Приют для твоей души

Глава 32 "Странно мне... Неловко как-то... Танцевать совсем не умею, а там все только этим и будут заняты... Все ли придут из нас шестерых? Вот бы Аюми пришла... А может не надо? Или надо... Как мне надо?... Ее бы хотелось видеть... Достаточно просто видеть... А может и недостаточно... Что это со мной такое?... Как в тот раз, будто на свидание иду... Я ей нравлюсь, а за что? И она мне нравится? Ну, да, нравится, очень. А за что?... Не понимаю... Кофту или футболку?" Думал я, стоял у зеркала, держа в руках две вещи, и поочередно смотрел то на кофту, но на футболку. "Вот низ легче выбирать. Почему нужно выбирать и верх, и низ, если низ выбрать проще? Почему нужно причесывать обе щеки, и одинаково? Почему у нас две щеки? Девушкам вот, наверно, два глаза сложно одинаково накрасить? Почему у нас два глаза? Это не практично!"- нервничал я. "Что хоть это за мысли?... Поесть надо... Не, не буду. Лучше никуда не идти... Кофту одену." Я откинул футболку на кровать и натянул черную плотную обтягивающую кофту, которая со временем успела чуть омалеть в рукавах. "Узковатые... И это горло меня задушит..."- подумал я, загибая высокий воротник. "Ну, как-то..." Я потянулся, откинул руки, покрутился, но кофта, а точней водолазка, села как плитая и тянулась в след за телом, растягиваясь. "Ну, вроде не трещит , хотя ей ого-го сколько лет... Но так обтягивает... Чувствую себя раздетым... Что бы еще?... Не, ну с вязаным жилетом не пойдет... А если..." Я взял с кровати парадно-выпускно-черную любимую футболки и ради интереса надел прямо поверх кофты, расправил рукава, но заправлять в брюки не стал."А что, Роби так носит... Вроде ничего... Так и пойду. Сливаясь с темнотой."- решил я, оглядев образ еще раз. Черные кроссовки, черные брюки с черным ремнем, черная футболка и черная кофта к черным волосам. "Ну просто грустный семнадцатилетний подросток..." Я взял телефон, выключил свет и спустился вниз. Мама гладила белье рядом с диваном, а у детской, на полу, с лампой, сидел папа и собирал раскладной стул по инструкции, который подарила Коралин для младшего, ругаясь себе под нос. - Уже пошел?- спросила мама, заметив меня, и очень удивленно посмотрела на одежду. - Ой, а ты их местами не... - Нет, сейчас так носят.. Молодежь носит.. - Да?... Ну, ладно.. - Роби так иногда одевает. Думаешь, не очень?..- спросил я, оправившись. - Ну... Если молодые фурри так носят... Да, в принципе, ничего так.- неловко улыбнулась она, выпуская пар из утюга. - Ну, мне вот тоже кажется, что вроде ничего так. - А что весь в черном? У вас там ритуальные танцы будут?- спросил папа, отвлекшись от стула. - Будете чучело директора жечь?Хах! - Роберт..- строго посмотрела на него мама. - Шучу.- улыбнулся он. - Лучше ночью, в бору, так и гореть красивее будет, а если приедут менты, то разбежитесь. Ха-ха-ха! - Ну что ты такое говоришь, Роберт?.. - Да шучу я, шучу! Я хмыкнул и еще раз оправил брюки и кофту, глянув на часы. - Двадцать минут пятого. Ну, пойду тогда.. Я прошел в прихожую, в которой уже горел свет, и присел на обувницу, чтобы надеть кроссовки. - Артуш, а может все-таки не пойдешь?- неожиданно обеспокоенно спросила мама. - ... Почему? - Ну, смотри, как испортилась погода.. Мало ли дождь, раз такие тучи принесло. Может не надо?.. - Гм... Да ладно, не волнуйся, зонт возьму. Все нормально будет. - Ну, а вдруг что-то случится?.. - Что может случиться? В школе? Да, просто танцы.. Я часа на два, не больше, пойду домой, позвоню. Все будет нормально. - Нормально?.. - Да. - спокойно говорил я, завязывая шнурки. - А все равно не спокойно мне как-то.. - Да что такого-то?- вмешался папа. - Не надумывай лишнего. Туда ведь и обратно сходит. - Да, да. - Ну вот и все. Не накручивайся.- так же спокойно говорил он. - Просто предчувствие плохое..- отпиралась она, поглядывая то на окно, то на него, то на меня. - Да будет тебе, ну? Не нервничай. Это я вот уже на приделе с этим.. Стулом!- лопнул папа, резко отодвинул запчасти и поднялся, разгибая затекшие ноги и шею.- Нахрена он вообще? Что младший на обычном не посидит, не поест? - Ну, это хороший, специальный для маленького, с ортопедической спинкой.. - Ортопедической!..- передразнил он маму пискляво и подошел ближе, оставив отвертку у кармане. - Попробуй собери его. Они его там, на заводе, раскрошили как будто и насыпали в коробку.Удобно! Нихрена не соберешь! - К тому же, это подарок. Не выкидывать же, не вежливо это. - Конечно! А мне собирай ваше чудо техники.. - Ну, Роберт..- сказала мама и улыбнулась, не обращая внимания на его недовольство. - Ну собери.. Зато у нее будет свой стульчик.. Папа фыкнул. Я меж тем начал надевать пальто. - А может мне лучше белье погладить? - Ну, Роберт.. - Ну чего?..- уже мурчал он, надув губы, как и она. - Ну, собери.. - Ну.. -.. Ну, Роберт.. - Ну, я устал, у меня ручки болят.. -..Ну.. -.. У меня мозг болит.. - Ути устал.. -..Да.. -.. Ну, ничего, отдохнешь, а потом соберешь, да?.. Ну, Роберт..- мама пригладила его по подбородку и по губам.- М?.. - Дай я вещи лучше поглажу.- не унимался он. - А потом соберу.. - Точно? - Точно, дай поглажу. - надулся он, отнимая утюг. - Так ручки болят?