученику о том, что он вычитал в базе гостиницы и о своих подозрениях на этот счет.
Они остановились недалеко от входа, чтобы не мешать ни рабочим, ни проходящим мимо пешеходам, и попытались вместе нащупать след в Силе. Оби-Вану даже показалось, что на миг он коснулся чего-то или кого-то: страх, поспешность, волнение, нетерпение. Но эта слабая, едва различимая рябь мгновенно скрылась под густым слоем чужих эмоций, ментальных следов всех тех, кто еще побывал здесь, — офицеров СБ, медиков, работников гостиницы, просто любопытных зевак. След исчез, словно оборванная нить.
— Не могу, — тяжело выдохнул Энакин и посмотрел на столь же утомленного учителя. — Не выходит, и все. Что теперь?
— Знаешь, сегодня в новостях передали, что на заводе, где производят дюрасталь, забастовали рабочие. Они требуют встречи с премьер-министром.
— Ха, долго же им придется ждать, — мрачновато усмехнулся падаван.
— Вот и я так подумал. Может, нам стоит съездить туда?
— Что-то у меня нехорошее предчувствие, учитель. — Энакин содрогнулся. — Думаю, ничего не выйдет.
— Что бы ни вышло, это лучше, чем ничего не делать. Так что поехали. — Оби-Ван зашагал к спидеру.
— А если кто-то снова… — Энакин выразительно глянул на простреленный коричневый плащ.
— Ну, ты же будешь рядом, — только и ответил учитель со знакомой улыбкой.
***
Дорога к заводу оказалась более оживленной, чем в прошлый раз. Их обогнали несколько спидеров, в том числе и службы безопасности, однако не попалось ни одного встречного. Нехорошее предчувствие постепенно усиливалось. Всю дорогу джедаи молчали, как и водитель-шпион, который попытался было возобновить свои наглые шуточки, а потом вдруг оборвал себя на полуслове и умолк. Но продолжал коситься на пассажиров довольно злобно. Завод по производству дюрастали был именно тем, на который джедаев в прошлый раз не пустили, сказав «приходите завтра». Это было явным издевательством, но с другой стороны — намеком на «завтраки» премьер-министра. Неужели рабочие считают, что джедаи действуют от имени Кансы? Именно этот вопрос занимал мысли Оби-Вана, наряду с другими. Что сделает премьер-министр: пойдет навстречу своему народу или же продолжит игнорировать любые просьбы и заявления? И если второе, то во что выльется народное возмущение? Джедаю представились массовые беспорядки на улицах, драки — возможно, даже с применением холодного оружия — погромы, а следом ответные меры служб безопасности. Есть ли способ как-то избежать этого? Энакина же тревожило другое. В свете последних событий он совсем позабыл о неожиданном знакомстве с Лийдом, и его полностью поглотила тревога за учителя. Кому нужна смерть Оби-Вана? Да у кого вообще поднимется на него рука? И что, если ответы нужно искать вовсе не на Равасе, если за этим стоит кто-то гораздо выше и влиятельнее какого-то там Кансы? Во время нескольких их с Оби-Ваном совместных миссий четырех-пяти-шестилетней давности уже случалось нечто подобное: удары неизвестных врагов были направлены на учителя, но его, Энакина, не затрагивали. Почему? В конце концов, тот, второй ситх все еще был неизвестен и прятался где-то в галактике. Что, если это его рук дело — его месть за поражение и гибель ученика? — Смотри, падаван, — выдернул его из тяжелых дум голос Оби-Вана. Энакин глянул в указанном направлении: у раздвижных ворот для служебного транспорта стояли те самые спидеры СБ, что обогнали их. — Если нас не пропустят на завод, то, возможно, нам удастся проскользнуть внутрь вместе с ними. На проходной джедаев в самом деле ждала неудача: упрямые охранники-равасийцы чуть ли не вытолкали их взашей. И все же Оби-Ван ощутил, что они напуганы — по-настоящему, до ужаса напуганы и отчаянно пытаются скрыть свой страх за маской злобы. Энакин излучал злобу не в меньшей степени и, наверное, еще пара минут, и он кинулся бы в драку с охранниками. Но тут откуда-то сзади раздался пронзительный гудок-сирена. Оби-Ван и Энакин вышли из проходной и увидели подъезжающий правительственный спидер. За его тонированными окнами смутно угадывались фигуры троих равасийцев, но ни в одном из них джедаи не узнали премьер-министра Кансу. Что же