Приют для твоей души

Глава 38 - О, Артуш, пришел. Что-то долго тебя не было. Все в порядке?- послышался мамин голос. - Да, в порядке. Просто шел неспешно. - сухо ответил я . - А вы, наоборот, что-то быстро вернулись из больницы.. "Нужно в интернет, нужен папин компьютер..." - Да, так она же недалеко. Вместе с ближайшим роддомом. - Ясно... Я вошел в гостиную и направился к кабинету. Мама сидела на диване и вязала, быстро и ловко перебирая спицами меж пальцев , те только бессшумно клацали друг о друга. - Кстати, Арту, подойди-ка..- позвала она и поманила рукой. "Ну что еще?..." Я послушно подошел. Мама в руках растянула светло-голубое связанное из пряжи полотно с фиолетовыми полосками. - И что это? - Ну.. Я хотела, что бы был свитер, ха-хах..- посмеялась она сама над собой. - Как тебе? - Ну.. Нормально, наверно.. Но ты же не умеешь вязать... - Да, но научиться никогда не поздно. Может, я в этом преуспею и через пару лет буду вязать уже не сыну, а внукам. - улыбнулась мама. - Внуку? - Внукам. - Ясно... Папа дома? - Да, у себя. - Отлично. "Внукам.. Ага, помрешь раньше..." Я подошел к кабинету, потянул за дверную ручку и заглянул внутрь. Темноватая комнатка, которая когда-то, давным-давно, была кладовкой, очень маленькая и тесная , а после того, как отец заполнил ее пространство книжными полками, стилажами, какой-никакой мебелью , она приобрела вид коморки с одним единственным окошком с видом на полисадник. Напротив дальней стены располагался письменный стол, полностью захламленный книгами, папками и прочим бумажным мусором. Небольшую оставшуюся его часть, непосредственно, занимал старый компьютем с гигантским модемом, но невеликим монитором с выпуклым линзовидным экраном, и еле-еле дышащая клавиатура, а звук клацанья по ее кнопкам сравним разве что гулу мощного града о крышу. На одной из высоких стопок бумаг стояла и горела лампа. Папа, не заметив меня, не отвлекался от работы. - Пап?- позвал я. - Не сейчас, я занят. - отозвался он. - Да, вижу.. Мне только попросить... Мне нужен будет интернет... - Когда? - А когда ты закончишь?... Тот вскинул голову и посмотрел на настенные часы. - Через двадцать минут мне выходить.. Подходи через десять минут. - Понял, принял. "Ну и хлам, настоящий динозавр.. Как он только работает за ним? Видимо, старики находят общий язык." - подумал я, когда сел за стол. - Так... С чего можно... Начать... А начать можно... С электронного журнала... Чтобы каждый раз не находить электронный дневник заново , я сохраняю все, что нужно, в закладках браузера, что очень сильно бесит отца, ибо его сайты с книгами и статьями должны занимать все свободное место , но парочку закладок он все-таки прощал и разрешал хранить. Со своим опытом я быстро отыскал нужную в огромном списке прочих, щелкнул, и на весь экран разместился сайт. - Теперь где бы это найти?... Хм-м... Я медленно откинулся в спинку стула, отодвинулся от стола и , отталкиваясь ногой, прокрутился на сидении несколько раз. "Как бы ее незаметно пробить?... Так, что бы ни у кого не пришлось спрашивать и никому не пришлось звонить... Хм-м... Хм-м... А может..." Я немного завис на месте, уставившись на главную страницу сайта, но тут появилась идея. Я поподвинулся обратно к столу , взял мышь и кликнул на иконку "Журнал успеваемости" . Высветилась новая страница, представляющая собой мое виртуальное досье, дневник и портфолио. Я отлистал немного вниз и нашел то, что могло бы помочь : помимо скучной информации об успеваемости , оценках, статистике и прочем была прикреплена электронная анкета . В ней было размещено мое фото и личные сведения о дате рождения, паспорте , классе, но и домашний адрес и телефон. "Как помнил, что здесь это написано! Теперь нужно также добраться до Аюми!" Немного поразмыслив, я вернулся на главную страницу сайта и кликнул уже на иконку "Класс 10Д" . Порыскав, я успешно нашел то, что искал, гордо записал все важное в блокнот , закрыл сайт, очистил историю за собой и направился на общие просторы всемирной паутины . Теперь меня интересовали карты и схемы городского метрополитена. "Нужна станция Броукихардинская - нужно сесть на Брадино-Щерскую линию.. Брадино-Щерская линия, Броукихардинская.. Ну и названия.. Напридумают же... Звучит как заклинание..." Я несколько раз свернул листок с адресом попалам и спрятал в карман брюк, когда уже стоял в прихожей и тихонько одевался, готовясь выйти вслед за отцом. "Нужно решить все сегодня... Сейчас же... Лишь бы только..." - ...Куда направляешься, Артуш? "...Удалось уйти незаметно..." - А... Мне... Нужно по своим делам...- сухо фыркнул я, забираясь в пальто. - По своим делам? Интересно, по каким?