Власть с определенной точки зрения

      — Не понимаю, зачем нам вставать каждый день в такую рань, если делать все равно нечего, — проворчал Энакин, когда ушел в перекат и приземлился на одно колено.       — Хотя бы для того, чтобы не терять форму. — Оби-Ван сделал ему знак подняться. — Нападай.       Они тренировались уже почти два часа, начав со стандартной программы — от силовых тренировок до самых экзотических видов гимнастики — и перейдя следом к рукопашному бою. Это показалось обоим неплохой идеей, пока отлетевший Энакин чуть не опрокинул драгоценный вазон с не менее драгоценным хилианским бамбуком и едва успел подхватить его Силой. После этого падаван решил, что с него достаточно.       — И что сегодня, учитель?       — Для начала приведем себя в порядок. — Оби-Ван небрежно перебросил через плечо полотенце. — А потом посмотрим.       — Опять новости?       — Увы, иного способа узнать что-то у нас нет.       А новости оказались ужасными. По всем каналам гремело: «Теракт на заводе!», «Сегодня утром на заводе по производству дюрастали прогремел взрыв», «Сведений об ущербе и пострадавших пока нет». На экране было видно, как журналистка-равасийка пытается протолкаться сквозь оцепление, но сотрудники СБ оттесняют ее саму и других ее коллег назад, как дрожат камеры в руках репортеров, а иногда и падают на землю. Джедаи переглянулись, и Энакин поразился выражению лица учителя.       — Едем, падаван. Немедленно.       Энакин хотел было напомнить, что они так и не позавтракали, но промолчал: сейчас в самом деле было не до еды и прочего. Он лишь кивнул на лежащий на столике чип-маячок:       — Думаю, это нам не понадобится, да, учитель?       — Именно. — Оби-Ван набросил плащ. — Если им так интересно, пусть думают, что мы в номере. Разве что на них работает еще кто-то из сотрудников гостиницы. — Судя по тону джедая, это было ему совершенно безразлично — мысленно он уже пребывал на месте происшествия.       Такси они поймали почти сразу. Водитель пофыркал, узнав, куда надо ехать, и задрал цену. Пришлось заплатить, благо, средства позволяли. Спидер мчался по улицам Инниеса, и джедаи видели, что настроение в городе уже неспокойное: равасийцы собирались то здесь, то там небольшими группами и оживленно обсуждали что-то. А порой эта оживленность сменялась явной агрессивностью.       Энакин понятия не имел, что станет делать Оби-Ван и как они смогут пробиться на завод, с которого их накануне столь грубо выпроводили. Но им обоим так и не суждено было это узнать. На выезде из города их остановил патруль СБ.       — Разворачивайтесь! — приказали им. — Выезд из города закрыт для всех, кроме служебного транспорта.       — Мы как раз находимся при исполнении своих служебных обязанностей, — Оби-Ван вновь показал голограмму запроса, — и имеем полномочия расследовать подобные происшествия.       — Согласно полученным нами приказам, вы больше не имеете этих полномочий, — отрезал офицер, — поэтому возвращайтесь обратно и не пытайтесь покидать Инниес.       — Мы имеем право свободно передвигаться по городу и всем предприятиям с разрешения сенатора Даойне и премьер-министра Кансы. — Говоря это, Оби-Ван внимательно наблюдал за офицером и заметил, что уши того чуть дернулись и шерсть на голове встала дыбом. — Любопытно, кто же отдал вам приказ препятствовать нам в нашей работе.       — Мои приказы не обсуждаются! — уже откровенно грубо оборвал его равасиец. — Лучше поворачивайте, пока вас не выпнули с Раваса, как вы того и заслуживаете!       — Мне не нужны неприятности, — заметил таксист.       — Нам тоже, — вздохнул Энакин. — Зато они почему-то очень нужны всем равасийцам, и вы делаете для этого все возможное.       Таксист возмутился, и Оби-Вану стоило немалых трудов успокоить его и уговорить ехать обратно. Времени на споры и дорогу ушло тоже немало, и сейчас было уже около полудня. Джедаи видели, что народу на улицах стало еще больше; некоторые двигались колоннами, словно в акции протеста, над ними взлетали возмущенные голоса и отдельные выкрики. А потом откуда-то послышался грохот взрыва, следом завыли сирены. Машины вокруг заметались.       — Скорее, поезжайте туда, где взрыв! — приказал Оби-Ван. Таксист начал было отказываться, и пришлось предложить ему дополнительную сумму. Вновь и вновь бормоча, что, мол, ему собственная шкура дороже, равасиец направил спидер к месту очередного взрыва.       На этот раз пострадало здание банка, где, как было известно джедаям, у Хаэли Кансы имелся довольно крупный счет. Там стояло только что прибывшее оцепление, из входа в здание валил дым, суетились медики и сотрудники СБ — вот у кого сегодня выдался жаркий день! Однако бдительности своей они не теряли.       — Вам запрещено здесь находиться, — сурово отрезал дежурный офицер.       — Прошу вас, — голос Оби-Вана дрогнул, — там наверняка есть пострадавшие. Мы могли бы оказать им помощь и заодно присоединиться к вам в расследовании. Возможно, кто-то успел что-то заметить…       — Я повторяю, вам запрещено здесь находиться. — Офицер говорил бесстрастно, но в выражении его лица трудно было ошибиться: он чуть ли не упивался своей ролью. — Наши медики и следователи отлично справятся и без постороннего вмешательства.       — Зато мы можем увидеть то, что не по глазам всем вашим следователям, — сказал Энакин, начиная терять терпение. — Не говоря уже о том, что мы могли бы спасти тех, кто показался бы вам безнадежными.       — Зато вы не способны увидеть самого очевидного, — передразнил его равасиец. — До чего же вы, джедаи, тупые! Упрямые, точно стадо бант, и повернутые на своей всемогущей Силе.       — Упрямый здесь кто-то другой, — ввернул Энакин, сопровождая слова характерным жестом; правда, он довольно поздно сообразил, что этот равасиец может и не понять, что именно означает жест.       — Едем, или как? — подал голос таксист, который тоже начинал уставать от всей этой суеты. Оби-Ван словно не слышал его. Он смотрел все тем же невидящим взглядом на вход в банк, откуда доносились слабые крики и призывы о помощи, и во взгляде джедая застыла нечеловеческая мука. Таксист повторил вопрос, и он очнулся.       — Да. — Оби-Ван рухнул на сидение, как будто обессилев. Спидер тронулся, взяв курс к ставшей уже ненавистной гостинице.       — Учитель, ну что это за ерунда, честное слово? — яростно зашипел ему в ухо Энакин. — Надо было отбросить этого типа и пойти туда! Неужели мы…       — А тебе не кажется, что именно этого от нас и ждут, падаван? — Энакин вытаращил глаза, и учитель продолжил: — Нас нарочно провоцируют на явное нарушение наших полномочий, на применение силы, чуть ли не на преступление местных законов. А потом…       — А потом Канса выставит нас отсюда на законном основании и провернет все свои грязные делишки, — уныло закончил падаван. — Это же тупик, учитель! Что нам, по-вашему, делать?       — У меня есть один, последний вариант — еще раз попытаться достучаться до Кансы, а если не удастся, то до сенатора. Уж ему-то не должно быть безразлично то, что происходит на Равасе в его отсутствие.       — А я считаю, что он еще хуже Кансы, — заявил Энакин. — Просто свалил все на нас и самоустранился. Забыли, что он говорил о джедаях?       — Ты смотришь на внешнее, падаван. Думаю, из этих двоих именно Даойне по-настоящему обеспокоен будущим Раваса, тогда как Кансу заботит лишь собственное будущее. Да, он резок и предубежден против джедаев. И завоевать его доверие мы сможем одним лишь способом — доказав, что мы правда необходимы. А пока, если уж говорить честно, Равасу от нас было немного пользы.       Они вернулись в гостиницу, расплатились с таксистом, чему тот был весьма рад и даже довольно искренне поблагодарил своих пассажиров. Наконец-то им впервые за весь этот долгий день удалось поесть, но ели они машинально, не разбирая вкуса, ощущая лишь невыносимую тяжесть на душе. Потом, пока Оби-Ван вновь и вновь безуспешно пытался связаться с офисом Кансы, Энакин вдруг задумался о судьбе своего недавнего знакомого Лийда. Что с ним и с его семьей? А вдруг кто-то из них пострадал при взрыве или во время беспорядков? Если бы как-то помочь им… Но падаван не видел никаких возможных вариантов (кроме самого логичного, хотя и неприемлемого для джедаев), и ему оставалось только страдать от ощущения собственного бессилия.       — Никто не отвечает, — вздохнул наконец Оби-Ван. — Думаю, они знают нашу частоту и нарочно игнорируют вызовы. Что ж, остается последний вариант. — И он вызвал сенатора Даойне, о котором, на взгляд Энакина, был слишком уж высокого мнения.       Сенатор ответил сразу, и по его лицу было видно, что он давно ждет звонка.       — Есть новости? — отрывисто спросил он вместо приветствия.       — Сенатор. — Оби-Ван слегка поклонился. — Новостей нет, по крайней мере, добрых. В Инниесе начинаются беспорядки, теракты, есть пострадавшие. Но, полагаю, это для вас не новость, как и тот факт, что Хаэли Канса в сговоре с Корпоративным союзом.       Сиреневое лицо Даойне скривилось в гримасе «ну вот, опять».       — Я, конечно, прошу прощения, мастер Кеноби, но чем вы там вообще занимаетесь? Прошла уже почти неделя, а результатов по-прежнему нет. Я оказал вам содействие; что еще вам нужно? Или Сила не с вами?       — Нас незаконно лишили всех полномочий, никуда не пускают, — сказал Оби-Ван, пропустив шпильку мимо ушей. — Как, по-вашему, возможно результативно работать в подобных условиях? И что же вы имеете в виду под результатами, сенатор? Доказательства?       — Да, разумеется! Реальные доказательства, которые можно было бы предоставить Сенату. У вас они есть?       — Увы, пока наши доказательства — только уловленные намеки и ощущения в Силе. Но…       — Тогда зачем вы вообще звоните? — взорвался Даойне. — Я просил не беспокоить меня по пустякам; если взялись — действуйте, если не выходит — ваши проблемы. Или вас самих, джедаев, устраивает такая ситуация и такие, мягко сказать, сомнительные методы работы?       — Простите, что напрасно потревожил вас, сенатор, — тихо ответил Оби-Ван и оборвал связь. А потом долго сидел неподвижно, так долго, что Энакин даже встревожился. Падаван подошел к застывшему наставнику и осторожно коснулся его плеча.       — Учитель… с вами все в порядке?       Оби-Ван медленно поднял на него глаза. Падаван изумленно уставился на него: такого выражения у учителя он еще не видел.       — Все, Энакин, — так же тихо произнес он. — С нас довольно.