Власть с определенной точки зрения

      Оби-Ван и Энакин добирались до офиса достаточно долго, несколько раз сменили такси и, наконец, вышли в пяти кварталах до места назначения. Слежки за собой они не заметили, но все же прощупали Силой окрестные улицы и не обнаружили ничего угрожающего. Оставалось только следовать плану, и учитель с учеником отправились на встречу с Нийком.       В сообщении было указано войти с черного хода. Джедаи так и сделали; их встретил средних лет равасиец в рабочем комбинезоне и сразу же пригласил войти, тщательно заперев за ними дверь.       — Нийк — это я, — представился равасиец; похоже, он любил поговорить. — Идемте скорее, я покажу вам запись. Изображение довольно приличное, а вот звук отвратный. Но если вы и вправду такие крутые ребята, как о вас рассказывают, то справитесь с этим.       Нийк привел джедаев на пост охранников, где располагались мониторы с записями камер видеонаблюдения. Он включил одну из них: на экране появились Канса и двое куриваров. Беседа оказалась недолгой, но оживленной, судя по жестикуляции премьер-министра, вот только слова были едва слышны. С первого раза удалось разобрать только «наш договор» — это сказал Канса, «превысят полномочия» — он же, и «передадите господину Ардженте» — это уже один из посланников.       — Разговор записан не сначала, — пояснил Нийк и мотнул ушами. — Они как заявились сюда, первым делом проверили, что все камеры отключены. Эту я потом включил, когда они уже принялись болтать. Но, похоже, толку мало. Сами же слышите: одни шумы и бормотание.       — Кое-что уже понятно, хотя это лишь подтверждает наши догадки, — сказал Оби-Ван. — Имя Ардженте прозвучало вполне четко. Вы знаете, кто это, Нийк?       — Не-а. Я даже не понял, как вам удалось здесь что-то расслышать. А кто такой этот Ардженте — их босс?       — Да, и он очень желает сделаться боссом на Равасе. А ваш премьер-министр, очевидно, желает взять его в долю, если не хуже. А стоит только Корпоративному союзу сюда заявиться, и они приберут к рукам все равасийские предприятия.       — Вот же криффовы гады! — не сдержался Нийк. — И чем нам поможет эта киношка?       — Мы сперва очистим ее, — Энакин подключил к камере свой мини-голопроектор и запустил копирование, — а уж потом поглядим.       — Когда звук будет очищен, эта запись станет важнейшей уликой против Кансы и доказательством его сговора с Корпоративным союзом. Заодно мы узнаем, о чем именно он собирался договориться с ними и почему это не вышло у него тогда.       Копирование завершилось. Энакин сперва проверил, что все в порядке, потом забрал голопроектор, подкинул его в воздух и поймал на лету.       — Попался!       Равасиец расплылся в улыбке и довольно потер руки.       — В точку, парень!       — Вы очень помогли нам, Нийк, — сказал Оби-Ван. — Вернее, вы помогли своей планете.       — Я простой работяга и мало что смыслю в политике и торговле, — отозвался Нийк, — но, раз уж такое дело, не стану оставаться в стороне. Теперь мне можно стереть эту запись?       — Да, думаю, так будет лучше, ведь мы сделали копию. Но пока не спешите: вдруг что-то пойдет не так, и она вновь понадобится нам. Мы займемся ею, как только вернемся в гостиницу, и потом сообщим вам, получилось или нет.       — Договорились. — Нийк выключил камеру. — Теперь идемте, я вас провожу. Вы не думайте, мне самому все эти взрывы и прочее не по душе, — говорил он по дороге, — хотя многие мои приятели и даже родственники со мной не согласны. Так что, если вы сможете навести у нас порядок без всяких там терактов, я буду вам благодарен до конца своих дней. Ну, вот и все. Удачи вам, джедаи; надеюсь, у вас все получится.       Обратный путь занял не меньше времени, чем дорога к офису, правда, без всяких происшествий. Разве что Энакин не выдержал, попросил таксиста остановиться у лотка на улице и купил целый пакет свежих горячих айали. Учитель слегка улыбнулся: растущий организм, но потом мысленно согласился, что мало какое кушанье в галактике сравнится с равасийскими пирожками.       