- продолжала мама со строгостью. Явно ее не устраивал мой тон. - ...По личным. - Личным?.. Неужели поедешь к Аюми? - В чем разница, к кому я поеду?- продолжал фыркать я. - В том, что я тебе не разрешаю. - Чего?! Мы оба замерли, глядя друг на друга, но я не смог долго удержать злость на лице и отвернулся, потрусив, а мама сейчас стала строгой и серьезной. - Мне не нравится, как ты себя ведешь в последнее время. Я понимаю, что.. Тебя переполняет стресс. Поверь, нас с отцом тоже, но... - ...Тебе нельзя нервничать, а то еще пуповина раньше.. Времени.. Разв... Вяжет.. Ся... Я набрался смелости и слабоумия, но все-таки закончил свою фразу, тут же почувствовав, как по спине побежал холод и такой же холодный пот, а щеки загорели адским огнем. Маму мои слова подверги в самый ужасный, обиженный и в то же время злой шок. Она никак не ожидала такой хамской дерзости от меня-любимого, хотя я сам не понимал отчасти, что несу. Мне тут же стало невыносимо стыдно, когда ее всегда до этого нежные глаза сейчас стали влажными и холодными. Мама насупилась, гневно прижала уши и скрестила руки у груди. - Прости.. Прости, я не это.. - .. Раз так, то ты останешься дома, сядешь возле меня и будешь наматывать пряжу, чтобы я вязала и не нервничала! - Ну уж нет.. - ..И без лишних слов! Ты никуда не поедешь, я не разрешаю. - А почему я вообще должен просить разрешения?!- вновь закипел я злостью и раздраженностью . - Я сам могу решить, что мне делать и когда куда идти! Я уже не ребенок! - А ну убавь тон.- рыкнула она в ответ. Тридцать тебе лет или семнадцать - я все равно остаюсь тебе мамой! И если я говорю "нет", то это значит... - ...Ты злая! Я стиснул зубы, сжал кулаки так, что когти вонзились в ладони, вспушился , и в глотке раздалось глухое агрессивное рычание. Слезы вновь подступили. Мама напуганно опешила и сделала робкий шажок назад. - Злая?... Я?... - Да!.. Вы здорово отдохнете , пока меня здесь не будет... - Даже не смей говорить так, Арту!.. -.. Я знаю, о чем говорю! Родится брат или сестра, и вас снова будет трое, и вы забудите обо мне, у вас будет новый ребенок! -...Что ты такое несешь, Арту? Это полная чушь! Ты же наш сын.. - .. Я вам не сдался! Ни тебе, ни папе, и не лезьте в мою жизнь, ясно?! Мне никто не нужен! С этими словами я практически выпал в дверь, громко за собою ее хлопнув, слетел с крыльца и рванул вдоль главной дороги. " Я сам могу решить свои проблемы! Не трожьте! Вы мне не нужны, раз не защитили!" - ...Ар-ту!... Ар-ту!.. Вернись домой немедленно!.. Арту!... "Отвали! Видеть тебя с отцом не желаю!" Я бежал напролом толпе, ветру, на зло мерзкому моросящему дождичку и глухим раскатам грома, не останавливаясь и не оборачиваясь на голос. Ноги сами принесли меня к входу в метро. Мне удалось спокойно выдохнуть, утереть жалкие слезы и прийти в чувства. Я словно брезгливо смахнул неприятный разговор и забыл, о чем мы и говорили, и направился вглубь, на станцию.Волноваться не о чем - жетоны всегда я ношу при себе, но на всякий случай уточнил у работника-зебры свой путь. И действительно, Круглая улица, на которой живет Аюми, находится в пределах станции Броукихардинской. Я прошел на пером под указательным знаком "Брадино-Щерская линия", сел на лавочку и стал ждать. "Через день я исчезну... Ну и правильно... Уж лучше туда, чем быть быть окруженными надоедливыми идиотами... Словно бы и домой не возвращаться, она точно расскажет все отцу, и начнется новый супер-серьезным разговор с ремнем!... А может и правда не возвращаться... Зачем мне туда?... Чтоб забиться на чердак, как мышь?...Может... Уехать?... К дяде, например?... Или к бабушке?... Нет, все вернут домой... А там мне больше и не рад никто... Я все испортил?..." Гул и шум становились все громче и громче, железные пути задребезжали, из черного туленя вырвался яркий свет, пыхчащие тучные вагоны выехали к станции и со скрежетом остановились. Я поднялся с лавки, зашел внутрь и разместился на месте у дверей. "Нет... Это ОНИ мне все испортили..." "Станция : Броукихардинская. Broukihardinskaua station. Уважаемые пассажиры, при выходе из вагона не забывайте свои вещи." - ...Так... Куда теперь?... Я с надеждой и мольбой смотрел на развернутый листочек с адресом, будто бы он сию же секунду превратится в интернет-навигатор. Но чуда не происходило, и я только тупо мялся на месте по кругу. Наконец раздраженно не вытерпел и обратился к прохожей женщине-гепарду с коляской: - Извините, а вы не подскажите, как дойти до Круглой улицы? А то я... Навигатор потерял... "Будто он у меня был..." - Ну, смотрите, видите памятник там?