Приют для твоей души

Глава 33 Мистер Сириус Лайт с моего рождения стал агентом для нашей семьи из Г.П.О.З.И.С.О.О.П. - государственной привилегированной организации по защите института семьи, а так же органов опеки и попечительства. Такой агент есть у каждой семьи в государстве, а то и за его приделами. Вся их организация, можно сказать, является, практически, отдельным органом власти, под крылом которого институт семьи и все семейное право. Больше всего они пекутся о защите прав и свобод детей. Дети - главных их приоритет, ведь каждый ребенок - будущий гражданин своего государства, патриот своей страны и защитник своего отечества. Чтобы достичь такого результата, нужно приложить много усилий, не так ли? Это громкое звание Г.П.О.З.И.С.О.О.П! Они же И.С.О.О.П., они же О.О.П., они же "О-О, нет!", они же "суют нос не в свое дело", они же Слуги народа, а многие граждане, в том числе родительское сообщество, зовет их Белой Мафией. Цели у организации простые и на их взгляд более, чем благие, и подкрепляются особо постоянными предложениями по улучшению жизнидеятельности детей в городе, в которых рассматривается строительство школ как для нормальных детей, так и для детей с особенностями развития или инвалидностью, интернатов, детских госпиталей; детских садов, домов; игровых площадок, муниципальных организаций творческого и дополнительного образования. Организация предоставляет личного агента и денежную поддержку каждой семье, в зависимости от ее положения. В их распоряжении и власти абсолютно вся информация о каждой семье и детях в ней. Агенты приезжают на проверку в свои подопечные семьи только в определенное время и имеют распоряжение вмешиваться в жизни детей , распоряжение вмешиваться в жизни супругов, если они плохо влияют на детей, распоряжение на методы исполнения самовластия в полной мере. У организации имеется большой единственный в городе офис, который граждане называют "Муравейник" или "Улий" из-за огромнейшего числа работников и агентов. Как правило, одному агенту выдается под контроль около двадцати семей в зависимости от его стажа, это около пятнадцати пар супругов и около тридцати пяти детей.После того, как всем детям в семье исполнится восемнадцать лет, деятельность агента на них прекращается и переходит только на саму семью в целом. Органы опеки навещают семьи с проверкой в определенное время: Во второй день жизни ребенка, в один год, в четыре года, в семь лет, в двенадцать-тринадцать лет, в семнадцать,в восемнадцать лет, а так же по отдельным самовызовам по общему телефону доверия и опеки. Горожане всегда боятся и не ожидают агентов опеки, те же никогда не предупреждают перед тем, как заявиться, при этом есть документ, который подтверждает недопустимость отказа впустить агента в дом.Если полиция входит в дом с разрешения хозяина, то вот Опеке отказать не могут ни в коем случае.Из-за этого у граждан сложился стереотип о рабочих опеки, в частности об их наглости. Тоталитаризм - это абсолютный контроль. Он неразрывно связан с Опекой. У агентов такая работа, говорят граждане - "докапываться ко всему, знать всё и обвинять во всём".Само собой, это входит в обязанности агента, ибо он должен знать всё: как влияет цвет обоев в комнате на настроение ребенка, не ест ли он мучное на завтрак, сколько троек он получил за четверть и любит ли он маму с папой. Слишком они обо всем пекутся! Сами агенты считает себя чуть ли ни ангелами-хранителями, охраняющими мирный сон маленьких детишек и их родителей. Именно поэтому их главный символ - крылья.Медный жетон крыльев с красной капелькой, олицетворяющей любовь, - неотъемлимая часть образа агента Опеки, без которой ему запретят приступить к работе. Красный галстук, красная фуражка и чаще всего белые одежды и всегда белые машины точно говорят о них. За это они и получили свою нарицательную кличку - Белая Мафия. Чаще всего Опеку обвиняют не только в наглости и излишней придирчивости ко всему, что плохо лежит или дышит, но и в строгих мерах решения конфликтов. Они спокойно могут изолировать ребенка от родителей, а то и вовсе через суд лишить родительских прав, если посчитают это необходимым ; могут сократить за это пособия, пенсии, докапаться до личных проблем родителей в семье, на работе.Некоторые работники, ощутив сладость абсолютной власти, чрезмерно пользуются ей.Работа агентов хорошо оплачивается, и в высших кругах быть сотрудником Опеки очень почётно. А что самое страшное - Опеке позволено все! Мистер Сириус всегда меня раздражал, что в младшем возрасте, что сейчас. Это был не больно высокий, но очень крупный, а то и тучный мужчина чуть-чуть младше папы, лет тридцати восьми. Огромная пантера с бледными, едва заметными серыми пятнами, с маленькими ушками, глубокими глазами, широким лбом, носом, а его улыбка обнажала верхние розовые десны, от чего лицо его становилось еще более жутким, как и его смех - заикающийся, грубый, похожий на кашель, противный, от которого уши сворачиваются в трубочку. Улыбаясь, он щурил свои желтые ядренные глаза. На переносице - пенсне в тонюсенькой золотой оправе. Он был похож на большую черную тучу. Жирная шея, которую он часто почесывал то ли от скуки, то ли от того, что она вечно потела. Толстые бока, как у бочки, ноги, как овальные сваи, такой же хвост, такие же руки и даже пальцы. Ладони мягкие, пухлые, как смазанные кремами подушечки. Одевался Сириус всегда с иголочки, дорого и богато, надевая все с такой безвкусной роскошью, что рябило в глазах. Накрахмаленный белый воротник, красный галстук с жетоном, как положено, жилет из переливающейся блестящей расписной ткани, медные пуговицы и те со сложным узором, пиджак клетчатый с подплечниками, из небольшого кармашка выглядывал расшитый атластный платочек; виднелись черные подтяжки с медной дорогой фурнитурой и пряжкой, отутюженные полосатые брюки с продольной складкой впереди, носки и лаковые замшевые носастые туфли с пряжкой на каблуке. Когти на руках, будто бы и не как у кошки, а всегда коротко обстрижены.