Сложнее боли

      Братья напряглись — уж сильно им не нравилась эта ведьма, но девушка, как будто была уже не здесь. Ее волосы начали приобретать белые пряди, глаза отдавать металическим оттенком, а сеточка вен подобно паутине расползалась под глазами.       В команте взорвались белые дымки. Штук семь или восемь, а из них вышли люди, точнее ведьмы. Клан Serpens, Британцы. — Ты связалась с первородными? — голос был больше похож на шипение змеи. Ведьмак, что это говорил был с идеально прилизанными волосами, вообще название клана можно было переводить, как «змея». Так что так или иначе все члены этого гребаного клана были похожи на змей, чем больше, тем выше их статус в иерархической лестнице. Тот что сейчас говорил с ней, был правой рукой главаря. — Я сама по себе. — семь человек сели вокруг двух волшебников, руки ведьмаков и ведьм, что сели в круг, уперлись в пол, какие-то заклятие, и круг загорелся белым пламенем. — Ты знаешь правила «Magna duellum de serpentes» — Ария криво усмехнулась. — Ты правда думаешь, что сможешь выиграть у меня? Думаешь, что сможешь убить меня? Кассиус, при всем моем уважении к тебе, ты — ничто по сравнению с тем, кто тебя сюда послал, мы оба знаем исход этой битвы, — на руках гибрида заиграло пламя, черное стальное пламя, что начало обвивать руки девушки. В глазах гибрида играли иссяные искры от пламени, а чуть глубже первородные увидели настоящую жажду убийства. Если у Кассиуса белое пламя лишь играло на ладони, то у девушки оно чуть ли не обвивало все руки. — Ты такая смелая, Ривера, — прошипел он. — Но что будет без твоего, так называемого, a Horcrux? — в его племени показался кулон. Он был полностью сделан из черного камня, но лишь обрамляла его белая каёмка. Цепочка была почти не видима, почти прозрачна.       Глаза Элайджи и Клауса метнулись к девушкиному лицу, но оно ничего не выражало, лишь Деймон смог различить в них начало войны. — Считаешь, что я не сотру тебя с лица Земли без этого кулона? — ее лицо приобрело надменный вид, а в глазах заиграли веселые чертики, но даже первородным, что ее не знали, было видно, что она что-то решила сделать по-другому, как будто закралось сомнение.       Казалось, что она испугалась, но этого никто не узнает. — Знаешь, разыгравшийся ведьмак. — насмешливым тоном вдруг начал Клаус, все взоры метнулись к первородному гибриду. В глазах играл нездоровый блеск, ой ладно, он тут у всех играл. — Тебе стоит знать, что к этой ведьме ты подойдешь лишь тогда, когда я решу, что закончил с ней.       Все усмехнулись.       Да, порой мы забываем, о том, что не стоит перечить этим братьям, порой мы забываем об их могуществе, но они напоминают нам о нем в еще худшей форме, с размахом, от которого скулы сводит от страха.       Все усмехнулись, а зря. Зря.       На глазах Никлаус начал обращаться; от темных глаз не осталось и следа, желтый оттенок, вот что заполнило его глаза. Он не превратился в волка, нет, ему это ни к чему, ведь он просто приобретает силу оборотня, а представьте это с силой первородного. После этого с ним трудно не считаться.       Его брат меняет цвет глаз, под глазами расползается сеточка вен, черты лица заострились, от чего все сделали шаг назад, лишь Деймон стоял не шелохнувшись. Как будто он что-то знал, а дальше он просто молча вышел, как будто там не было никого ему дорогого, как будто там не начиналась третья мировая грязного мира.       Просто вышел, закрыв дверь, как будто закрыл весь грешный мир от себя, хотя… там где этот вампир грех тоже будет.

***

      Ария сидела на полу, повсюду были кровь, кости и органы, лишь первородные стояли и смотрели на все это побоище, усмехаясь. У девушки из виска текла кровь, по всему телу были раны, как будто их нанесли ножом, но нет. Это одно из свойств ее кулона, что был не в тех руках, наверное, если бы не Никлаус и Элайджа, она бы умерла здесь, а может и просто стала марионеткой в чужих руках. — Спасибо, — еле слышно прошептала ведьма, но для вампирского слуха это было достаточно громко. — Мы не занимаемся благотворительностью, так что за все надо платить, ведьмочка, — Элайджа чуть обнажил свои клыки, но Ривера не успела узнать, что же такого уготовили для нее братья Майклсоны, пока вспышка боли не ослепила ее рассудок.