- задала встречный вопрос она, обернувшись и указав рукой вдаль. - Идите до него, потом прямо, до светофоров, а там будут указатели. - Благодарю... Я свернул листок и сунул его в карман, перешел по переходу на безопасный тротуар и направился к медному памятнику посреди дороги. Оказалось, что он располагается в центре огромного участка, а вокруг него выстроено круговое движение. Пришлось преодолеть немалый путь, чтобы обойти такую огромную проезжую часть , и , остановившись перед очередным пешеходом, я обратил внимание на памятник. Это была бронзовая крупная скульптура в виде мужчины и женщины - супружеской пары Кругловых, в честь которых и названа одна из самых больших разветвленных улиц города. Идти пришлось минут двадцать, не менее, и вот наконец передо мной появился указатель. - Секунду... Я достал листок и внимательно прочитал адрес : "Круглая улица, Северо-восточный пролет, дом 57", но на указателе же было следующее: "Большая Круглая ул. - налево, Малая Круглая ул. - прямо, ул.Чейнчжоу - направо" - Чего?Черт!- шикнул я себе под нос. "Как так?!Ты все равно не спрячешься!" Я снова немного помялся на месте, стал спрашивать у прохожих, но никто не мог задать направления, пока один сиплый и морщинистый старичок-шакал с тростью не указал дорогу. Время шло. Расстояние сокращалось. Когда наконец на табличках зданий появилась "ул. Круглая", мне стало немного спокойнее. "Будто иду на ощупь..." Старичок объяснил, что Большая Круглая улица расположена севернее всех улиц этой станции, Малая Круглая - восточнее всех, а именно Круглая находится практически посередине между Большой и Малой. Также он предупредил, что важно следить за табличками и что Круглые улицы - настоящие лабиринты, и я хорошо это понял, когда с одной стороны на доме висела табличка "ул. Малая Круглая 71", а с другой - "ул. Круглая 17". Не знаю, сколько времени я бродил среди одинаковых дровиков и поворотов, через каждые тридцать метров подлетая к прохожим с новым вопросом, продолжая идти в неизвестность.Только сейчас до меня дошло : "А вдруг ее еще нет дома? И я , получается, как дурак трачу сейчас зря время? Ее отец успеет сожрать меня, пока буду ждать ее..." А места вокруг выглядели довольно лицеприятно : впереди стали показываться одинаковые кукольные домики, каждый огражденный своими особыми витьеватыми заборами и вротами; скромные топиарные цветущие кусты в форме шаров, но и деревья с совершенно раскидистыми пышными ветвями; изящные клумбы, лаковые лавочки; дорожка, выложенная мраморными плитками, черные фонарные столбы, грозно окружавшие ее, надменно возвышались над малютками-круглыми фонариками на газонах при домах. Все казалось идеальным и прилизанным вплодь до каждого листочка и каждой травинки. Я прошел под аркой в найденный Северный пролет и очутился в приятном и милом дворике, в центре которого располагался большой круглый фонтан. - Ну наконец-то... Где этот дом?... Подходя все ближе и ближе, мне вдруг стало очень беспокойно и даже страшно, но все равно я шел, стараясь как можно сильнее сопротивляться этим чувствам. "Нечего бояться! Ты уже все для себя решил! Просто прийди и поставь ее на место!..." Спустя несколько минут мне наконец повстречался дом с табличкой "ул. Круглая, 57". Его окружал самый высокий и самый остроконечный забор, словно этот дом принадлежит графу Дракуле, но в противовес этому вдоль стояла самая миловидная лавочка из всех, что я когда-либо видел , но еще больше удивился тому, что на ней сидел тот самый старикашка, указавший дорогу. "А как он.. А как.. Он тут оказался?..." Он восседал, опираясь руками на трость, одет был в красно-коричневый длинный костюм, с большим серым шарфом, полностью закрывающим шею, и в черном балахоне. На ногах у него была странная обувь, похожая на деревянные сандали, и белые носки. Старичок смотрел куда-то вдаль и не замечал меня, пока я аккуратно не подошел ближе. Тогда он медленно поднял голову. На его сплошь морщинистом лице застыла спокойная улыбка и приподные брови, образуя тем самым еще больше кожных складок. Скрюченная старческая переносица, местами редкая и побелевшая шерсть, седина в волосах, впалые и очень узкие карие глаза меж опухшими веками и сухой нос говорили о том, что этому шакалу точно уже очень много лет. Он показался мне немного уродливым, и я неловко отступил.Старичок крепче обхватил свою трость, демонстирируя когтистые усыхающие пальцы и один единственный серебряный перстень. - О-о, вы искали дорогу в мой дом, молодой фурри?...- спросил шакал тем же сиплым голосом. - Это.. Это ваш дом? Вы в нем живете? - Да, живу... "Ничего не понимаю..