Все свое богатство он всегда выпячивал.На пальце правой руки сиял громоздкий золотой обручальный перстень с красным гранатом. Я поражаюсь и негодую, как только нашлась женщина, которая согласилась стать его женой?! Характер его мне казался скверным. Он умудрялся говорить сущие гадости и ужасы с такой счастливой улыбкой, что в дрожь бросало, а уж когда он и правда злился, становился страшнее бестии, особенно лицо его делалось уродливым из-за множества складок и глаз, никогда не выражающие ничего, кроме холода и лицемерия. Говорил он всегда задравши нос и вытянув жирную шею. Двигался всегда вальяжно, расслабленно, но гордо и уверенно. Иногда мне казалось, что в этом чинном важном спокойствии таилась неукратимая дикость и злость. Из-за этого я сравнивал его со змеей. Когда подрос, то заметил, с какой похотью он смотрел на женщин, а на маму особенно. Как он жадно наблюдал за всем, что происходит вокруг. При разговоре он не сводил глаз с оппонента ни на секунду, любил преувеличивать и раздувать из мухи слона. Может, поэтому он такой огромный... Сириус и папа никогда не ладили. При встрече они оба усыпали друг друга колкостями и грубостями, будто соревнуясь, кто кого сможет в этот раз пригвоздить сильнее. Я слышал, что однажды, когда папа был ребенком, и его оформляли в детский дом, маленький, как и он сам тогда, Сириус наступил ему на ногу и не извинился, а папа не был намерен стерпеть такой наглости.С тех пор началась их взаимная ненависть. Отец Сириуса, Стоун Лайт, как раз был агентом погибшей семьи папы и его тоже , что еще больше разожгло их вражду. А потом Сириус вырос, как отец стал работать в организации, встретив папу снова. Но обида с годами так и не прошла. Я вспомнил, что Сириус должен был проверить нас, ведь мне уже семнадцать, но, черт возьми, как на зло он выбрал самый неподходящий для этого день! Я смотрел на него с ужасным испугом сейчас, пронзаемый болью со всех сторон. - Роберт, что случилось с вашим ребенком? - спросил он, не получив ответа от меня. Папа тоже замер, но все-таки снова выпрямился, взяв одной рукой меня за шиворот. "Ай!" - Видимо, мой непутевый ребенок поранился по дороге домой. - процедил он.- Вы посидите, мы сейчас... Папа обхватил меня второй рукой и поволок на кухню, толкнув боком Сириуса с пути. Он захлопнул две двери у агента перед носом, подтащил меня к раковине, включил воду на полный напор и подставил голову. Меня снова накрыло и окатило, я начал брыкаться, папа давил на больную шею, потом нажимая на голову, подставляя ее ниже в раковину. - Да отпусти, мне больно! Больно! - Где ухо потерял, балбесина, а? Вся голова в крови! - Да какая разница? Отпусти! - Я тебе покажу разницу!...- он больно растирал по шее и щеке ладонью, стирая кровь под потоком воды. - Где ухо, я спрашиваю! - На дороге оставил, на дороге!- заплакал я, корчась от боли и шмыгая носом. -... На какой еще дороге? - ...На центральной, которая к нам ведет... - Тебя машина сбила?! - Нет, я... Сам выпрыгнул... - Зачем?! - Меня... - ...Толкнули? -...Я...Тьфу! Не знаю...- запричитал я, попытавшись ухватиться рукой о его руку, чтобы он не тер так сильно, а он только шлепнул по ней. - А-ай! - Каким нужно быть балбесом, чтобы прыгать на дорогу?! Ты с ума сошел?! - рычал папа, не унимаясь. - Да-а... - Балбес! Он выключил кран, вынул меня за шиворот, оттащил, схватил первое попавшееся полотенце и стал быстро вытирать мокрющую мою морду от воды и крови. - Ай, ай! .. Ну больно же! - Это сейчас-то больно? Я нашлепаю тебе за такие выкрутасы, вот тогда будет больно! - Какое нашлепаешь? Я взрослый!.. -.. Да я вижу, какой ты взрослый!- рыкнул он. - Все мать жалеет, а я нашлепаю! Пугать ее еще будешь такой мордой в ее-то положении!.. Стукнет же прыгать на дорогу! Совсем расслабился, забыл, что такое ремень?! - Помню, помню!- ревел я, содрагаясь. Папа откинул полотенце на пол, резко отодвинул стул и так же резко перебросил меня на него. - Хватит, мне и так больно!.. -.. Замолчи! Он поставил на стол аптечку из шкафчика, начал рыться в ней, достал банку с перекисью, йодом, вату и полную катушку бинта. - Не, не надо йода, перекиси!..-начал я, поднимаясь с места, но папа быстро поймал и вернул. - ..Ну-ка сел и замолчал! Он взял и крепко обхватил рукой за морду, закрывая чуть пальцами рот, в другую руку взял открытую перекись и стал быстро лить на открытую рану в ухе. Его резко прожгло насквозь. Я привскочил и сжался, сконфузился. - Ай, ай, ай! Больно!.. - Тихо! Терпи! ... Я вертел головой, бил рукой о стол, но он не переставал делать того, что делает, не обращал внимания ни на слезы, ни на скуление и причитания, возвращал голову назад и держал крепко. Потом он взял ваты, накапал на нее йода , взял за ухо и прижал к нему. - Жжет же, жжет! Больно!- плакал я, утирая слезы и выкручиваясь из его хватки, но бесполезно. - Замолчи! Хочешь, что б загнило все? Останешься совсем без уха! - Да плевать уже, больно, хватит.. - ..Цыц! Он отпустил вату, взял ухо и стал наматывать кое-как на него бинт, стараясь делать все как можно быстрее. - Без пальто, без зонта, почему раздетый? Что, одеться не дали? - Не дали! За мной Том погнался, еще бы чуть-чуть и пришиб.. Я и выбежал, в чем был.. - И тот тоже, зараза, втылить бы ему! И тебе тоже! Нечего лезть! Думать надо головой! - Да думал я.. - О чем думал?! О чем думал, когда лез? О чем думал, когда на дорогу прыгал? О чем? Чем? - рычал он и фыркал. - Да если мать узнает, что с ней будет? В ее положении ... -... Не моя вина, что она в таком положении, ясно?!...