Прибыв в гостиницу, они перекусили, а потом отключили все средства внешней связи и принялись за работу. У Энакина имелся с собой портативный дешифратор и устранитель помех два-в-одном, но даже этот аппарат справлялся с трудом.       — Может, все-таки перешлем запись в Храм? — в очередной раз предложил Оби-Ван.       — Чем труднее задача, тем приятнее удача, — отозвался падаван, хотя и сквозь стиснутые от усердия зубы. И добавил через пару минут: — Все-таки было бы неплохо иметь при себе дроида, учитель. Это ведь не противоречит правилу насчет «нельзя ничем владеть»?       — Думаю, нет. У многих джедаев были дроиды, — он слегка вздохнул, — но для нас они — не собственность, а, скорее, помощники. Да и как можно привязаться к машине?       — Ну, не знаю, — протянул Энакин в ответ, продолжая работать. Он вдруг вспомнил о дроиде по имени C-3PO, которого собрал еще мальчишкой на Татуине. Дроид получился довольно нервным по характеру, но он был чем-то большим, нежели просто помощником, — он был другом. Энакин оставил его помогать маме, когда улетал… Мама… где она сейчас, что с ней?       И вдруг аппарат засигналил, отрывая падавана от печальных мыслей.       — Получилось? — спросил Оби-Ван, проверяя настройки.       — Кажется, часть записи очищена. Давайте послушаем то, что есть; если окажется мало, сделаем еще раз.       Голоса звучали тихо, но вполне четко: знакомый голос Кансы и два незнакомых — эмиссаров Корпоративного союза. Кое-где звук вновь приглушался, но даже несмотря на это, фразы были вполне различимы.       «Нас прислали сюда, чтобы обсудить условия торговых соглашений, а не для пустых авантюр. Вы уверяете нас, что ситуация под контролем, но мы тоже не слепые, премьер-министр. И мы видим обратное».       «Всему виной вмешательство джедаев, господа. Как только они превысят полномочия, я потребую удаления их с Раваса. А все эти мелкие возмущения не стоят…»       «Мы так не считаем, премьер-министр. Нам не нравится жить в отелях, которые могут взорвать; нам не нравится ездить по улицам, где разгуливают хулиганы. А господину Ардженте может не понравиться вести дела с тем, кто не в силах контролировать собственную планету и собственное производство».       «Мой коллега коснулся важной темы. Ваши рабочие бунтуют, ваши заводы встают, прекращается производство. Да, Корпоративный союз готов был помочь вам, но не лишая себя доли прибыли. Вы обещали, что передадите господину Ардженте права на владение всеми заводами и шахтами в Инниесе — пока только в Инниесе, не считая остальных равасийских ломмитовых предприятий. Но зачем нам нужны заводы с перебоями в производстве, с ненадежными работниками?»       «От имени господина Пассела Ардженте вы обещали мне автономию от Республики и вступление в Корпоративный союз. Поймите, мне нет дороги назад. Мы должны заключить этот договор как можно скорее».       «Если для вас это — вопрос жизни и смерти, вы найдете скорейший способ его разрешения. Господин Ардженте просит передать вам — и это его последнее слово: договора не будет, пока на равасийских заводах не настанет порядок. Мы даем вам неделю сроку; такому предприимчивому политику и дельцу, как вы, этого будет вполне достаточно».       — Вот теперь он правда попался, учитель! — воскликнул Энакин торжествующе, когда запись закончилась. — Надо же, нам удалось очистить самое главное. Дальше они просто прощаются и расходятся, а это уже неважно.       — Отличная работа, падаван, — от души похвалил учитель. — Ты прав: против таких доказательств Кансе будет нечего возразить, тем более, своих сепаратистских настроений он и не скрывает. Хотя… — Оби-Ван умолк ненадолго, — мне жаль его. Если бы он сам признался…       — Неужели вы еще не поняли, что он за фрукт, учитель? — скривился Энакин. — Такой ни за что не признается, а будет стоять на своем, точно упрямая банта. Может быть, он думает, что сможет как-то выкрутиться, — он же политик, а они все хитрые.       