Вот черт! Вот глупый старикан! Видно из ума выжил и ничего кроме своего адреса и не помнит, а я и повелся!" - А кого вы ищьтье? "Акцент? Хм-м..." - Мне нужно найти семью Микагэ.. - О, да, они живут здьесь...- улыбнулся он. - Я верный пёс этой сьемьи.. Широтори.. - О, вы? То есть..- опешил я. -.. А кто вам нужьен? Господин Худжунумэ? Я позову его..- прокряхтел он и уверенно поднялся с лавочки. - О, нет, мне нужен не он... Мне нужна его дочь... Аюми Микагэ дома?... - Хм-м.. Когда я уходил - нье было... Но раз машина Худжунумэ за воротами - значит дома... Я позову ейё, молодой фурри... Старичок бодро переступил порог и скрылся за воротами, громко постукивая тростью. "Тоже японец? И живет вместе с ними? Верный пес? Как он оказался тут раньше меня, а я даже не заметил?Что за бред?..." Я стал ждать, и новая волна непредвиденного страха и паники накрыла с головой. "Отступать уже некуда... Добрался же... Но... Правильно ли это... Эх-х... И сам не понимаю... Но я приму меры." *** - Как там дела у мисс Уруко? Как ее здоровье?- ласково спросила Роуз, переминая руками тесто. - Ейё готовят к новой опьерации. После недавней у нейе очьень сильно болит позвоночник. - ответил Худжунумэ, замешивая в миске фарш. - Ох, мне страшно это представить, какого это, когда летучей мыши отрубают крылья.. Ох, это же для вас как пара рук.. - Так и есть.. Это было очьень рискованное решение.. Остается только надьеяться , что это поможет.. Остается надьеяться, что Уруко справится.. - У вас очень сильная супругу, раз не теряет веры в выздоровление. Только вот.. Наверное, она очень боится новой операции.. - Да. Поэтому я буду присутствовать..- спокойно говорил господин, засучил рукав и принялся месить мясо рукой. - А вам позволят? - Позволят. Я, как никто другой, должьен быть рядом в такой момент.. - Кхе-кхе !..- неожиданно подала голос Аюми. Все это время она сидела за столом и с самым угрюмым выражением лица медленно натирала овощи на терке. Худжунумэ обернулся, хмуро фыркнул и отвернулся. - Я ужье говорил, что тебья нье возьму. Ты еще мальенькая. Опьерация очьень ответственная.К тому жье, это можьет занять очьень много времени, а ходить по опьерационной или из ньее и обратно ньельзя, ты будьешь мешать врачам. - Но я нье буду дажье двигаться с места, обье... -... Ты нье выдьержишь столько сидьеть и ждать. - Но.. -.. Всьё.. - ..Пап.. - .. Разговор окончен!- оборвал он. Аюми раздраженно фыркнула. - Это ты так говоришь потому, что злишься на менья... - И из-за этого тожье. Она фыркнула снова. - Ты увидишься с мамой пьеред опьерацией, потом я уйду с ньей, а ты поедьешь домой. И это окончатьельное решение. И хватит фыркать. Мышка ничего не ответила, только опечаленно уронила плечи. Она услышала стук трости о пол, и в дверном проеме остановился Широтори, облокотившись о стену. - О, Широ, вернулся наконец. - сказал Худжунумэ, повернувшись всем телом, но продолжая перемешивать фарш рукой. - Какие новости? - Погода портится. Дождьём пахнет.. - В последнее время все дожди и дожди, а неделю-две назад такая хорошая погода была.. - вздохнула Роуз. - Будьет вам солнце. Вы сама ему подобны. - сказал Широтори, как и всегда мило улыбаясь. Женщина смутилась и посмеялась, приняв комплимент за шутку. - Ах, да.. Аюми, тебья просит у ворот какой-то молодой фурри.. Та от неожиданно вскинула головку, взмахнув шелковыми волосами. - Молодой фурри??- в один голос спросила она и господин. - Какой? - ..Высокий.. В свьетлом пальто.. Кажьется..- начал говорить он и указал себе на ухо. - У ньего.. - ..У ньего оборвано ухо?- спросила Аюми, уже поднявшись с места и вспыхнув то ли от восторга, то ли от сметения. - Да.. Она быстро стянула фартук, в торопях оставила его на стуле и на дрожащих ногах побежала в прихожую. - Эй, ньет, стой!..- спохватился Худжунумэ, убрал миску, также быстро снял фартук и отбросил. - .. Если это тот, о ком я думаю, то дажье нье вздумай! Я его уничтожу!..- он , не глядя, нажал на рычаг в мойке, хлестнула вода, и господин резко одернул руки и зашипел. - Х-х-хгр-х-х... - ...Осторожнее, сэр, горячая же... *** "Сейчас она за все ответит! Я зол, как никогда!..."- думал я, топчась на месте, выгнул грудь колесом, уверенно вдыхая холодный воздух, и поперхнулся им, закашляв. "Черт!..." - ... Оу, Амаи-сан... Я обернулся на голос, и весь мой "боевой" дух тут же испарился. Она была прекрасна... Как и всегда, Аюми казалось мне такой нежной и хрупкой, такой невинной маленькой девочкой, что ничего более говорить не нужно, нужно только взять ее на руки и наслаждаться от ласковых касаний рук, объятий, звонкого голоса, от красоты лучистых хрустальных глаз. Аюми была одета в черную пижаму из брюк и рубашки, сверху накинув на себя свое пальто. Она неловко улыбнулась, убирая игривые кудри от лица, и подошла ближе, закрыв за собою ворота. Я обомлел и оробел. "Монстр..." - ...