- рыкнул я в ответ. Папа на секунду замолчал, нахмурился сильнее, а потом шлепнул на затылку. - АЙ! - Прикуси язык! Совсем совесть потерял!? Выпорю, как только Лайт уйдет! Его еще до кучи каким только ветром принесло именно сегодня! Всем на зло! - Ай-й-й-й... Я смирился со своим положением, утирал слезы, скулил и терпел невыносимую боль. Из уха она разносилась по всей голове. Казалось, что вся левая часть голову опухала на глазах. - А когда он приехал?.. - Да вот почти сразу, как ты ушел.. Чуял будто, как падаль вынюхал ведь!..- бурчал папа, еще прикладывая полотенцем и бинтом к голове. В дверь кухни постучал Сириус, но не дожидаясь ответа, вошел в кухню. - Вы закончили, Роберт?.. - спросил он, перед собою держа планшет и ручку, и прошел к столу. - Нет еще. Вам же надо, так подождите. - Мое время не резиновое. Мне еще нужно осмотреть его комнату и задать пару вопросов , и.. Что все-таки у него с головой? Я сглотнул и с мольбой посмотрел на папу, а он вздохнул только и стал убирать все обратно в аптечку, и подал мне другое полотенце. - Упал. Поранился.. -.. А ухо, позвольте, где оставил? - ..А это, позвольте, какое дело имеет теперь? - рыкнул он. - Что я, пойду его искать? Слава богу, что живой, а ухо.. Завтра в больнице заштопают. Что уж теперь? - Ай-ай, как халатно вы к этому относитесь, Роберт. Ребенок истекает кровью и ревет, а вы.. - ..А я сам решу, как мне обращаться со своим ребенком. Папа убрал аптечку в шкаф и вытер руки. - Боюсь, вы многое упускайте. - вальяжно улыбаясь продолжал Сириус, давя на него. - Я ведь, если нужно, все узнаю, и где его ухо, и можно ли пришить его обратно, раз вам не до этого, но боюсь, что так вашему второму ребенку не повезет больше, чем первому. Раз родители так.. Легко пускают все на самотек. Я замер. Папа медленно поднял на него глаза и сжал все мышцы на носу, еле сдерживая оскал. - Я вам одно скажу, Сириус... Нашему второму ребенку не повезет только потому, что вы будете еще восемнадцать лет портить обстановку, в этом ведь заключается ваша работа, не так ли?- гордо улыбнулся он, только из уверенности в своей удачной ответной колкости, но нахмуренно и раздраженно фыркнул и вышел из кухни, закрыв двери за собою. "Жуть..." Сириус хмыкнул, будто его слова показались ему очень смешными. - Ох, Арту!- вздохнул он, усмехнулся и сел рядом. - Твой отец совершенно не следит за языком.. Мне это даже смешно. Таким только полы до блеска начищать, в какой-нибудь уборной да в каком-нибудь метро, да? А-ха-ха! Паршивец..- посмеивался агент, ехидно сверкая злыми глазами и кладя перед собой на стол планшет. Я нервно сглотнул, утерев рукой слезы, но на его отпущенную шутку никак не отреагировал , только сконфузился. "А у самого-то..." - Ну что же, милый Арту, поговорим о тебе... Я дожидался целый вечер, ты очень неудачно ушел до моего прихода. - Да это вы как-то неудачно заехали... Вчера был вечер, позавчера... - Это конечно, это ты прав, я полностью согласен! Просто у нас в архиве такой бардак развелся, кошмар! Ты бы видел этот бардак, о! - по-актерски всплеснул он руками. - Запаздал. Признаю. Но мне кажется... Я, наоборот, заехал более, чем удачно. Я посмотрел на него. На его морде играла страшная ухмылка. - О чем вы?...- сжался я, обнимая себя от холода. - А вот... Видишь ли, моя обязанность проста : приехать, удостовериться, что все отлично, поставить галочку и уехать. И все! И как же все отлично выходит. Ты заметил, что ни один агент не предупреждает о своем визите? - Да... Вы всегда как снег на голову. - Называй это, как хочешь, Арту, но мне вот нравится такая система. - Чем?... - Тем, что родители не успевают замести следов.- томно сказал от, начав писать что-то. Я совсем напрягся, ежился от холодна, наблюдая, как строгая и гнусная улыбка обнажает десны. - Ведь все у ребенка зависит от родителей. Вот скажи мне... - он встал из-за стола и начал медленно расхаживать рядом. -... Какие у тебя отношения с родителями?... -... Ну... - Они тебя не ругают? Или нет того, за что ругать?... - Ну... Не ругают... Просто замечания иногда, ну, всем же их делают... - А какие вот замечания, по поводу чего?- продолжал он, не сводя с меня глаз. Разговор начал походить на ходьбу по лезвию ножа. - Ну, там... Не позвонил после уроков, не поел, кровать не заправил... В комнате не убрался... Всем же детям говорят такое?... - Всем, да не всем... Хорошо, а у тебя с успеваемостью? На учебе все в порядке? - Ну... - На кого собираешься поступать? -... Пока не решил... Но у нас ведь профильные классы, может, придется на лингвиста... - А ты хочешь? - Не особо... А с оценками... Более менее, не троешник, но и не отличник давно... - А родители не следят за твоей учебой, не подталкивают учиться лучше? - Особо нет, я сам. Он довольно хмыкнул, а я понял, что только что резко "соскользнул". - То есть нет, нет, следят, конечно, просят уроки делать, но что я маленький, что б меня просили? Я сам все понимаю, я сам все сделаю вовремя, каждый день, а вот мама каждые выходные проверяет дневник, это так! До сих пор...- на одном дыхании произнес я, чтобы его переубедить, по для него, похоже, всегда первое слово дороже второго. - Понятно...- Сириус взял планшет и начал быстро в нем что-то записывать.- Мы ведем отчеты о каждом ребенке, а отчет обмануть невозможно, ты ведь понимаешь? - Д-да... Конечно.. Но я не вру, это правда... - Мне лучше знать, что правда, а что нет... - он хмыкнул, перелистнул страницу блокнота. - Тогда скажи-ка мне еще вот что... Родителей вызывали в школу? - ...