происходит? Из-за пермакритового ограждения завода слышался недовольный гул голосов, порой его перебивали отдельные выкрики. Джедаи потянулись Силой, чтобы разобрать слова, и тут подъехавший спидер вновь разразился оглушительными гудками. Очевидно, это было требование открыть ворота. — Скорее! — Оби-Ван потянул ученика к спидеру. Но теперь уже открыто возмутился водитель: — Я туда не поеду и не обязан ехать. Если вам охота лезть в пекло — на здоровье, а мне здесь еще жить. Не хочу, чтобы на мне ставили клеймо, будто бы я помогаю республиканским шпионам. — Ах ты, слимо*! — не сдержался Энакин и сжал кулаки, но учитель остановил его: — Ладно, можно и по-другому. Они бросились к транспорту, что стоял у начинающих открываться ворот, и каждый уцепился за днище машины. Когда все спидеры въехали на территорию завода, джедаи тихо спрыгнули и отыскали себе укромное местечко между двором и проходной, пока их не заметили. Отсюда было удобно наблюдать за всем, что произойдет. Недовольство, гнев, злоба клубились над толпой рабочих такой плотной завесой, что, казалось, ее можно потрогать руками. Равасийцы во все глаза смотрели на правительственный спидер и ожидали… чего? Оби-Ван коснулся чувств толпы: некоторые на самом деле верили, что премьер-министр наконец-то готов пойти на уступки, а кто-то просто ждал очередного отказа, чтобы получить повод излить свою ярость. Джедай содрогнулся, ибо таких было подавляющее большинство. Откидная крыша правительственного спидера отъехала назад. С сиденья поднялся равасиец — это был не Йимисет, но один из младших помощников Кансы. Держа в руках планшет, он обвел взглядом притихшую толпу. Однако, не учел ее настроения; молчание было не внимательным, а угрожающим. — Его превосходительство премьер-министр приказывает вам всем продолжать работу, — заявил он, — и не беспокоить его подобными выходками, которые лишь вредят нашему производству и дурно сказываются на качестве нашего товара. Неужели вы не понимаете, как ваши бунты портят равасийскую экономику? — А сам ты много понимаешь? — выкрикнул кто-то из толпы. — Да и сам Канса тоже? Послышались новые крики: — Почему он сам не приедет и не выслушает нас? — Он что, боится? — Что будет с нашими заводами и шахтами? — Нас продадут, или как? — Кому вообще нужны все эти игры? — Тихо! Тихо! — Представитель поднял руку, пытаясь успокоить кричащую толпу. Оби-Ван и Энакин переглянулись с безнадежным видом — они не ждали от чиновника никаких разумных слов. А тот продолжил, наведя относительную тишину: — Вопрос с заводами и шахтами будет разрешен в ближайшее время, так, как его превосходительство сочтет нужным. Он ведет важные переговоры и очень занят, поэтому не может лично прибыть к вам. Рабочие снова загомонили, но тишину неожиданно навел один из них, и они послушались. Джедаи отметили это. — Тогда почему он не может принять нас? — сказал тот самый рабочий, что угомонил товарищей. — Мы не мятежники и не террористы, мы готовы отправить к премьер-министру делегацию и изложить все наши претензии, лишь бы только он выслушал. — Это невозможно, — отрезал чиновник и зачем-то глянул в свой планшет. — Повторяю, господин премьер-министр очень занят, у него нет времени на пустые разговоры. Впрочем, его нет и у вас, поскольку ваша обязанность — исправно трудиться на заводах. И вот теперь толпа взорвалась. — Мы что, нерфы безголосые? Или рабы на побегушках у хатта? — Мы — полноправные граждане и имеем право голоса! — Канса должен считаться с нашим мнением! — Хватит уже этих тайных посиделок! Пора играть в открытую! — Пусть объявит всеобщее голосование! — Еще неизвестно, с кем он ведет свои переговоры у нас за спиной! — Вы сами, полноправные граждане, голосовали за господина Кансу на выборах, — жестко ответил чиновник, явно показывая, что дискуссия окончена. — Следовательно, вы доверили ему будущее Раваса и свое будущее. Так позвольте же ему спокойно выполнять свои обязанности на благо нашей планеты и всех нас, а сами расходитесь. Если он ожидал, что рабочие послушаются, то добился как раз обратного. Толпа заревела, в глазах запестрело от желтых рябинок, что покрыли их