- улыбнулась она. - Болят для стула, для утюга не болят. Мама рассмеялась над ним и прошла в прихожую, сняла зонт с вешалки и подала мне, но беспокойство не исчезло с лица. Я оправил лацканы, шарф, и принял зонт. - Только, пожалуйста, будь осторожнее. Позвонишь мне. - Хорошо. Пойду.. - Но может все-таки.. - ..Не переживай, тебе сейчас нельзя. Все будет нормально. Все, пойду.. - сказал я, выдавив улыбку, чтобы ее успокоить, и вышел за порог. - Ну, хорошо, хорошо.. Только осторожнее, пожалуйста, милый!- крикнула она, когда я уже отходил от крыльца. - Хорошо! *** - Ох...- вздохнула Алия, защелкивая дверь на замок. - Ну что ты разнервничалась? Просто погода испортилась, а им что ? Они же в школе будут.- говорил ей Роберт, усиленно разглаживая рукава своей любимой рубахи. - Дети всегда рвут свои жопцы на.. - ..На неприятности? - Не, на приключения, я это хотел сказать. - Охо-хо... Ну, а правда, смотри, как опаршивила погода, вдруг первая гроза пройдет, а Арту в городе...- лепетала она, подошла к мужу и облокотилась о высокую спинку дивана.- Не спокойно мне... - Ну все! Женщина, я тебя прошу, не надумывай лишнего. Если дождь или там гроза, Робинзона же заберут на машине? Не думаю, что Коралин не заберет, если что-то такое, ну вот Арту и подхватит. Что ты зря волнуешься?- спокойно говорил он. - Правильно Арту сказал:не волнуйся, тебе нельзя. - Ну как тут можно... - Так, все, баста! Я вот догладил. - Молодец. Собери стул. - Помню.. -.. Я бы сама догладила.. Роберт отключил, и оставил утюг на доске, и приобнял жену, поддерживая ее живот. - Успо-кой-ся. Тебе стоять уже тяжело, не то, что переживать. - Не то слово.. - Приляг.- сказал Роберт и поцеловал ее в уголок губ. - Дыши ровней. Давай..- он направил ее в обход дивану и помог присесть. Алия послушно расположилась на подушках, держась за живот и пыхтя, с тяжестью переведя дух. Роберт подложил ей под спину ровнее подушки и укрыл ноги пледом. - Все, будь спокойна, моя буренка. - Да иди ты!..- буркнула она. - Молоком пахнешь же, хм-хм-хах... -... - Чаю принести?- улыбнулся он. -...С лимоном... Там еще пряники были...- сказала Алия, разместив одну подушку к животу и опустив на нее локоть. - Не волнуйся, без пряников не останешься. Сейчас принесу. - ответил Роберт, вальяжно улыбнувшись и еще раз поцеловав ее. - Иди, иди... А потом соберешь стул!... - Соберу!- крикнул он уже из кухни. Тут в дверь громко и долго постучали. - Артуша? - Ты что-то забыл? Роберт не успел взять в руки чайника, как вернулся , вышел в прихожую и стал отворять дверь с замка. - Сколько раз говорили, а! Арту, у нас звонок есть, что ты как неандерталец в собственном доме, честное слово!?...Ты?...- спросил он и открыл дверь, но тут же застыл от изумления и удивления. - Доброго вечера..Мистер Спайдервик. - ...Вы?... - Рад встрече. *** Я быстрым шагом надвигался к школе, и первый глухой гром туч меня подгонял идти быстрее и быстрее. "Проклятье! Только бы не гроза! Всё ведь обесточит! Может, пока не поздно, вернуться домой?..." Впереди показались знакомые силуэты. - Роби?! Я оказался прав, это были они - Роби и Мэрри. Друг обернулся на мой крик и замахал рукой, подзывая. - Бегу! Они дождались на перекрестке, а потом мы вместе пошли к школе. - Как бы не началась гроза.- сказала Мэрри, прервав тишину. - Где-то ведь громыхнуло. - Я думаю, что обойдется. Сухо же, даже ветер стих.- сказал Роби, спокойно озирая по сторонам. - Вот именно, ветра нет больше, тучам некуда деться, значит будет дождь.. - Ой, ладно хоть, не сгущай. Даже если дождь, то это не так уж и страшно. Да, Арт? - Угу. Зонты с собой. - Ну вот! Не парься, все будет нормально! А меж тем становилось темнее. Небо полностью закрыли серые, почти черные и синие тучи, нависая над городом и над нами тоже. За черными чугунными воротами школа из рыжего кирпича, но сокрытая и спрятанная деревьями, антеннами и проводами, еще и на фоне чернеющего хмурого неба, выглядела особенно зловеще и горела этим рыжим кирпичом, как искра в черном тлеющем камине. Я постарался отбросить плохие и волнующие мысли, выдохнул и пошел за друзьями к крыльцу. В раздевалке мы оставили куртки и зонты, а потом встретились с Аюми, дожидавшуюся нас на этаже, а там и Грема с Пенни. Честно говоря, я впервые видел Аюми в том, что скрывало бы ее ноги хотя бы больше, чем до колен. Черные, все усыпанные розовыми лепестками лепестками , шорты с длинными штанинами, а сверху очень большой свитер с цветными пастельными полосками. Под огромными рукавами прятались ее худенькие ручки. На ногах черные гольфы и черные лаковые туфельки. Грем был в черных джинсах с разодранными коленями и в сером свитере, заправленном в джинсы под тугим черным ремнем. Думаю, он уговаривал Пенни одеться тепло, но та все равно была с открытыми ногами, только полностью обтянутыми чулками. Белый вельветовый сарафан был надет на большую черную футболку, а на плечах ее висела джинсовая короткая курточка. Роби одет был точно так же, как Грем, только рукава свитера он закатал и подвернул штанины джинс, обнажая щиколотку, будто кроссовки надеты на босую ногу. У Мэрри был такой же большой короткий свитер, как у Аюми. - Да ты прямо эмо, Арту.