А... Ну... - А какие у тебя отношения с одноклассниками? Дружные? Вы хорошо ладите? - Ну это... - А успеваемость твоя какова? Арту-Арту.. Мне ведь все известно... Ты участвовал в трех драках с одноклассниками, последняя произошла около недели назад, и ты был в ней зачинщиком. - Сириус снова встал и начал ходить вокруг, как надзератель, зачитывая приговор. - К тебе направлена масса жалоб от учителей, как на нарушителя дисциплины на уроках. Ты стал их прогуливать, по физкультуре у тебя кол за полугодие, а твоя успеваемость скатилась на худые троечки, ради которых тебя тянут за уши все! - Но... - ...Все учителя! А сегодня в школе произошло массовое культурное мероприятие, после которого ты явился в дом , имея вид... Очень непотребный... Без одежды и с огромной раной на голове. Я удрученно вздохнул и уронил голову на руки. - Я уже поведал о том, что было до твоего прихода родителям. Теперь хотел тебя проверить. Как видишь, картина складывает отнюдь не красочная. - гордо вещал он с лицом полного самоуверенности и презрения. - А теперь о том, не как ты живешь, а где ты живешь... Честно говоря, всегда поражался решению твоих родителей. - ...Что вы имейте в виду?- спросил я хмуро. - То, что ты живешь под самой крышей, на чердаке, и... -... Мистер Сириус, извините, но я говорил об этом вам сотню раз, что в первую очередь это моя комната, и только во вторую - чердак! И моя комната мне нравится. Просто тогда не было денег строить комнату для меня.. - Почему же тогда сейчас они сделали только одну, а не две? - Потому что... Потому что он будет еще маленьким, ему нужно ближе к маме... А мне хорошо и у себя, наверху, и вообще, какая вам разница, где стоит моя кровать? - не выдержал я, сконфузившись от боли и от раздражения. - Тише, тише, Арту, я всего лишь спрашиваю.. - улыбнулся он, положив руку на плечо. - Ты успокойся. Сейчас мы... Он недоговорил.В кухню вошла мама с большой стопкой вещей в руках. Она прошла к столу, положила ее, взяла сверху толстое махровое полотенце, прошла за меня, накинула на голову и начала растирать, желая высушить шерсть. Я выпрямился и был очень рад, что она вошла. Сириус же недовольно раздул ноздри. - Мисс Алия, мы с ним еще не закончили разговор.- процедил он, ударяя по очереди пальцами о стол. Мама строго посмотрела на него, но не отошла и не хмыкнула. "Ей Сириус, как и папе, никогда не нравился, с ним она была очень холодной.. Ни с кем другим так не бывает.." - А вы не видите, что он весь мокрый? Это вас при разговоре не смутило? - Ничуть. Это ваша вина, что он теперь словит пневмонию, а не моя. Мама хмуро на него посмотрела, уже со злобою, но все равно обтирала меня полотенцем, щеки, шею и голову, разглаживая пропитанную водой шерсть. - Привстань, Арту, нужно снять одежду, все сырое...- прошептала она, помогая мне подняться. - Хорошо... Я поднялся на закоченевшие ноги и дрожащими руками пытался что-то делать, растегнуть ремень или стянуть кофту, но вся мокрая одежда прилипла к телу еще больше, ведь и так была в обтяжку, ощущалась очень мерзко и неприятно, но от холода озябли пальцы и не попадали, даже зуб на зуб. Мама молча сняла с меня футболку, потом начала растегивать ремень на брюках, стала вытаскивать кофту. Я очень застеснялся, еще и присутствия Сириуса, но возразить не смел. - Может вы пока посмотрите комнату? Или дальше будите над душой виснуть?- строго спросила мама, посмотрев на агента. Тот нахмурился, недовольно фыркнув, но сделал пафосный, якобы раздраженный вид , взял планшет. - Невозможно виснуть над тем, Алия, чего никогда не было. Небо ни за что бы не возвышалось над землей просто так, оно напоминает ей о своем властном положении каждый день. - процедил Сириус и вышел. - ...Хам...Давай, милый, я помогу... Мама стянула мокрую кофту, в которой застряли руки и голова. Я пытался как-то двигаться и помогать, борясь с отвращением, ведь водой был пропитан насквозь. Она сразу же укрыла мою голую спину и плечи другим большим полотенцем. - Расстирай, грейся, я принесла теплые вещи.. - Спасибо... Я сел обратно на стул, стянул сырые носки и брюки с ног, оставив рядом с кофтой и футболкой на другом стуле. По всему телу побежал холод и мурашки, я чувствовал, как шерсть встает дыбом, как скрипят зубы и как зябко. Мама подала третье полотенце, чтобы вытереть ноги, быстро одела на меня сухую пижамную футболку, а сверху самый теплый и мягкий, связанный бабулей Джейн , свитер с большими рукавами и высоким горлом, который все никак не мог убрать в общий шкаф насовсем, до зимы, из-за слишком переменчивой погоды. Я обтер холодные стопы, надел сухие носки и уже брал в руки сухие пижамные штаны, как мама аккуратно подала мне сменные трусишки. - Все переодевай, весь промок...- обеспокоенно сказала она, забрав пока штаны. Я смутился, но не возразил, глупо кивнул, привстал со стула. Благо свитер был длинный, и мама спокойно отвернула голову, понимая, как сильно я ее стесняюсь. Быстро переодев и нижнее бельицо, я взял штаны и полностью оделся. "Ощущение, как после холодного душа. Зимой...Уф..." Мама собрала все сырые вещи, кое-как сложила на стуле. Тут ее лицо снова стало обеспокоенным, и взволнованным, и снова напуганным. Она приобняла меня за плечи, укрыв голову руками, ероша пальцами мокрые волосы. Из-за ее живота мне показалось, что меня обнимают двое. "А ведь просила остаться дома... И почему не послушал?... Лучше бы этого всего не было..." - Артуш , ну как ты? Где болит? Сильно? - Да нет, мам... Заживет все... Не переживай только... - Ну как с вами, с детьми, не переживать... Что, сегодня тоже дрался? Почему Том за тобой побежал? -... Он первый начал. Не он, то есть, а Грег... Они все трое меня бесят, а Том просто... Не знаю, сорвался на меня, вот и убежал... Он бы меня прибил... - Ну что ты говоришь такое, Артуша, кулаками проблему не решишь ведь, ими или пути расчищают, или слабости свои хотят прикрыть, зачем на них отвечать? Ничего ведь хорошего из этого не выйдет.. - говорила она, зашептав, от того, что голос сел. "Это она при Сириусе такая строгая..." - Ну, мам..