Нье могу сказать, что нье рада тебья видьеть... - начала мышка, смущенно переминаясь на месте. - Как ты здьесь оказался?... - Приехал.. Потом пришел..- сказал я хмуро, глупо пряча взгляд. "Ну что такое? А ну соберись! Телячьи нежность должны прекратиться! Она всего лишь девушка..." - Ты хотьел менья видьеть? - ... Да... Аюми улыбнулась еще сильней и смущеннее, даже ребячески вздрагивая и приподнимаясь на носочки, а после влетела мне в грудь и обняла. "Ну мы же часа три , а то и меньше не виделись! Что так вешаться?" - Я.. Мне... Нужно с тобой серьезно поговорить. -... Сьерьёзно? - Да. Очень серьезно... Это не телефонный звонок... Поэтому я и здесь... - О... Что жь... Присядьем?... Она отстанилась и указала рукой на ту самую милую лавочку, на которой до этого восседал старичок. - Хорошо... - Это настолько... Смело, Амаи-сан!- сказала Аюми и ловко запрыгнула на высокое для нее сидение. - Почему?- спросил я и сел возле. - Ты пришел, и нье побоялся, что папа дома? - Ну... Худ - жу... - Ну - мэ. - Да, он самый... Боялся, конечно.. И сейчас боюсь... "Но ты куда страшнее!" - Но мне было важно с тобой снова увидеться... Это не могло подождать до завтра... И если нужно.. Я все ему объясню... "Вроде говорю спокойно, а внутри то все дрожит, то леденеет, то горячит!.. Возьми себя в руки!" - Это так.. Мило с твоей стороны, Амаи-сан..- улыбалась она. - АЮМИ! НЬЕ СМЕЙ, Я ЗАПРЕЩАЮ!... Я резко вздернул ушами. "Ого..." - Так.. О чьем ты хотьел поговорить?.. Нье знаю, долго ли он нье будьет нам мешать.. - Да уж... Да... Я... В общем - то... "Тряпка ты половая, Арту, вот ты кто! А ну говори! И соберись, смотреть тошно!..." - Я ... Много думал... О себе, о тебе... О нас с тобой... Все между нами... Вспыхнуло... Слишком неожиданно... И теперь мне кажется, что я не был готов к этому... И к тому... Что должен любить, лишь бы ты была счастлива... - выдавил я, понимая, что злости больше нет, ушла, оставив мне только горькую печаль. До этого Аюми сидела, сложа ручки под подбородком, как бы ожидая доброй и милой истории, но сейчас она выпрямилась и тревожно напрягла плечи. - Должьен? - Не перебивай, пожалуйста... Я хотел сказать... Что эти чувства приносят мне... Одну сплошную боль... Не чувствую себя я счастливым, понимаешь?... Рядом с тобой... Боль, она заглушает все остальное...И я устал ее чувствовать... - Но... -... Когда ты сказала, что будешь сильно скучать, то сердце сжалось настолько сильно от тоски... Хотя я сам понимал, что так оно и будет, что ты будешь скучать по мне, а я по тебе, я знал это, но когда ты проговорила это вслух, тогда... Я понял, что это будет самая сильная боль на свете - тоска по тебе... И я не готов... Ее перенести... Поэтому... Я прошу... Давай... Не будем... Больше друг друга... Мучать... Отпусти меня... Мы все равно... Не будем счасливы, только не вместе... - Ньет!... - вскрикнула Аюми, соскочила с лавочки и встала передо мной, схватив за плечи. - Что ты такое говоришь? Зачьем ты это говоришь?... Я поднял на нее стеклянные и опустевшие свои глаза. Она озлобленно растянула уголки рта и впервые показала так явно свои мощные острые зубы, и нахмурилась. - Я понимаю, о чем говорю... Может, через эти два месяца ты и забудешь меня, и разлюбишь... - ... Это ньеправда!... Я тебья ... - ... Мне жаль ...- перебил я и отстранил ее руки от себя. - Не принимай на свой счет... Это только мое решение... Что нам нужно растаться... - Ньет, подожди!... Ее мгновенная вспышка злости превратилась в отчаяние. - Зачьем ты это дьелаешь? Ты жье говорил, что любишь менья, Ар-ту... - запищала она, все равно хватаясь за мою одежду, руки, но ее собственные дрожали, как от стужи. - Или ньет?... Ты... Ты обманул менья?... - Нет, тебе бы я не солгал... -... Тогда зачьем ты так поступаешь?! ... У тебья сьейчас очьень тяжелый период в жизни, я это понимаю.. Но позволь быть рядом, позволь любить, помочь тебье!... - забилась Аюми, тряся и меня. - Ты нужьен мнье! - Только о себе и думаешь, да?- неожиданно рыкнул я, презренно фыркнув. - ...А ты - о себье!... - также злобно рыкнула и мышка. - Ты говоришь, что чувствуешь боль, но причиньяешь мнье ее имьенно сьейчас... - Вот видишь... Ничего, кроме боли, мы друг от друга не получаем... А так в любви быть не должно... Отпусти... - ...