- сказал Грем, спокойно улыбнувшись. - Грустный семнадцатилетний подросток.- уточнил я, хмыкнув. - Буду сливаться с темнотой. Они посмеялись. - Элла говорила, там подключат свет и ультрафиолет. - сказала Мэрри. - Ультрафиолет?- переспросил Роби. - Да! Будешь светится, как дискошар, у тебя и шерсть белая, и толстовка, и кроссы. - О, точно! И Аюми светится будет белой шерстью! Хах! - Мы получается, тоже!- сказала Пенни. - Особенно ты. - хмыкнул Грем. - Значит, и так меня не будет видно.- сказал я, хмыкнув про себя. "И носки ведь черные одел вот ведь..." - Ничьего, я буду рядом, я замечу.- тихо сказала Аюми, юркнув ко мне под бок и обняв. Я смутился, не успел убрать руки, будто обнимая ее, но тут от нее вздрогнул и подскочил, а она, такая же довольная, улыбалась и жамкала ладонями мой сухой бок. - С-спасибо... - Ну что, пойдемте в зал? Сколько времени сейчас?- спросил Роби, разряжая обстановку. - Еще семь минут до начала.- сказал Грем, посмотрев на наручные часы. - Музыка уже играет. Пойдем? - Ну, пойдемте. Мы зашли в зал, из которого уже во всю играла пока обычная танцевальная музыка. Уже во всю горела светомузыка, цветные прожекторы из-под потолка подсвечивали на пол, такие же стояли на сцене и светили, вращались и мигали. На стенах висели те самые ультрафиолетовые лампы. Я заметил, как на нас засветились все участки с белой шерстью, а Роби, и правда, засверкал весь , и вся белая одежда на нас тоже.Засветились даже наши белые зубы. Музыкальный ритм из огромных школьных колонок забасил по полу, отдавая звуковыми прерывными волнами в ступни, в ноги, доскакивал до сердца и головы. В зале уже набирался народ. За столом с компьютером и пультом сидела Элла, а возле нее, со стойкой микрофона в руках, Лукас. Басы меня оглушили, а темнота зала сковала. "Жуть...Домой..." Меня за руки держала Аюми, которая впервые в жизни видела подобное, а сжимала так крепко, будто и боится, и радуется в сотню раз больше всех остальных. Слепышами в такой темноте ощущали себя только козлята и Мэрри, но мы все держались рядом и нашли укромное местечко , где были сидения, прикрытые другими, наваленными сверху. Аюми подластилась ко мне и села очень близко, уже залезая на колени и переминая так неудобно мне ноги, что я уже и сам подхватил ее и усадил, придерживая руками и закрывая от всего плечами. "Ну хоть красноты на щеках видно не будет, к черту! Доведет! Пропаду! Сгорю! Сгорю! Вылезут сейчас тут... Все наши черти!" Аюми обхватила мою шею руками и молчала, вздрагивая только, если я двигался. Из-за музыки я не слышал друзей, а они пытались общаться, перекрикивая шум. Он бил сильнее и сильнее по ушам. "Это и есть адреналин, интересно..." Через пару минут музыка притихла, на сцене зажегся главный свет, и все обратили на это внимание и также утихли. Лукас взял микрофон со стойки и стал вещать: - Салют, народ! Салют всем, кого не видел и кого не знаю! Ну что, как настрой!? Зал зушумел одобрительно. - Отлично! А теперь! ..Минуту о главном.. Тихо-тихо, я о главном, о главном.. Значит так.. Эу... Бросайте все свои кости к сцене и разносите зал к чертовой матери, мои дорогие бестии, потому что школа на эти часы наша-а-а!! "Бестии! Я так и знал!" Зал снова зашумел в авациях. - На эти три часа объявляется тусич, запираются двери на замки, а мы начинаем!! Гладиаторы - на арену!! "Нужно уходить отсюда!..." Тут громко заиграла песня, и вся толпа оживилась, зашумела сильнее, пол затрясся, задрожали колонки. Ребята двинулись в эту толпу, Аюми спрыгнула с колен и вместе с Роби повела меня за остальными танцевать, а я уже успел впечататься в спинку сидения. "Нельзя, нельзя, нужно домой! Все выйдет наружу здесь!" Друзья за руки вытащили меня к ним. В зале начало душнеть. Перестали быть видными лица, тела, все засветилось, замигало, закружилось вокруг, все звуки стали одним единым басом, все крики, смех, музыка - все сплелось и начало сковывать, сжимать. "Да начнется месиво..." Меня цепляли за руки, и словно сама музыка зазывала танцевать и двигаться. "Как не поддаться?!..." Песни пели одна за другой. Я нервно и неуверенно повторял за другими их движения, прыгал, танцевал. Аюми кружила вокруг меня, я замечал ее рядом. Она брала за руки, пыталась обнимать и ютиться. Все они танцевали вокруг так, как хотели, так, как могли, не обращая внимания ни на кого, ни на что, вроде бы находясь рядом, но при этом так далеко друг от друга. Разные песни играли, но мало какие мне нравились, все были новыми, современными, звучали все они странно, не так. Воцарялась пьяняющая атмосфера. Становилось душно и жарко . Мне было сложно уже и дышать, сознание мое притуплялось, одно лишь блаженство заменило в крови моей воздух. Я вдыхал его и выдыхал, делясь с другими. Басы, смех, писки, крики! "Плохо! Плохо!... Нужно... Уходить..." Загудели ноги, а под ними содрагался пол, и мы все содрагались с ним, но тут утихло все снова и зазвучала тихая грустная песня для медленного танца. Я отшатнулся и сел на кресло, поджав под него ноги, чувствуя, как кровь в жилах пульсирует с силой. "Как же плохо!... Но мне хорошо..." Взволнованная теми же чувствами Аюми села рядом со мной, переводя дыхание, глотая душный насыщенный воздух, как рыба. Я прислонился затылком к холодной стене, а потом каждой щекой к ней, и тоже переводил дух. Возбужденные взволнованные парочки замедлили ход и медленно закружили в центре зала. - Красивая песня... Да?... - спросила Аюми, тянувшись к самому моему уху. - Да... Да...