Просто.. А что они ко мне цепляются, что я им сделал? Ну им же нравится над другими издеваться, а мне молчать?.. - Вы дети еще, а уже все кому-то что-то доказывайте? За девочку заступиться, милый, это одно, но самому лезть.. Ты им сказал что-то?.. - Что они аморальные уроды. - Ох, боже.. Вот из-за этого и погнался.. Арту, так говорить нельзя. - Но ведь это так, мам..- прослезился снова я. - Это что, моя вина, что они, как.. Как уроды себя ведут?.. - Не тебе их воспитывать. И прежде всего нужно смотреть за собой. - То есть , пусть они гнобят меня, пусть лезут, раз не мое дело их воспитывать, путь дальше бьют, раз им нравится, так?!- не выдержал я, но тут же прикусил язык.- ... Извини, мам... - Умнее нужно быть... Ну вот ты мне скажи... - говорила она тихо, гладя по голове. - А на дорогу зачем ты выпрыгнул?... Разве не учили мы тебя, что это опасно? -... Учили...- шмыгнул я носом. - Ну а что же ты?... Чудик такой, так нас напугал, у меня сердце в пятки упало... А если бы все было хуже, где бы мы тебя искали?.. А если бы машина наехала тебе на голову?... Ну что нам бы было делать, если бы мы тебя потеряли?...- говорила мама, поглаживаю за ушами и глядя на меня. От ее слов я заплакал пуще. Она приподняла мою морду и несколько раз поцеловала по голове и по уху. - Нужно будет сходить в больницу, мало ли что.. Пообещай, что больше так не сделаешь.. - Хорошо... Мам... Сильно испугалась?... - А как же?..Самое страшное для мамы с папой, знаешь что?.. - Что?.. - Самое страшное, это видеть, что ребенку больно, будь ему год или двадцать лет... Она бережно утерла слезы, и я не успел ничего на это ответить, ибо двери кухни широко распахнул Сириус, а за ним вошел и папа. Мама еще раз поцеловала по голове, взяла сырую одежду, полотенца, сложила все в стопку, собралась отнести и вышла, обогнув их. Я утер щеки рукавами и повернулся к ним лицом. - Ну что ж, я продолжу. - заверил агент. Папа прошел ко мне и потрогал ухо в бинте. - Ай.. - Болит? - Угу.. В кухню вернулась мама. - Ну, раз ТЕПЕРЬ уже все в сборе, я подытожу. Сириус разместился на оставленное место. Папа отодвинул стул и поддержал маму, когда она села. - Итак...- он разложил перед собою красиво планшет, ручку, сложил руки, палец к пальцу, у подбородка, сверкая своим огромным дорогим камнем-гранатом на перстне.- О школе мы поговорили. Я огласил все и вам, родители, и Арту лично. Надеюсь, после моего визита ситуация наладится. Более того, я надеюсь, что проблемы будут решены и исчерпаны, исчезнут недочеты, да и в целом ситуация преобразится в лучшую сторону. - серьезно говорил он, не сводя с нас глаз, особенно в папиной руки. Я посмотрел на нее. Папа медленно ударял пальцем о спинку стула, как бы надменно намекая, что Сириус тратит его время зря, и как бы подгонял процесс. Сириус заметил это, отвлекся и хмыкнул. - Роберт, если вам не интересна вся плачевность состояния вашего сына, вы можете идти, вас никто не держит. Разве что штамп в паспорте и пара колец, вам на них тоже все равно?- процедил он, ухмыляясь, не упустив шанса подколоть. Папа оскалился и крепко сжал спинку стула всей рукой. Мама опустила ладонь на его руку, будто этого бы хватило, чтобы сдержать его гнев. Я сглотнул. "1:0..." - Ну что вы, Сириус. Я же не отношусь к семье меркантильно, как вы. - А по вам и не скажешь. - Я не собираюсь вам ничего доказывать, ибо вы расцените это, как оправдание. Забавно, наверное, во всех видеть пакость, а самому ею умывать по утрам, да? "1:1" Мама осторожно одернула папу за руку и шикнула. Сириус раздул ноздри и стал смотреть на него исподлобья, недовольно перебрав пальцами. - Вы продолжайте. Я весь во внимании. - не унимался папа, улыбнувшись гордо, понимая, что достоино ответил его колкости. Тот усмехнулся про себя. - Ведь с огнем играйте, мистер Спайдервик... А я продолжу. Я прослежу за тем, что бы проблемы с учебой были ликвидированы. А теперь о доме... Скажите, Арту не падал с лестниц, ведущих на чердак. - ..Нет.- ответила мама. - Он привык к ним. - И все-таки это может быть опасно для него. Я порекомендовал бы заменить старую лестницу к комнате, для надежности. - Хорошо. Заменим.. - Еще вопрос : почему в комнате нет света? Я опешил. - Как это нет? У него есть лампа.. - Это всего лишь настольная лампа. Почему нет люстры? - Как вы себе это представляйте? Люстру под двупалую крышу?- усмехнувшись, спросил папа. - Я не могу себя представить одного, как он живет с одной только этой настольной лампой. Арту, скажи, у тебя хорошее зрение, не жалуешься? - Как у сапсана.- фыркнул я. - Ну и отопление. А именно его отсутствие. Как это понимать? - А понимать это просто.. - начал папа. - Наш дом отапливается камином на первом этаже дровами, дровницы они там, за домом. Детскую мы обвели трубами и обогревом, а под потолок это провести сложнее, поэтому у него в комнате осенью, зимой и весной здоровенный мощный обогреватель. - Гм.. И это все? - Одеяла пуховые, окна замазаны и замурованы, мы каждый сезон, по возможности, конечно, проверяем, нет ли дыр, не дует ли..- ответила мама очень внятно. - И не продувает? - все равно добивал Сириус. - И не продувает. Не продувает, Арту? - Нет. - снова фыркнул я. "Цирк какой-то..." - Да мы часто проверяем окна, пол, стены. Там все в порядке. Если что, то мы я всегда сразу уделываю.- настаивал папа. - Неужели нельзя укрепить все и сразу? - Вы поймите, Сириус, дом старый, ему лет больше, чем вашему праотцу, в нем уже был и камин, и такой крепкий, я сказал бы, очень крепкий чердак. - Да-да, то, что он старый, мне известно. Поражаюсь, как вам удается спокойно жить в этом каменном пережитке прошлого. Вы знайте, как бельмо на глазу, пыльное такое, затертое, вот-вот паутиной покроется, ха-хах..