А ты.. Дажье.. Нье пытался ее спасти... Ты просто уходишь?... Она задрожала сильнее, впиваясь когтями в лацканы пальто, не выдержала и заплакала, не пытаясь сдерживать горькие слезы боли более. Словно оледеневшее острие в этот момент прорубило меня насквозь, вонзаясь точно в сердце, оно сжалось, скривясь от страшной боли, застонало от невыносимой муки. Я хотел закричать, но голос пропал. Как во сне. - Ты права... Не пытался... Потому что... Не готов пытаться... А значит... Ты не достойна такого, как я... Поэтому ... Отпусти, и я исчезну, и больше никогда... - ...Ньет... -... Не нарушу твой... -... Пьерестань... -... Покой... -... Прекрати! Замолчи!- взорвалась Аюми, завизжав. Слезы жгли ее глаза и щеки, она сбросила с плеч пальто и накинулась на меня. Я опешил и прижался к стене, когда уже ее руки схватились за шею, колени оказались на лавочке, когда Аюми заползла и стала возвышаться надо мной, распустила крылья , широко раскрыла пасть и пронзительно завизжала кличем*. Я с силой прижал уши и зажмурился, но ее длинющие клыки успели вонзиться мне в память. Она стала напряженно и устало переводить дыхание, тяжело и медленно дыша носом, но ее демонстративное недовольство не смогло и припугнуть. Я сухо и скорее раздраженно перевел дух. - И чего ты хотела этим добиться?... Мышка опешила, опечаленно повесила уши и вновь ее лицо скривила грусть. - Зачьем ты так со мной?... Я жье... Тебье верила...- зашептала она. - А я верил в то, что... Смогу быть счастливым, раз ты меня любишь... Но не смог... И на этом всё. - ..Что значит "всьё"?... - Значит то, что я.. Ухожу. Я подхватил Аюми , подсадил и поднялся, но тут она забилась в руках, захлопала крыльями, задрыгала ногами. - Ньет, ты нье пойдешь! - Пойду, и не надо.. - ..Ньет, ньет, прошу.. -.. Хватит вырываться.. -..Пожалуйста, нье надо, нье надо..- жалобно запричитала она, но я уверенно и настойчиво усадил ее обратно на лавку , положил ладони на плечи и вытянул руки. - Тихо. Хватит... Я все решил... Сейчас я уйду... - ...Нье надо... - ...А ты останешься. И всё. - Ньет.. -.. Я сказал же. Все!- прикрикнул и зарычал я, чем напугал Аюми еще сильнее. - Ты остаешься здесь. А я ухожу.. Навсегда. - Но.. -..И ничего более! Я так решил. Все. Я ухожу.. А ты остаешься.. И не иди за мной. Я медленно отпустил руки, но тут же вернул их назад, на плечи, когда мышка потянулась следом. - Нет! Ты остаешься. И не ходи за мной. Все... Снова убрал руки и снова тут же вернул назад. - Нет. Снова убрал и снова вернул. - Нет. Снова медленно убрал, но Аюми упрямо продолжала каждый раз тянуться за мной. - Ты что не понимаешь слова "нет"?!- не выдержал я. - "Нет" значит "нет"! Все! Точка! Она напуганно склонила голову и напряженно сжалась. Я выдержал паузу, снова медленно убрал руки, и теперь малышка не шелохнулась. "Ну вот и все... Надеюсь теперь... Оторвавшись... Мне станет легче... Но смотреть на нее невыносимо тошно... Больно..." Я медленно-медленно опустил руки в карманы пальто, не спуская с Аюми глаз, как и она с меня, также немного развернул ногу, грудь, потом повернулся к дому Дракулы спиной и короткими шагами направился прочь. Послышался скрежет и скрип чугунных ворот. Мое ухо осторожно навострилось. - ...Я, так уж и быть, позволил вам поговорить... Каков мерзавец... Надьеюсь, тьеперь всье встаньет на свои места.. А сьейчас домой. Ньемедленно. "Пха! Вот и правильно... Забери ее... Подальше от меня..." Но тут за спиной послышались быстрые шаги! - Арту Спайдьервик! Выслушай менья ньемедленно!- закричала Аюми, с усилием подавляя хриплость. Я обернулся.Тяжело становилось мне тут же от вида горючих слез, текущих по щекам и шее.Аюми быстро дышала, едва не задыхалась, ее тело содрагалось и дрожало от каждого нового вдоха и шага, совсем измученная и утомленная тоскою и рыданиями. Я смотрел на нее и сам жалко плакал немо. - Я нье виновата в том, что люблю тебья!..Слышишь?! Нье винова-та! .. Она уронила руки на колени, чтобы устоять на ногах, косящихся от судорог, дышала тяжело, глубоко и обессиленно. - Ты права... Не виновата... Аюми подняла голову и отчаянно на меня посмотрела. - Я заигрался, но понял это слишком поздно...Тебе больно из-за меня, я знаю...Я все это знаю... - Ар-ту... Аюми , запинаясь, подбежала ближе, но я остановил ее за плечи. За нами наблюдал мистер Микагэ, со строгим негодованием глядя. - Не хочу больше мучать...Я исчезну... - Ньет... -...И ты больше обо мне не услышишь... - ...Ньет, нье надо!- она закричала и крепко схватила руками за одежду, пытаясь остановить и прижаться, но я отходил назад и с силой, как мог, оттеснял ее. Аюми вырывалась и кряхтела, бившись в руках крыльями, как бабочка в ладонях. - Нет, Аюми, прекрати...Перестань..Прекрати!- не выдержал я, схватив ее хрупкие плечи. Она вся дрожала и пылала, не сводя с меня глаз.Я плакал, как и она, наклонил к ней голову и зашептал голосом, срывающемся на хрипоте. - Мне лучше будет исчезнуть...