- сказал я, придя в себя. - Вечность с тобою дыша-а-а, верить и знать моя-я-я, видеть и повторя-я-ять снова-а-а! Любимая-я-я.. Любимая-я-я... Среди тысячи разных суде-еб я твою-ю угада-аю взглядо-ом, у тебя-я хорошо-о все бу-уде-ет, я не ангел, я просто ря-ядо-ом! Я не ветер, я тот, кто лю-юби-и-ит!...- звучала песня, на мгновение усыпляя зал. Я посмотрел на Аюми, которая успела отдышаться и расслабиться. "Может, тоже пригласить ее?..." Толпа поредела. Танцевало всего несколько пар, как Роби с Мэрри в обнимку и Грем с Пенни. Сердце застучало, когда я смотрел на нее и когда захотелось накрыть ее ручку своей рукой. "Что же это?..." Это было лишь на пару минут одышки. Вслед за такой милой песней снова зазвучали басы, взбудоражившие нас снова. Меня снова вытянули в зал танцевать, и все продолжилось. Воздух снова наполнился веселящим дурным угаром, мы все им дышали, от него пылали щеки, разгорались сердца, искрились глаза и звончее звучал смех, и громче становился топот ног, и сильнее бурлила кровь. Меня звали по имени, я слышал, но не мог понять, кто зовет, откуда. Что-то со сцены всегда выкрикивал Лукас и подпевал многим песням так, что было не ясно, он ли поет или исполнитель. Я ласнился музыке и танцевал, переставая что либо ощущать, кроме теснящего грудь странного, чужого удовольствия, чувствуя только, что тело полно жара. Я больше не думал, я больше не мог, но будто последний голос надежды кричал мне : "Уходи, уходи отсюда как можно скорее, беги!". Но я не слушал его, я не мог. Зал и правда напоминал мне теперь ад с пляшущими закипающими чертями и бестиями. Я терял себя, а когда зазвучала "Фаина" стал особенно весел, и все вокруг меня были точно такими же веселыми, возбужденными и бодрыми, абсолютно все были такими сейчас, все в зале. Звучал медленный танец, а потом снова басы, ритм, и еще, и еще! Голова моя закружилась совсем и я, с трудом развидев сидение, опустился на него обессиленно и глотал воздух, как мог, но не тем был этот воздух, душный и смачный был он, а я все равно ловил его и дышал, надеясь поймать хоть немного свежего. "Плохо!... Но мне хорошо... Плохо это, что мне хорошо... Неправильно, неправильно, нужно бежать, бежать! Плохо..." Все теперь казалось мне искаженным, все лица, весь свет, все образы и силуэты. В ушах стоял звон. Я крепко обхватил голову руками и дышал как можно ровнее, чтобы успокоиться. Все тело горело. "Хватит! Хватит этого всего!..." Я долго сидел так, но смог прийти в себя и унять пыл, осмотрев зал новым взглядом. "Танцы... Музыка... Мы в плену... Все мы..." Наконец снова наступила тишина и заиграла спокойная песня. Та, которую попросила Аюми. Многие снова разбрелись по сторонам, и только пары танцевали в центре зала. Аюми подсела ко мне вновь, но уже будто совсем вымотанная и уставшая. Она почти прилегла на сидение, но с улыбкой глядя на танцующих. Глаза ее сверкали.Я нервно сглотнул, прояснив для себя все. "Может... Все-таки попробовать?... Или не стоит?... Она вся встревожена этим... Ей тоже нужно отдышаться и снова прозреть... Со мной..." Я выдохнул наконец разряженного самую малость воздуха, поднялся, встал возле нее и протянул руку. "Гореть, так до тла... Я иссяк... Потух... Но с тобою хочу гореть... Вспыхивать..." Аюми поежилась, будто ее ударило в холод, но я увидел сквозь темноту и утихший пьяный смок ее нежную улыбку. Она взяла мою руку своей остывшей, поднялась и прошла со мной в зал, обхватила, обнявши, руками грудь как можно выше, а я робко обнял ее за плечи , и мы медленно закружились. - ...Столько лет грезил на яву-у... Как я жи-ил, сам не замеча-ая-я, что во сне тону-у.. Рядом с не-ей звезды так сияют.. Рядом с не-ей этот мир расцве-ел.. Как во сне-е открылось мне-е, что я-я-я судьбу-у-у наше-е-ел... - звучала песня. - Лишь сейчас я ви-ижу-у све-ет, словно ночь вдруг отступила... Лишь сейчас я ви-ижу-у, купол не-еба голу-убо-ой...- шептал я, подпевая и обнимая ее тонкие плечи, желая прижать к себе и никогда больше не отпускать. "Что я творю, что я делаю?... Я сильно пожалею об этом, очень сильно... Но если не сейчас... То никогда...И раз так... Режь меня... По заслугам..." - Аюми?... - Да?... - Будь со мной, пожалуйста...- выдавил я, наклонив голову. - Ты мне очень нужна... Очень... Ты мне... Я тебя... Ох, как же это!... Она молчала, прижимаясь к груди теплой щекою. Все слова колом встали в горле, а то и комом укатились обратно внутрь. Я обнимал ее и едва переставлял уставшие ноги, танцующие и совсем потерявшие счет времени. Сердце забилось сильнее. Только сейчас я ощутил всю утяжеляющую усталость, накопленную за весь вечер, но в то же время голове было будто бы пусто в теле. Все замерло. - Амаи-сан... Ар-ту... Амаи-сан...