- усмехнулся агент, начав что-то записывать в планшет. Мы все трое переглянулись, а мама погладила папу по руке. "2:1" - Да-а, безвкусной и вычерной роскоши не нюхали, что поделать.. - все равно уперто начал он. - Не чита вам, Сириус. Вы , когда выйдите, пальто-то отряхните, а то мало ли пережитками накрошили, а пальто больших денег стоит, еще поленяет от недовольства. Впрочем, какой владелец, такое и пальто "2:2" Мама шлепнула по папиной руке. - Угомонись.. - Спокойно, родная, нюхни аромата нашей очаровательной дряхлости. - чуть улыбнулся он. Сириус хмыкнул, приняв вызов, и , видимо, уже начал придумывать новую колкость, хмуро глядя на папу и что-то очень быстро записывая в планшет. Мама закатила глаза и снова шлепнула по руке. Я поежился на месте. "Ох, скорее бы все закончилось, скорее бы..." - Все вам смешно, Роберт, все смешно... Скажите-ка мне... Раз в месяц вам поступают выплаты, как малоимущей семье. Поясните честно, на что они идут, как расходуются? Мне честность ваша нужна. Мама едва заметно переглянулась с папой. - Ну... Во-первых, на налоги, конечно. Вот за холодильник скоро выплатим кредит, буквально две тысячи осталось, за принтер новый для работы с января выплачиваем, но скоро тоже закончим. Немножко осталось...ЖКХ, страховка имущества, здоровья..- начала она, и теперь уже папа гладил по руке. - Лекарства, продукты, одежда, транспорт.. Роберт ездит на метро дважды в день, на работу, с работы, а Арту пешком до школы и от школы, только если непогода, то на метро.. А сейчас у него появился велосипед.. - Это ваша покупка? - Это подарок. - А-а. - Ну и на что-то срочное хватает, если что-то вдруг сломалось, порвалось окончательно, стало неносибельным... - Неносибельным? - Да-с. - Угу. Понятно... А на Арту как эти деньги выделяются? "Ну сколько можно?..." - Это.. -.. Извините, а мне можно самому сказать?- не утерпел я, набивая воздуха полную грудь. - Конечно.- гнусно улыбнулся Сириус. - Спасибо... Много я не прошу, у меня копятся сбережения, они меня не балуют, что я считаю правильным...Я не голодую, хожу одетым, обутым, на связи, дома тепло, хорошо, так что все отлично!- твердо закончил я, полностью уверенный, что на этих словах цирк с конями закончится, и гордо выпрямил через силу больную спину. - Ну вот, вы сами все слышали. - сказал папа, ощутив , наверно, вкус победы. - В чем еще проблема? - ...Проблема в том, Роберт, что кормят досыта, греют и обеспечивают кровом тараканов, а не детей . Мама и папа оба замерли, да и я отшатнулся на спинку стула. - ...Вы сейчас... -... Сравнили нашего сына с тараканом?... -...Или нам послышалось?- по очереди сказали они, став оба в лице обиженно-строгими и немо-разгневанными. Но Сириуса этот тон никак не смутил, напротив, он улыбнулся только злобно пошире и все записывал что-то. - Я сделал такой вывод из своих наблюдений, господа. И я считаю, что вы... Не справляйтесь со своими родительскими обязанностями. У меня сердце оборвалось. - ...Что за бред?...- спросил папа, нарушив тишины. - Вы же сами все слышали. Все в порядке.. Какие могут быть претензии? - Нет, но подождите.. Ну да, бог с люстрой, с лестницей, насчет учебы мы еще раз все перепроверим, это мы исправим, да, но при чем тут наши обязанности?- растерянно говорила мама, пытаясь выражать мысли как можно ясно. - Арту и правда... - ...Арту и правда серьезно пострадавший от вас, а вы что, обратили на это внимание только с моим приходом?- перебил невежливо агент, поднявшись в места. - Пострадавший?! - Да что вы несете?.. Мы не бьем его, не мучаем.. - А мне кажется, как раз так и есть. - Что?.. "Что?!..." - Да ваш сын погряз в проблемах, а вы , родители, не мычите, не телитесь. Мало того, что он живет в полевых условиях у черта на рогах, у него через год начнутся поступления, а он уже сейчас не будет аттестован за окончание года, он устраивает драки в школе, нарушает дисциплину, он повинен в отстранении трех обучающихся, и , более того, вы допустили такое!- он тыкнул в меня пальцем.- Что он еле живой приполз домой с разбитой головой и без уха, и вы это допустили, вы! Это мне еще неизвестно о его душевном состоянии, хотя, как я заметил, мальчик зажатый, трусливый, полностью не социально-ориентированный! А теперь подумайте еще раз, нужен ли был второй ребенок, если вы не можете справиться с одним? Я быстро задышал, а из глаз снова полились слезы обиды и дичайшей накипевшей злости. Папа оскалил все пасть, наполненную острыми зубами и злобно сконфузился в лицо так сильно, что даже рык вырвался из гортани, будто он прямо сейчас был уже готов наброситься на Сириуса. Мама заметила это, быстро поднялась с места и приложила обе руке к его груди, преграждая собою путь. - Это все касается только нас с ним, а не вас! Это ваша работа - рыться в чужом белье! В этом вы горазды..- грозно говорил папа, аккуратно отстранился от мамы и подошел к Сириусу ближе.- Не тычьте в лицо ни моему сыну, ни моей жене, ни мне. Как вам только хватает наглости тычить даже в то, что она беременна? Вы упрекайте не только ее, но и ребенка, моего, невиновного, а я не потерплю такого хамства! - рычал папа, чуть ли не брызгая слюной. Сириус же смотрел на него холодно и лицемерно сверху вниз, высоко задрав нос, хмурившись. - Может быть снаружи я нежен и пригож, но если вы, вы все, вся ваша кантора, весь ваш серпентарий замахнется на мою семью, я не побоюсь, я вгрызусь в шею каждому... - Вы мне угрожайте?- усмехнулся агент. - Посмотрим. - Роберт.. - мама подошла к нему и обхватила за плечи. - Перестань, успокойся..- прошептала она. - Вот-вот, послушайте свою жену, Роберт. Ведь она не так глупа, как кажется. "Господи!..." Папа рыпнулся на него, но мама ухватила за плечи сильнее. - Перестань, он злит нарочно, ведь этого и добивается...