лица, уши яростно дёргались, руки сжимались. И волна рабочих хлынула вперед, так, что водителям спидеров пришлось дать задний ход, — столь яростным оказался этот наплыв. Вновь послышались бессвязные выкрики, полные злобы. А потом полетели камни и какие-то обломки. Чиновник отчаянно закричал и замахал руками, приказывая своему водителю отъехать еще назад, но и это бы не спасло его от летящей в него тучи камней, если бы не… — Стойте! — Камни и железки вдруг зависли в воздухе, не долетев до цели, и с грохотом свалились на выложенный пермакритом двор. Оби-Ван вышел вперед и встал между толпой и машиной чиновника. Энакин держался рядом и не снимал руки с рукояти светового меча, зорко поглядывая по сторонам в поисках возможных засад. — К чему тратить время в бесконечных спорах? Так вы все, — он поглядел сперва на притихших рабочих, затем на чиновника, — ничего не добьетесь, но сделаете лишь хуже. Тогда как у вас есть простой и удобный выход. Рабочие вновь недовольно загудели, а чиновник овладел собой и раздул щеки с явной неприязнью. — Это не ваше дело! Кто дал вам право вмешиваться во внутренние дела Раваса? Кто вообще пропустил вас сюда? — Это как раз наше дело, мы уполномочены вмешиваться во внутренние дела Раваса Верховным канцлером Республики, — в тон ему ответил Оби-Ван. — Почему премьер-министр — и вы от его имени — игнорируете просьбы рабочего класса? Почему бы вам просто не встретиться с упомянутой делегацией и не обсудить все вопросы? А вам, — он повернулся к толпе, — не воздержаться от неуместного насилия, которое не сделает вас правыми, пусть даже вы на самом деле правы? — Еще неизвестно, что за игру ведет ваш хваленый канцлер! — послышался очередной крик. На кричавшего тут же зашикали, рабочие заспорили между собой — очевидно, в их рядах не было единомыслия. Чиновник воспользовался отвлечением недавних противников и обрушился на джедаев: — Я повторяю, вы не имеете права находиться на территории предприятия! Кто вас пропустил? — Сила, — сказал Энакин, — раз вы по-другому не понимаете. — Так я повторяю вам еще раз, если вы такие непонятливые. — Чиновник кивнул офицерам СБ, и те вылезли из своих спидеров. — Немедленно покиньте предприятие, или вас выведут отсюда. Охрана, проводите их и распорядитесь больше не пускать ни на один завод. А потом — парализующий залп по толпе. Один из офицеров шагнул к Энакину с явным намерением схватить за плечо. Падаван глянул на учителя и с изумлением заметил знакомый прищур, стиснутые челюсти, сжатые кулаки. Оби-Ван явно был готов оказать сопротивление, и тогда охранникам пришлось бы несладко, потому что Энакин с удовольствием присоединился бы. Одна Сила знает, каким образом Оби-Вану удалось сдержаться и на этот раз, но он жестом отстранил подошедших к нему охранников и направился к выходу, кивнув ученику. Когда они оказались за пределами ограды завода, в спину им донеслись звуки выстрелов и крик боли и бессильной ярости, который словно вырвался из сотен глоток. А потом из ворот вылетели спидеры и помчались в сторону города. — Учитель… — Стиснутые губы падавана кривились. — Мы же не можем это так оставить… Мы должны что-то сделать! — Ты сам видел, что мы можем. — Такой боли в глазах Оби-Вана Энакин еще никогда не видел. Джедай стоял, будто погруженный в транс, глядя в никуда застывшим взглядом, и в голове назойливо крутилась одна лишь мысль: что делать? — Этот тип что-то болтал про важные переговоры Кансы и скорое разрешение проблем, — сказал Энакин, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей. — И вряд ли он имел в виду нас. Как думаете, если бы мы сообразили записать эти слова, это было бы веским доказательством? — Доказательством чего? Это довольно общие, размытые фразы, падаван. Нам нужны факты, желательно, как ты сказал, записанные, звук или изображение. Но где их достать, ума не приложу. Оставалось лишь возвращаться в гостиницу хуже, нежели ни с чем, — с поражением. Признавать это было неприятно, но джедаи даже не могли подозревать, что принесет следующий день. Примечание: слимо — ругательство на хаттском языке, в сильно оцензуренном переводе означающее «ублюдок».