- залепетала Аюми, прижимаясь ко мне все ближе. - Я с тобою буду... Буду... - Аюми... - Амаи-сан!... - Ты плачешь?... Музыка затихла и остановилась, зазвучала новая и бодрая так, что я не успел выпустить подругу из рук и не отпустил танцевать дальше, но и она не торопилась в толпу. Аюми взяла обе мои руки и подвела к сидениям. Сама медленно, держась за руку и за стену, встала ногами на сидение и обхватила шею. Я увидел на ее глазах слезы, блеснувшие от ярких лучей. Губы дрожали, она робко и нервно стала поправлять волосы одной рукою. - Что с тобой?...- спросил я, приобняв. Сейчас она была со мной одного роста, даже чуточку выше. Мы встретились друг с другом обеспокоенными взглядами. Музыка будто затихла для нас двоих. - Это правда?...- спросила она после неловкого молчания. - Что?.. - То, что ты сказал только что.. Это правда?... - Да... Я ..Тебя...Кажется, люблю... Или нет... Я не пониманию...- замямлил я, но слезы хлынули из глаз от страха. Аюми вся напряглась и сжалась. Мне самому стало вновь нечем дышать, все во мне задребезжало, как старый хрусталь. - Не знаю... Мне кажется, это неправильно... Что мои чувства к тебе неправильные... Не понимаю, что со мной, т-такое впервые..С-случилось.. Что это, не знаю... Не знаю... Аюми обхватила мягкими дрожащими ладошками мои щеки и стала гладить пальцами, разглаживая шерстку. Она плакала, не собираясь утирать слез. - Я тебья как никто другой понимаю... Я чувствую тожье самое... Но ты нужьен мнье... Я тебья.. Кажьется.. Тожье люблю... И нье хочу бьез тебья, нье могу... - говорила, почти шептала она, заглядывая в глаза и разгляживая руками по щекам и затылку. У меня закружилась голова. - Аюми... - Ар-ту... - Л-любишь?... - Люблю... На ее лице появилась кроткая, но очень ласковая и добрая улыбка. Я шмыгнул носом от слез и не смог сдержать своей улыбки. - А за что?... - Нье знаю... А ты менья за что?... - Тоже не знаю... Но я хочу быть рядом... - Я тожье... Мы, замирая, утирали друг другу слезы и обнимали, но тут Аюми медленно потянулась ближе носом ко мне. - А..А-аюми..А, может.. Сейчас не слишком-м...- начал я, медленно двигая головой в другую от нее сторону , вспыхнув краской на щеках по-новому. - Нье бойся, я нье кусаюсь... Через мгновение ее руки обхватили щеки, а губы слились с моими в долгом пылком поцелуе. В миг земля ушла из-под ног. Мои губы застыли от изумление, но ее - чуть соленые от слез, но мягкие и сочные, плотно жались к ним, навязчиво, но и ласково тёрлись. "Как не поддаться?...Запретный плод сладок?..." Меня накрыло с головой новыми чувствами. Это и блаженство, и всепожирающий стыд, а за ним такая же губительная страсть и желание, такое же ужасное, целовать и целовать больше. Я раскрыл губы и сжал ими ее верхнюю губу, бадаясь носом о ее нос и дыша тяжело открытым ртом, обдавая ее горячим дыханием, как и она меня своим, обжигая сильнее. Я прижал к себе ее тонкий стан. "Неправильно это, все равно неправильно! Так нельзя! Это неправильно!"- взмоляло у меня в голове, а я, не в силах более или только сейчас владеть собой, отпустил, не насытившись. "Нет, нельзя так!" Аюми продолжала усыпать меня мягкими поцелуями в нос, в губы, в подбородок, переходя даже на шею, вся пылая и горячо дыша.Тут мне стало совсем плохо. Я отстранял голову от нее назад, опустил руки и сам старался отойти, но она все обнимала за шею и целовала. - Что же ты делаешь со мной?... Аюми, Аюми... Перестань... - задыхался я, пытаясь остановить ее. Наконец она замерла и отступила, когда я снова заплакал. - Амаи-сан, что с тобой?... - Нет.. Не могу я так.. - Амаи-сан.. -.. Нет, я так не могу, Аюми.. Это неправильные чувства, это все ложь..- говорил я, обхватив ее щеки руками, чувствуя, как слезы катятся по шее . - Амаи-сан.. - заволновалась она. - ..Нет, не надо, я не могу.. То, что я испытываю, это неправильно, Аюми, так нельзя любить, но я не могу по-другому, я чувствую именно так.. И это неправильно.. Я чудовище, Аюми, я это знаю.. Тебя не могут так любить, как я, ты погибнешь от меня, не надо.. - Что ты говоришь, милый? Я тебья.. -.. И я тебя тоже, но.. Но.. Прости, я не тот.. - Что?.. - ..Не тот, не такой, ты не знаешь, как я хочу любить, и меня это мучает, и тебя будет мучать!- не выдерживал я, крича, перекрикивая музыку. Аюми заплакала и крепко схватила за руки. - Ты жье попросил быть рядом, и я буду, мнье всье равно как, я хочу к тебье, хочу с тобой! Нье прогоняй, нье надо.. -.. Аюми.. - ..Я на всьё согласна, лишь бы с тобою быть, не прогоняй менья, прошу.. -.. Ты не поймешь.. -..Ньет, я пойму, я все пойму, Амаи-сан, только... Я начал задыхаться в ее руках от духоты, слез и волнения. - Прошу, отпусти.. Я.. Мне.. Мне нужно выйти, подышать.. Отпусти, пожалуйста... Аюми медленно опустила свои ручки, и я отстранился, отшатнулся и пошел сквозь толпу к дверям, огибая учеников."Все кружится...Воздуха!.. Воздуха!..." Я уперся всем телом на тяжелую скрипучую дверь и вышел в холодный освещенный коридор. В окнах была темень, и шел дождь, хлещущий стекла от порывистого ветра. Здесь было еще несколько учеников, которые тоже вышли перевести дух.