- шикнула она. Сириус поглумился, посмеялся про себя и хмыкнул. Я растирал холодные слезы по щекам. "2:3..." - Ну что ж, покривлялись и хватит. Вы сядьте, сядьте...- продолжил агент, улыбаясь во всю ширь своей безобразной улыбки. - Что мы имеем? Положение катастрофическое. Я бы сказал ужасное! По моему мнению, вы не справляйтесь с обязанностями родителя ..А это значит... Что ребенка у вас отнимут. Например, на изоляцию. Я распоряжусь. Повисли тишина. -... Какая еще изоляция?...- почти шепотом спросила мама. - До лишения родительских прав мне не достаточно сведений. А вы, случаем, не запирайте Арту на его чердаке? - Да вы что, с ума сошли?! - рыкнул папа и снова поднялся. - Какое лишенин прав? Какая изоляция? Что за бред? - Это не бред , мистер Спайдервик, это рациональное решение. Изоляцию проходят многие дети из разных семей, это не так страшно, как вы думайте. А изоляция проходит, м-м-м, дайте-ка подумать... Ах да...В детском доме. Вот тут я точно сел. "Что?..." Мама совсем затряслась. - Ребенка к детский дом... При живых-то родителях... Вы вообще понимайте, что говорите?...- проговорила она, содрагаясь. - В нашем деле существует такая практика : ребенка изолируют от родителей на время, чтобы все, так сказать, подумали над своим поведенинием, приняли верные решения о дальнейшей жизни, ну, или о дальшейшем отказе от сына и от родительских прав, аха-ха. Папа резко пихнул его грудью и схватил за ворот рубашки. - Роберт, нет, не надо!- спохватилась мама и подлетела к нему, останавливая за плечи, но он не отходил, рычал и скалился. - Вот - вот, я лицо неприкосновенное, только троньте, мистер Спайдервик, и тут же отправитесь за решетку, гарантирую!...- прошипел Сириус, при этом улыбаясь очень довольно собою. Я опустил голову на руки. - Роберт, отпусти его.. Отпусти, ну, отпускай.. - шептала мама, оттягивая папу назад. Он все-таки отпустил. Агент рывком поправил воротник. - Учтите, Роберт, я это запомню. И еще припомню!С огнем играйте, я предупреждаю! Я утвержу все документы, чтобы отправить Арту на изоляцию. - Вы этого не сделайте!..- рыкал на него папа. - О нет.. -.. Вы не можете! - О нет-нет, мистер Спайдервик, я могу. Я все могу! Я сделаю все, чтобы вас и сына друг от друга изолировали, я подниму всю организацию на уши , вот увидите! Вы так легко не отвертитесь! - шипел Сириус в ответ. - Мистер Лайт, вы не дадите возможность Арту что-то сказать?..- вмешалась мама, уже почти плача. Я дернул ушами и поднял голову, посмотрев на них. Сириус усмехнулся и посмотрел на меня, а я на него. - Ну что ж... Арту, милый мой мальчик... Не хочешь ничего сказать?... Как раз по поводу того, от чего меня отвлекли... - он медленно обогнул стол и встал позади.- Ответь мне на простой вопрос, милый ребенок... Ты счастлив?... Мое сердце снова сжалось, понимая, что сейчас любое нечаянное слово уничтожит все. "Раз он решил меня от них забрать, значит ничего уже этого не изменит...И как мне остановить этот цирк его лицемерия? Что сказать? Я счастлив?... Так ли ?..." Я медленно и скрипуче поднялся из-за стола, низко повесив голову. - Вы знайте, Сириус... Именно сейчас... В это минуту... Мне так плохо, что тоску самосвалом не увезти... Я сам провинился, хватит уже давить на родителей. - тут я неистово осмелел. - Я сам виноват и в драках, и в плохих оценках, в том, что живу не так, как хотелось бы, но они делают все, что в их силах, все, чтобы и у меня, и у младшего все было, они не виноваты в том, что я натворил..Если вам все так интересно, я взял и разбил сердце девочке, которую люблю, я первый разозлил Тома, а потом прыгнул под машину, а теперь еще и вы явились...- я не сдержался и снова заплакал, поражаясь застывшей надменной и злой улыбке Сириуса. - Для себя, именно сейчас, в этот вечер, я самый несчастный и самый глупый, а вы оставьте уже родителей в покое, маме и без вас хватает нерв, а я не одеяло, что бы перетаскивать на разные стороны... Я закрыл глаза ладонями и быстро вышел из кухни. - Артуша..- напуганно позвала мама, но я не отозвался, вышел , прошел пару ступеней и сел на одну из них по середине лестницы, опустил локти на колени, а голову на руки и заплакал. "Какой стыд... Какой позор... Не переживу-у-у..." - Ну вот, как я и думал, господа! У вашего сына все написано на лице! - Ему сейчас очень горько, вы же слышали, он не отвечает за свои слова и поступки.. - Я в этом очень сомневаюсь! Думаю, я заехал очень удачно именно сегодня! - А вы еще и глумитесь? Ему и правда сейчас может быть очень плохо!Мы поможем ему исправить его же ошибки.. -..Только не отнимайте, зачем же его в детский дом, у него есть мы! - Так ли сильно стараются для него эти "мы"? Вы тухните в нищете все, а ваш сын говорит и совершает такое! - Вы ничего не знайте, как нам достаются деньги! У таких, как вы, их полно, и вы не скрывайте это! Не любят свой народ слуги народа! - Я бы попросил по-вежливее обращаться, перед вами лицо закона, я за любое оскорбление могу подать иск, Роберт! - Можете? - Могу! - Неужели?! - Еще как! - Вот и езжайте, строчите, судите, творите анархию и дальше, она в ваших руках! Я услышал громкие шаги в гостиной и осторожно спустился ниже, заглянув за угол. - Я этого так не оставлю, господа! Вы за каждое слово будете отвечать! - грозно возмущался Сириус, когда папа уже совсем подталкивал его в прихожую. Тот схватил свое пальто. - Давайте, попробуйте, напишите, вам же заняться больше нечем! - замахивался на него папа. Агент оделся и оскалился. - Я доложу начальству о вашем сыне, и его отнимут! Ждите повестки в центр на подписание бумаг, и выбора вам никто не предъявит, вы подпишите.. Мы уже один раз его чуть не отняли, вам удалось выкрутиться с помощью этой старой жалкой развалины, которую вы называйте домом, но теперь я все сделаю, вам не отвертеться! - ...