Уже послезавтра... Так будет лучше... Слезы накрапывали и ручьями стекали с ее лица. - Для кого?...- пискнула Аюми. Ей становилось совсем плохо, и слезы были горячими, душными. - Для нас обоих...- говорил я солеными дрожащими губами, обхватил ладонями ее щеки, а она взяла меня за запястья. - Ты достойна лучшего...И во мне ты ошиблась... Я не смогу любить, даже если очень хочу, я не смогу быть рядом... Не могу... Я не смогу сделать тебя счастливой... Я с трудом глотал воздух и плакал, а она плакала в моих руках. - Мнье нье нужно стьястье.. Мнье нужеьн ты!- сорвалась Аюми на отчаянье, обжигая мне руки слезами. - Ты... К ней сзади подошел, медленно и тихо, Худжунумэ, обеспокоенно наблюдая за нами строгими глазами. Я смирился, наклонился ближе к ее шелковой головке, почти коснувшись лбом ее лба. - Я не тот Амаи-сан, который тебе нужен... Если найдешь его, то будь с ним счастлива... - Ар-ту... - ...Прощай.Прости меня... Я медленно отпустил руки и отстранился, выпрямился и будто передал ее отцу, который заботливо обхватил тонкие плечи своими широкими рукавами кимоно, как укрывалом. Она вздрогнула, не заметив его сразу и замерла, но как только я отвернулся и сделал шаг, оживилась и снова начала биться руками и ногами и рваться из хватки, сопела, кряхтела, визжала и кричала. - Ньет! Ньет!! Ар-ту! ..Ар-ту!! Нье надо! Прошу! Но я больше не позволил себе обернуться на ее зов, шел вперед, низко уронив плечи и голову.Слезы капали на шею, одежду, на асфальт, и без того становившийся сырым от накрапывающего дождя. - Ар-ту! Аюми рывком вцепилась в запястье отца и сжала его клыками так сильно, насколько смогла.Он рыкнул, откинул руку, а она вырвалась и снова рванула за мной.Я снова слышал ее шаги, но и ухом не повел назад. Худжунумэ догнал ее и вновь обхватил руками, не давая ей больше шанса бежать. - Амаи-сан!..Амаи-сан!..- рыдала она, и голос ее дрожал, срывался и вопил от боли и бессилия. - Нье надо!.. - Пусть идьет, успокойся.. - ..Ньет! Ньет!..Ар-ту!.. - Аюми!..- отец крепче прижал ее к себе. - Успокойся!..Пусть уходит.. - ..Ар-ту!.. Ар-ту-у!..Нье уходи-и!.. Она измучено упала коленями на холодные кирпичи дорожки и зарыдала еще пуще, еще громче, брызгая слезами и слюной из искривленного рта. Я царапал губы зубами и еле сдерживался, чтобы не обернуться и не кинуться к ее ногам. А дождь усиливался.Уже непонятно было, слезы это так часто капали на асфальт или та, просто сырость, да и не важно.Я слышал громкие зовы ее, каждый, как резкий порез по сердцу и ноющая после боль, но все равно шел вперед, слез не жалея и не утирая. Худжунумэ обнял дочку и прижал к себе, не давая брыкаться и рваться, но она билась из последних сил, а потом уронила голову до самой земли, истошно крича и завывая , как могла. - Ар-ту! .. Ар-ту-у-у... Нье оставляй... "Все... Закончилось... Теперь... Нужно уходить... Как можно скорее..." Всю дорогу домой меня обливало дождем, а я стирал капли с лица со слезами. Что-то тяжелое и ноющее не позволяло сделать и вдоха, что-то гигантской гирей, глыбой льда давило в грудь, душило изнутри. Я шел, не понимая, двигаются ли ноги, что происходит вокруг. Каким-то образом мне удалось выйти из лабиринта Круглой улицы, дойти до метро, доехать до своей станции и наконец добраться до дома, но входить не было никакого желания. Я вспомнил, как нагрубил маме перед выходом, и , честно, появляться снова ей на глаза стало чертовски стыдно. Сейчас меня не пугало то, что , скорее всего, позже мне прилетит ремнем от отца. Понял, что теперь никуда не деться. Я много раз тяжко вздохнул, выдохнул, стоял на каждой ступеньке крыльца в раздумиях, но все же заледеневшей от холодного дождя и ветра пальцем нажал на кнопку звонка. "Вроде бы все правильно сделал... Но... Боль просто адская..." Темная девичья комната была освещена настольной лампой. Окна зашторены. На столе стоял небольшой тазик со льдом и водой, в котором плавало полотенце. Роуз взяла его, отжала, сложила в несколько раз и положила на разгоряченный лоб Аюми. Девочка была укутана в свое огромное пуховое одеяло, сама была в одной только пижаме. Волосы беспорядочно разбросались по подушке, положенной повыше. Тонкие пальчики сжимали одеяло у груди. Аюми тяжело и отрывисто дышала, будто дремала, и вздрогнула, когда холодное полотенце коснулось лба. Набухшие и измученные слезами веки вздрагивали. Роуз ласково пригладила девочку по волосам, и в комнату вошел Худжунумэ. - Ну, что тут у вас?