Я почти дополз до ближнего окна, забрался на подоконник, уронил голову на стекло и пуще заплакал, глядя, как дождевые карли собираются и стекают вниз. - Что же я натворил? Нужно было еще тогда, в парке, сказать всю правду, прогнать ее, отказать, хоть что-то сделать! Сам решил себя мучать, сам во всем виноват! Ну почему, почему не прогонял ее, а ведь надо было! Теперь и она меня любит!... Она нужна мне... И только мне... Господи!... Мерзкая, гадкая, ужасная, голодная моя волчья душа!... Зачем мне это?... Зачем ЕЙ это?... За что ?... Всего измучала... Теперь все будет плохо...- горячо шептал я, размазывая слезы по морде. "Что же теперь?..." - О-оу-у, эй, ребят, посмотрите-ка! "...Грегор!" Я приподнял голову и увидел, что Том, его соратники и Белла стоят практически напротив, за углом, а значит они все его услышали. Они вышли из-за угла и с насмешкой посмотрели, кроме Тома. На его морде было поражающее безразличие. - И на что тут смотреть?- с усилием рыкнул я, когда Грегор подсел рядом. - Какие соплестрадания! По девчоночке ноешь?Ха-ха-ха! Дожил!- глумился он, накинув нагло мне руку на плечо. - Брось, Грег, его, наверное, впервые отшили, вот ему и грустно.- ухмыльнулась вальяжно Белла. - Да, Шейд? - Или не дали. - Тебе просто не дали, да? Аха-ха-ха-ха! - Отвали!- рыкнул громче я, сбросив его руку с плеча. - Меня гадости не интересуют! Не то, что тебя! Повисла тишина. Белла и Шейд удивленно переглянулись. Грегор отшатнулся и скривился в лице. - Нихрена себе словечки... Да что б ты шерстью подавился, мразь! - А ты не лезь ко мне, и вы все!...- сказал грубо я, утер глаза, слез с подоконника и хотел идти прочь от них.- ...Аморальные уроды. Тут я резко оступился, споткнулся и упал, неудачно ударившись локтями, коленом и носом об пол. Том поставил подножку. - А ну-ка повтори, что ты сказал!- грозно процедил он, оборачиваясь. Я, кряхтя, поднялся, схватившись рукой за нос, и обернулся к нему лицом."Опять по носу, опять кровь!..." - Все бьют, а тебе мало, сволочь..- сказал самоед, холодно и злобно глядя на меня. Я смотрел на него точно так же, опустив руку. Внутри все задрожало от злости и обиды. - Том, да пусть идет, ему слова колом в горле. - сказала Белла, будто желая остановить его. - Ну уж нет.. А ну повтори, что ты сказал! - А ты что, глухой?.. Я сказал, что вы уроды.. - Кто!? - Уроды, особенно ты! Том прижал уши к голове и зарычал, обнажая кроваво-красные десны и острые зубы, насупившись. Я изобразил на лице тот же самый оскал, и кошачье шипение уже загудело в глотке. - Ты ведь доиграешься, Спайдервик! Возьми слова назад!- заявил Грегор. - Том, оставь его..- останавливала его девушка. - Ну нет...- он согнулся, готовый бежать, и напряг пальцы, из которых вылезли когти.- Сейчас я его проучу... Я опешил, согнул ноги и, стоило Тому издать первый грозный лай, сорвался с места и со всех сил рванул в сторону двери. - Достану!! Я быстро подобрал длинный хвост, зажал в зубах и бежал, не оборачиваясь, а Том заливался злым хриплым лаем и рычанием позади, дышал в спину и нагонял, чуть на наступая на пятки. Холодный пот страха покатился по лбу. "Совсем чокнулся! Сошел с ума! Поймает-убьет!" Я выбрасывал ноги вперед и бежал, молясь, чтобы подошва кроссовок не поскользила по плитке. За спиной был топот, и лай, и рычание. Вдруг Том полоснул меж лопаток когтистой рукой, и резкая колючая боль пронзила меня, но я, чувствуя вкус крови на губах и во рту, с бешеным колотящимся сердцем, с полностью скованным телом с размаха толкнул собою дверь, с грохотом вылетел на крыльцо, чуть ли не скатился по мерзлым мокрым каменным ступеням и рванул прочь от школы, куда глаза глядят - в кромешную темноту, а дорогу мне осветила на мгновение сверкнувшая молния. "Поймает-убьет!..." Я бежал без оглядки, с сумасшедшей для себя скоростью, и в миг промок под ливнем, громко и смачно шлепал по лужам, вода в которых разлеталась во все стороны. - СПАЙДЕРВИК!...- прорычал Том с крыльца.- БЕГИ-БЕГИ! Я ДОСТАНУ ТЕБЯ И ПРИБЬЮ НА МЕСТЕ, ТЫ СЛЫШИШЬ?!! БЕГИ, БЕГИ! И я бежал, как ошпаренный, с трудом разбирая путь, вылетел за ворота и прямо поперек дороги, вдоль машин, не оборачиваясь, весь мокрый, дрожащий и измученный все равно бежал. Ноги мои онемели, замерзли и задребезжали, как спички. Зуб перестал попадать на зуб. В небе грянул гром.Косой ливень шумел, барабанил по дороге, крышам, машинам.Сверкнула молния, ослепившая меня и всех вокруг, она озарила тротуар, стены домов. Порывистый ветер со свистом гнал дождь прямо на меня, прямо в лицо, обдавая ледянящим холодом. Я бежал, толкая других фурри плечами в толпе, шлепал по лужам, а вода летела им на подолы пальто и плащей. Сам раздетый, без пальто, без зонта. - Плевать на пальто, на зонт!.. На телефон! ..На все!.. Господи! ..Как все плохо!.. Как все ПЛОХО!..Хуже быть уже не может!.. Не может! - хрипел я себе под нос сквозь глухое рычание.