Убирайтесь вон...- прорычал папа. - Что , простите?... - Вам показать, где дверь?! Так я покажу!... Убирайтесь вон!... - Уже не так смешно, не правда ли?...Всего доброго! Агент громко хлопнул дверью. Я медленно поднялся на совсем ослабшие ноги и стал потихоньку подниматься в комнату. - Гад! Стервятник! Сукин сын!- рычал папа, расхаживаю по комнате. - Роберт, успокойся.. - Да разве я не прав?! - Прав, прав, только успокойся! Он ушел, все...- говорила мама, ковыляя к кровати. - Этот еще вернется!... Боже, что он наплел про изоляцию, это же бред! Ни в какой детдом Арту не поедет! - Это точно.. Я более, чем уверена, что это он просто от злости заявил, в отместку.. Вы же оба петушитесь.. - Чего это я петушусь? - Хотя Сириус, и правда, тот еще мерзавец. Сколько гадостей он наговорил, как так можно? - А папаша его еще хуже! И я точно уверен, что и он заявится! У меня с ними давние тёрки.. - Ох, тёрки! Что вам спокойно не живется? Стоит вам встретится, так начинается.. - А потому что чертям, родная, место в аду, а не среди нас. С такими не уживаются. - Ох, боже... А если это правда? Арту заберут?... - Не говори ерунды, еще ничего не доказано. То, что у него нет люстры, еще не показывает, что мы плохие родители. Они же там все такие! Им лишь бы придраться, а толку?Что б их нимбы задушили... - Ну что ты говоришь такое, Роберт... Я обернулся. Мама держалась обеими руками за живот и вся скривилась, как от судорог. Папа подхватил ее и направил к дивану. - Что есть, то и говорю. А этот, бесстыжий, ему ведь даже наплевать, что ты в положении, что один его вид для тебя - нервы! А тебе нельзя, ребенку нельзя, тебе вот-вот рожать, а Сириус еще и упрекнул тебя! Змей! - рычал он, усаживая маму, размещая рядом подушки и одеяла. - Ты как? - Она пинается, сил моих нет!..- простонала она, вытягивая спину. - Наверно, как и мы, хотела его прогнать... - Ну все, все, успокойся... -...Как тут успокоиться? - Дыши ровнее.- говорил папа и гладил ее живот. - Ровнее...Тише... Все, ушел... Расслабься... Он поцеловал ее и приобнял. Мне от сжавшегося до боли сердца тоже хотелось сейчас обнять ее, во всем признаться и за все извиниться, но моих мил оставалось лишь на слезы. "Ужасный день... Самый ужасный день в жизни..." - А вот что касается Арту... Я выпорю его за такие выкрутасы.- неожиданно прервал мои мысли папа, заметив меня на лестнице. - Спустись - ка, есть серьезный разговор. Я сглотнул, медленно обернулся и пошел к чердаку. - ...Арту?.. Ты слышишь? Спустись... Арту! Папа поднялся и побежал за мной по лестнице, но я был уже на своей лесенке, ведущей к чердаку, поэтому, словно из-за уставшего и притупленного уже чувства страха , оно совсем пропало, и я , глазом не моргнув, забрался в комнату, закрыл дверцу и навалился на нее всем телом, удерживая руками за ручку. Папа несколько раз дернул ее с другой стороны, но без толку. - Арту! Спустись живо!... Не прячься. Нужно поговорить обо всем... - Не могу... Сил нет говорить больше, пап!... Поговорим завтра... - Арту! - Пожалуйста... Я устал, я хочу спать... Поговорим завтра... - Если ты сейчас не откроешь... -... Да останьте вы от меня...- простонал я шепотом, утирая надоедливые слезы рукавом. - Роберт! Достаточно на сегодня серьезных разговоров! Оставь его в покое, пожалуйста, завтра обо всем поговорим! - неожиданно закричала мама и так, что слышно было даже на чердаке. - Но Али, он же... - ... Я говорю, достаточно! Пусть он подумает над своим поведением сам! Ему есть о чем подумать! Он устал, не трогай, завтра поговорим! - Да ведь я!... -... Иди сюда, ко мне, живо! Я услышал громкий фырк и удаляющиеся шаги папы по лестницы. "Люблю тебя, мам..." Было видно сквозь щелочку, что внизу стемнело. Окна так и остались на чердаке не зашторенными, лампа не горела. Я замер, но потом отпустил ручку двери, медленно и обессиленно отполз на ковер у кровати и лег на нем. "Теперь еще и Опека портит жизнь...Ну что за наказание?..." Меня что-то кольнуло в грудь. Я поежился, запустил руку под толстый свитер, нащупал и вытащил крестик. В комнату, через окно, проникал свет от полной луны. Холодный блеклый металл заискрился к его лучах. "Спаси и сохрани."- прочитал я крохотные, чуть различимые буковки на перекрестье. "Кто бы меня защитил, кто бы спас... Я сам себя разрушаю изнутри... Вот мое наказание... Теперь Опека не даст нам покоя... А мне... Аюми... О дьявол ты... Сущий... Истинный... От чего-то... Так неожиданно и нежданно стал мне нужным... Стал таким губительно любимым... Я понял, кто ты... И мне нужна только ты... Яд по венам течет... Чем бы тоску заглушить?... Ох! Удовольствие это? Или боль? Может, это одно и тоже..." Я совсем расслабился, вытянул уставшие ноги, спину, шею , все отекло и болело сейчас, голова наклонилась на бок, глаза сомкнулись. В ту ночь не было снов, не чувствовались ни холод, ни жар, ни мурашки, ничто, и даже боль медленно утихла. Я не ворочался. Это был не сон, а будто транс, а то ли коротенькая смерть. *** - Тише только... - Осторожнее, смотри под ноги... Аккуратно... "Что такое?..." Скрипнула дверца. Послышались тихие шаги. Щелкнул выключатель у лампы. Надо мною кто-то кротко задышал, прислонился головою к груди, потом потрогал шею ладонями. - Он без сознания?... - Нет. Спит. Крепко спит... Кто-то медленно поднял меня на руки, а потом так же медленно опустил на холодную кровать. - Горе ты луковое... "Точно папа..." Прохладное пуховое одеяло укрыла меня полностью, а теплые губы коснулись головы. "Мама..." - Пойдем... Снова щелкнул выключатель лампы. - Пусть спит... Дверца снова скрипнула, шаги утихли. Наступила тишина. "Интересно, где я буду, когда проснусь?..."