- спросил он полушепотом, обошел кровать и сел на стул возле письменного стола. - Спишь, Аюми? - Если бы.. - вздохнула няня. Как и Роуз, отец пригладил дочку по волосам , расправил пальцами полотенце и оставил ладонь на ее шелковой головке. Овечка ловко и осторожно вытащила градусник из-под одеяла . - Тридцать семь и четыре. Час назад было тридцать восемь ровно. Спадает. - Хорошо. Как ты себья чувствуешь? ... Дочка промычала и зажмурилась, тяжело вздохнув. - Может ночью поспит спокойно и, станет легче. Утро вечера мудренне, как известно.- ободряюще улыбнулась няня, убрала градусник в футляр и присела на край кровати. - Лишь бы ты была права...- вздохнул Худжунумэ, отняв руку. - Ньегодный и бесстыжий мальчишка. -.. Ньеправда!- тут же резко взгвизнула Аюми, подскочив.- Нье говори так о ньем! Роуз неуклюже подпрыгнула от неожиданности. - Посмотри, до чьего он тебья довел!.. - .. Ну и что! - ... Я ни на шаг к тебье его нье подпущу... - прошипел отец, поднявшись с места. - Ньет.. -.. И о нем разговор окончен! Слышать нье желаю о твоей глупости! - разозлился он и прикрикнул. Аюми заплакала и опустила мокрое полотенце со лба на глаза. - А я и нье собиралась с тобой разговаривать... Худжунумэ закатил глаза и устало и громко фыркнул. - Да-с... Вот до чего влюбленность доводит...- вздохнула Роуз. - У ньеё нье любовь, Роуз, у ньеё - дурь! Она совершенно отбилась от рук, пьерестала менья слушаться, пьерестала думать о том, что дьелает, и все будто мнье на зло!- рычал он, говоря так, словно дочери в комнате и нет. Аюми взвыла и с головой залезла в одеяло. - Ну зачем так?.. -.. Я прошу быть ответственньее, сьерьезнее, а она думает о всяких... Мальчиках!.. - Такой возраст , молодой, пылкий , сэр. Ничего не поделаешь. Сердцу ведь не прикажешь..- говорила няня, стараясь его успокоить. - Все это чушь и метафоры! Всье будьет так, как я скажу! - Ты никогда никого нье слушаешь!- нарочно громче сказала Аюми, не вылезая из-под одеяла. - Достаточно! Роуз, иди , найди в аптьечке что-нибудь, слабительное или снотворное, у ньее жар. - Ньет никакого жара!- истошно визжала та. - Мнье лучше знать! Жар, раз ты ужье бредишь! - Ньеправда! - Хватит! Иди, Роуз.. - Да, сейчас... Женщина неловко ушла. Худжунумэ устало вздохнул, придвинул стул ближе к кровати и сел, уронив плечи. - И нье дави на жалость, ничьего не выйдет... - буркнул он. - Сама знаю, что нье выйдет...- пробурчала Аюми и показалась из-под одеяла. - Вот и правильно. Мнье придьется тебья наказать по полной, будьешь сидьеть дома, и никаких больше мальчишек. -... Да что ты льезешь в мою жизнь? - Я отец и имею на это право. - А я на что-то имею право?... Господин угрюмо фыркнул и отвел взгляд. - Только подчиняться? ... А на личную жизнь у менья ньет права?... - настойчиво продолжала мышка, приподнимаясь. - Только когда я скажу, оно появится. - рыкнул он и тоже приподнялся. - ... Ты злой...- шикнула она, утирая слезы. - Я?! - Да! Я его лю... - ... И слушать нье буду! Достаточно!...- оборвал господин, яростно вскочил со своего места и направился к дверям. - У тебья не любовь, у тебья - дурость! И я избавлю тебья от ньее!- закончил он и вышел прочь. Аюми упала лицом в подушку, крепко сжав ее когтями, и зарыдала, всхлипывая и завывая от душевной боли. Через пару минут в спальню вернулась Роуз. Она тихонько присела на кровать и стала ласково гладить девочку по волосам и ушам, приговаривая "тч-ч-ч..." и "тч-ч-ч..." - Ну, ну, не обижайся на отца, малышка... Но... Мальчик и правда поступил очень... -... Да что вы всье в мою жизнь лезите?!...- рычала Аюми со всех сил. - Нье хочу никого нье видьеть, нье слышать!.. Просто оставьте менья в покое... - Хорошо... Я оставлю лекарство... Выпей, тебе полегчает... - проговорила Роуз, оставив чашку на столе. - Спокойной ночи...- сказала она, вздохнула и ушла. Мышка еще повертелась, побрыкалась в одеяле, утерла слезы, потом отвернулась от дверей и уставилась на на стол, на котором стояла чашка, смотрела долго, медленно закипая от злости и жгучей обиды, сжимала когтями, обнимая, плечи, скалила зубы. - Спокойной ночи?... Спокойной ночи?! Да они всье издьеваются надо мной! Она вскочила, вылила лекарство в таз с холодной водой и льдом, следом и кружку в него бросила, распахнула ставни, схватила таз со стола и с горяча , с размаха выбросила его вон, прямо в окно! Через несколько секунду раздался громкий треск. Чашка точно расшиблась в дребезги, а вода расплескалась по дорожке. После этого Аюми захлопнула ставни обратно и, сипло всхлипывая, вся содрагаясь то от жара, то и холода, раздраженно растирая сожженные больные веки, истошно и жалобно скуля, она опустилась на пол, поджала обессиленно к себе колени, обняла их крепко, уронила голову и тихо заплакала. Клич*- природный, естественный звук того или иного животного.