- Господи!.. Что теперь делать?.. Тучи снова столкнулись, захрумело, загрохотало, засодрагалось небо, вспыхнула яркая молния, разрезав чернеющее страшное небо. Дождь, не жалея сил, бил, ударял по земле тяжелыми каплями, а я бежал, застонав от боли и усталости, а от клокочущих зубов прикусил язык до крови, ощущая снова мерзопакостный вкус. "Уберите ее, уберите!!..." Вдали горели светофоры и машинные фары. Я подбегал ближе и ближе к главной дороге, но от слез, дождя и ветра совсем не разбирал пути. Мерзкий запах крови, размазанной по морде, не смывался, а , наоборот, закатился в самый нос. Я закашлял и начал задыхаться, голова загудела, заболела пронзительной болью. "Домой, быстрее домой, ДОМОЙ!" Холодный ливень окатил меня с ног до головы, ветер. Я подбежал к перекрестку, столкнувшись с фурри из толпы и едва не свалившись с ног, но успел отлететь и схватиться закоченелыми руками за ледяной столб. "Умру! Не добегу! Не могу больше!..." Но тут снова, будто черт толкнул меня бежать. Мне плевать было на сигналы, на машины и, ничего перед собою не видя, кроме пятен и мерцающих бликов, кроме молнии, снова сверкнувшей в гадком черном небе, я рванул на дорогу, на другую ее сторону. Тут послышались крики, сирены автомобилей, резкие звуки тормозов. Я бежал наперерез всем ревущим моторным монстрам, они тормозили, свистели, разворачивались. Тут нога предательски и очень невольно подскользнулась, поехала вперед по мокрому асфальту. Я не смог удержаться, всплеснул руками, загнулся назад и упал на спину. Все, что промелькнуло передо мною, это машинные фары и молния. Голову сковало холодом и новой неожиданной болью от удара о сырую землю. Совсем близко на меня летела машина.В последний момент я увидел ее переднее колесо перед лицом, испугался до полусмерти, успел только отвернуться и зажмуриться. Последнее, что мелькнуло перед глазами, это совершенно белый крылатый образ в мантии, а его голубые туманные глаза блестнули яркой вспышкой. - ....А-А-А-А-А!... - Боже, там фурри!! - Помогите ему!! - Сбили!! - Сбили фурри!! - Вылетел сам, сам!!... - Под колесом он!! - Помогите!!- слышались визги со всех сторон. Загорелся зеленый свет. Сбежался народ. Слышался топот каблуков, и крики, и дождь ни на секунду не затихал. - А-А-А-А!...- изо всех сил завопил я, заревел, бившись под наехавшим копотом. - А-А-А-А-А! - ...Боже, помогите!! - Мальчика сбили!! Ужасная, невыносимая, мучительная боль разрезала голову. Прыснула горячая кровь на лицо.Я забил и ногами. - А-А-А!! УХО, УХО! А-А-А-А! В глаза попал свет от фонарика. - Господи! - Голова цела?! Живой?! - МЯА-А-А-А! А-А-А-А!А-А-А!- ревел я со всей мочи, заливаясь стонами, воплями, слезами и кровью. - Живой! На ухо наехал! - На ухо?! - Отгоняйте скорее! - Скорую, скорую! - Отгоняйте, живо, назад!! Назад!! Колесо отъехало назад, но смачно оторвало кусочек левого уха за собой. Кожа разъехалась в разные стороны, как по бегунку. - А-А-А-А-А! БОЛЬНО, БОЛЬНО! Вокруг меня столпились фурри, кто-то из них пытался помочь подняться, но все смотрели только и причитали, приложив ладони ко рту. По асфальту, в лужах растекалась моя кровь. Как только ухо отпустило, я вскочил, схватившись за голову, и еще кричал, уже совсем было охрипнув. - Господи боже, вы посмотрите! - Ребенок, мальчишка! - Сбили! Сбили! Я, содрагаясь, сел на дорогу, с трудом переводя дух. "Еще бы немного... Еще бы немного... И по голове... И смерть моя!... Смерть!... Господи!..." Передо мною вырос фурри-водитель той самой машины, которого я едва различал в смутном образе, а вот лица и глаз не видел вовсе. - Что ж ты творишь, мальчуган!? Еще б чуть-чуть, и не было бы твоей головы!! Куда на дорогу прыгаешь?! Да меня же посадят! - Выпрыгнул?! - Да, как черт из табакерки!!- ревел он, брызгая слюной. - Сумасшедший?! А ну вставай! - Скорую вызвали! - Н-н-нет, н-не надо с-скорой... - Чего?! - Н-н-не н-надо скорой.. Н-не надо скорой!.. Я сам ... Я дойду... Я с усилием и не с первого раза поднялся на ноги, вырвался из круга толпы и бегом, бегом двинулся на другую сторону, прижав порванное ухо к голове рукой. Загудели сирены, завывал сильнее ветер и бросался дождь. - Бедный мальчик! - Сумасшедший! Пьяный! Черт! Под суд меня из-за таких идиотов, под суд, под суд! Я попытался как можно скорее отбежать, уже почти отползти, от дороги и еле-еле волочил ноги, еле держался, лишь не упасть где-нибудь снова. "Еще немного, еще чуть-чуть дойти!... Терпи!..." Тело совсем не слушалось. Вся голова была теперь залита кровью. Из левого порванного ноющего уха она сочилась и сочилась, липкая, горячая. Она лилась из носа, изо рта, текла на щеки и шею. Я держался за голову обеими руками и растирал черными и мокрыми рукавами кровь, чтобы прохожие фурри не подумали лишнего, но те все равно напугано обходили меня: мокрого, заплаканного, замершего, раздетого, хромающего, сгорбленного , с кровавым лицом и жалким остатком уха. А меж тем гроза утихала. Гремело только сильно, но молнии совсем перестали освечать путь, а вот дождь прекращаться и не думал, обильно поливая все. Я обхватил себя руками, пытаясь хоть как-то согреться, но , конечно же, бесполезно. "Что же я натворил... Мало того, что с Аюми... Мало того, что с Томом... Так теперь еще и тот водитель... Что с ним будет?... Правильно он сказал... И сумасшедший, и пьяный, а еще и черт... Не нужно было ходить, ох, как не нужно было ходить!... Ахбиллиск, прошу, защити!..."