Покончив с работой, джедаи решили посмотреть новости. В Инниесе все оставалось по-прежнему: беспорядки почти прекратились, но предприятия стояли. По поводу взрыва на шахте все еще «проводилось расследование», и, похоже, к завершению оно никак не приближалось. Впрочем, диктор мельком упомянул о взрыве спидера в городе, но, «как сообщил нашему корреспонденту владелец машины, это был просто несчастный случай по причине неисправности двигателя». Тут джедаи усмехнулись: вряд ли Маккал стал бы давать интервью СМИ после всего пережитого. Что поделать, журналисты неисправимы — такова уж их работа.       Повинуясь некоему порыву, Оби-Ван включил комлинк, и меньше, чем через час раздался звонок. Исходил он из офиса премьер-министра, и джедай позволил себе краткий миг надежды, что лучшее в Кансе все же победило. Но стоило лишь равасийцу заговорить, и Оби-Ван понял, что напрасно надеялся. Увы, Энакин оказался прав.       — Мастер Кеноби, это уже переходит всяческие границы! — без всяких приветствий заговорил Канса, его лицо красноречиво выдавало волнение. — Вы продолжаете игнорировать меня, гоните прочь моих помощников, но при этом сами разъезжаете по городу и ведете какую-то свою игру. Я не понимаю смысла ваших действий, но предупреждаю вас в последний раз: если вы немедленно не возьметесь за работу, я сегодня же отправлю запрос на Корусант с требованием отозвать вас…       — Премьер-министр, — мягко прервал его джедай, — вы могли бы давным-давно отозвать нас, однако не сделали этого. Отсюда следует, что вы не намерены исполнить свою угрозу, а желаете — как бы это сказать? — запугать нас. Так вот, у вас это не выйдет. Не стану спрашивать, откуда вам известно о наших перемещениях по Инниесу, но, полагаю, сам этот факт указывает на то, что мы не сидим без дела.       — Вы просто издеваетесь! Учтите, я этого так не оставлю и подам жалобу…       — Советую вам быть поосторожней и не разбрасываться угрозами, премьер-министр… если вы дорожите своим постом. — Голографический собеседник переменился в лице, и Оби-Ван продолжил: — Хочу предупредить вас: у нас есть доказательства вашего сговора с Корпоративным союзом. Веские доказательства.       Канса словно лишился дара речи, его щеки пожелтели и задергались. Невероятным усилием он заставил себя заговорить:       — Этого не может быть… Вы блефуете.       — Увы, нет. Мой долг обязывает меня передать эти свидетельства Галактическому Сенату, но, — джедай глубоко вздохнул, — вы еще можете спасти себя. Просто признайте свою вину, и вас…       — Ни за что, — отрезал Канса, уже успевший овладеть собой. — Что бы вы ни раздобыли, предупреждаю: вы ничего не сумеете доказать. Очевидно, вы действуете по наущению Даойне, он давно ненавидит меня и мечтает сместить…       — Вполне взаимно, как я полагаю.       — Не ваше дело! — Премьер-министр откровенно злился. — Повторяю, вы ничего не докажете! У меня тоже есть друзья и союзники, и свалить меня не так-то просто. Знаете, Кеноби, я считал вас умнее; а умные существа, как известно, держатся стороны победителя. Вы же раскрыли мне свои карты и тем самым ослабили свою позицию. Поэтому лучше уж вам одуматься и поддержать меня.       — В таком случае, — произнес Оби-Ван слегка печальным тоном, — нам действительно не о чем говорить. Я напрасно потратил время.       Канса не позволил джедаю первым оборвать связь и резко отключился. Оби-Ван поглядел на ученика, который лишь хмыкнул: мол, я же говорил. Увы, есть в галактике такие вот непробиваемые существа, не способные видеть ничего дальше собственного носа.       — Мне правда его жаль, Энакин, — сказал наконец Оби-Ван.       — Он того не стоит, — резковато заявил ученик.       Оби-Ван хотел было ответить что-нибудь вроде «не нам судить, кто чего стоит», но его прервал очередной звонок. И стоило обоим джедаям увидеть, кто звонит, как они тут же позабыли все свои споры и рассуждения.       Потому что звонил сенатор Даойне.