- взвыл я , понимая, что прошу у пустоты, ведь совсем не верю в высшие силы, но все равно говорил, горячо шептал про себя: "Ахбиллиск, что же мне делать? За один вечер я совершил столько ошибок! Да что там за вечер! Вся моя жизнь - ошибка! Я живу ее неправильно, а ведь она прямо сейчас могла закончиться! Как мне жить правильно, Ахбиллиск? Я хочу жить правильно, но как? Если все мои поступки приносят боль, и не только мне, но и другим... Я не хочу боли... Не хотел... А получил... Почему все так?... Я остановился и посмотрел на стену ближайшего дома, рядом с которой светил яркий фонарь. "Улица Дружинская, д. 50" - Еще немного осталось до дома... Все вокруг стало тише. Вдоль дороги, в домиках и лавочках горел теплый и уютный свет. Едва уловимый запах кофе заставил меня обернуться на маленькую кофейню. За одиноким крохотным столиком возле сидело двое - молодой парень-аусси с большими мохнатыми ушами, а с ним колли, девушка в теле, его возраста, с горбинкой на переносице и веснушчатыми щеками. У обоих уши были обильно покрыты разными сережками. Они оба дрожали и пили кофе, оглядываясь на улицы. От обильной крови на лице, которая все никак не прекращалась и текла, пришлось закрыть левый глаз. Я остановился перевести дух и нечаянно и невольно стал смотреть на единственных фурри у одинокой кофейни. Они шептались о чем-то, смеялись, каждый держал свой стакан кофе продрогшей дрожащей рукою. Тут девушка повернула голову и, заметив меня, ее глаза заметно округлились. Она осмотрела меня с ног до головы, и ее удивление стало немым испугом. Аусси заметил, куда смотрит его подруга, тоже повернул голову и тоже очень удивился, а потом чуть прижал воинственно уши. Они смотрели на меня, а я на них. - ...Вам чего?- наконец спросил парень, точно не зная, кто я, и, поэтому не знаю, с какой интонацией лучше произнести вопрос, но мне она показалась строгой, будто я наступил ему на хвост. Оба не сводили с меня глаз. Наверно, больше всего их пугало кровавое лицо. - ... Не подскажете, сколько времени?...- как можно громче спросил я охрипшим голосом, чтобы совсем уж не казаться идиотом, который просто слишком долго на них смотрел. Парень опешил, а девушка, быстро глянув на наручные часы, ответила за него: - Семь сорок!... - Спасибо... Я кивнул и поковылял своей дорогой, прочь от кофейни. "Идиот..." Вскоре дождь стал мелким и моросящий, а когда впереди показались родные стены из красного кирпича, тогда совсем закончился. Я, уже падая от усталости и сковывающей боли во всем теле, заполз на крыльцо и позвонил в звонок. "И что мне им сказать на это?... И что это машина? У нас гости? Только их не хватало..." В прихожей послышались шаги и мамин голос. - Артуша? - Я, мам... Щеколда замка зашумела, заскрипела, дверь отворилась, скрипнула. Из прихожей на меня упал свет от лампы, и мама громко вскрикнула. От страха и изумления она закрыла рот ладонями и попятилась. - Ой, боже, боже, Арту... Милый мой.. - Все в порядке, мам, мне бы умыться только и обсохнуть...- сказал я, поникнув головою, и, кое-как заползая со ступеней в дом, закрыл за собою дверь. - Ой, Арту.. Боже.. Почему ты без пальто?.. Без зонта.. А! Боже! Что с ухом?!..- ее голос совсем стал высоким и писклявым от страха, и слезы появились на глазах. - Что случилось?!.. Я, не отвечая, стянул промокшие насквозь кроссовки с такой же мокрющей ноги и поставил на коврик. В них стояла вода. Голова закружилась. Мама вздрагивала и тонко вскрикивала каждый раз, когда я пошатывался или резко дергался. - Все в порядке.. - В порядке?! Ты еле стоишь! Откуда эта кровь?! Ой, боже!..- она заплакала, пытаясь как-то меня поддержать руками, но оддергивалась, боясь касаться мокрой одежды и крови. - Роберт! Роберт! Папа выбежал злым и раздраженным, а завидев меня, замер на месте. - Господи.. - Помоги ему, Роберт!..- плакала мама, отшатываясь в гостиную. - Так, ну-ка, ну-ка тихо..- он подхватил ее и направил к дивану, усадил. - Спокойно.. - а потом вернулся ко мне и взял рукой за морду. Я сжался и кое-как выпрямился, дрожа от холода и боли. - Что это такое? Это все откуда, а?.. Ты где был?.. Где ухо? Вся морда в крови! Где одежда? Ты почему в таком виде, а!? Я смотрю, вы совсем там головы потеряли! - Пап, я все объясню... - ...Правильно! Начинай! - Пусти!..- заскулил я, отбиваясь от его руки. - Я спрашиваю, что это такое?!- зарычал он. - Пап! - Роберт! - Мистер Спайдервик! Тут я замер, как и папа, и мама, узнав этот голос. Из кухни вытянулась огромная синяя тень, и из нее вышел не менее огромный фурри, чьи желтые глаза всегда горели, как два огненных костра. Я со страхом посмотрел на него и сжался сильнее. - Я полагаю, что теперь мы сможем начать разговор, ради которого я здесь... - проговорил он томно, лицемерно и гордо улыбаясь. - Здравствуй, милый Арту. Вот я и прибыл..Что это у тебя .. На лице?.. "Беда не приходит одна..." Конец 2 части. Продолжение следует... Это превью! "Вся моя жизнь круто изменит направление! Страшный ангел-небожитель снизошел, да свершится злая карма! Несчастные души, томящиеся в печальном тихом аду, поглотят! Глаза их полны боли и нежных слез, но никому верить нельзя! Демоны, всюду демоны, а одна из них покушается на святое, только вот еще не знает, в каком чернеющем омуте желает умыть руки! Отовсюду слышен плач, и кровь рекою разливается и бурлит, и только единственный лучик солнца неустанно, веря в лучшее и в жизнь, будет озарять наш путь с самых небес" - 3 часть, "Приют для твоей души".