Сложнее боли

Ривера стояла в черной рубашке и таких же джинсах, Элайджа вместе с родными наблюдал за ведьмами с дивана. Софи и Давина помогали Арии, что быстро и методично что-то мешала в кастрюле. Если вы рассчитывали увидеть котел, то местом ошиблись. Оккультизмом страдать она собиралась чуть позже и в лесах Орлеана, а пока дома надо все приготовить, так что кастрюля отлично подходила. — Может, спирту? — предлагает Деверо, запуская руку в своей и так растрепанный пучок, — ну для полной крепости крови, алкоголь же в крови есть. Ривера закатывает рукава рубашки. Все же кулон ей очень нужен был, а поэтому она и «варила» зелье — а по-другому это и не назовешь — скрепить их с Элайджей нерушимым договором, что он отыскал в книге своей матери (гори она в аду, где и была, подумала Ария). Пять веков добровольного рабства. Она изведет его и всю семейку. — Кровь нужна будет моя и первородного, — по имени она его намеренно не назвала, — спирт не нужен, зато нужна будет кровь свидетелей, что закрепят священный договор. Софи резво достала кинжал, что до этого был у нее на поясе, и провела по запястью, кровь полилась в кастрюли. Напоминало неудачную атрибутику к фильму о ведьмах и вампирах, а не реальный обряд ведьм. — Значит, пять веков мне еще жизнь точно обеспечена, — весело заключила ведьма и лучезарно улыбнулась Давине, что только сейчас поняла, почему Софи добровольно согласилась быть свидетелем. — Поздно, ведьмочка — усмехнулась Ривера, — одного свидетеля хватит. Софи передает кинжал Ривере, что так же быстро проводит по запястью и ждет, когда кровь стечет, ее капли, потому что рана затягивается очень быстро. Ария передает клинок Элайдже и не смотрит, как первородный элегантно проводит кинжалом по запястью, оставляет лезвие на ране, не давая ей зарасти. Клаус берет нож в свои руки, когда ведьма выставляет указательный палец, обвешенный кольцами, под нос Клаусу. — Я заключаю сделку с ним, а не с тобой, — напоминает девушка, — нет никакой причины добавлять сюда свою кровь, договор на крови не шутка, а надобности нет, не порть обряд. Майклсон усмехается, обнажая клыки, и передает клинок обратно Ривере, отступая назад, улыбка, правда, не сходила с его губ. И далеко не самая доброжелательная, но сейчас Ария была слишком занята, чтобы гадать, на что затаил обиду гибрид. Но Софи была права, пять веков жизни им обоим были обеспечены, а это хоть какая-то стабильность. И далеко не самая бесперспективная. — А кто свидетель со стороны первородных? — Деворо была права, свидетель нужен был, но не родственник. Ривера с окровавленным ножом поворачивается к первородным, вышибает бровь. Мол, давайте, ищите, время-то тик так. Клаус кивнул и мгновенно испарился. Сколько его ждать — было вопросом. Мог использовать, словами попросить, почему-то, никак не вязалось с гибридом у Арии, Давину, но ее он проигнорировал. Достало, может быть? Ну раз процесс приостановился временно, можно и выпить. Софи, видно, уловив мысль вампирши, еще никак не могла определиться, как ее звать, вампир или ведьма, но Ария, кажется, была неприхотлива. Хотя пила ли она кровь? Софи достает бутылку шампанского, а может, чего и покрепче там было намешено, отсалютовав всем, выпивает из горла и передает бутылку Ривере. Та, повторив действие Софи, отсалютовав Элайдже, выпивает. Дрянь редкостная, так еще и сладкая, но столь знакомая. Первородный наблюдал это со стороны со стаканом виски. Пять веков быть связанным с Арией Риверой? Пять веков, кажется, и правда будут для него такими же длинными, как и когда-то в начале пути. Сейчас же он плохо ориентировался и в датах, а уж в днях недели… Но одно не давало покоя вампиру. Пять веков с женщиной, что ему не безразлична. Увы, осознание того, что после стольких неудач с ним кто-то будет в стабильности, било глухой тревогой, что срывала лицо. Ее бледная кожа и черные вещи, ему определенно нравилось это сочетание. Но была еще проблема в виде его младшего брата, что не даст спокойно жить, если Элайджа заикнется, что ведьма ему небезразлична. Хотя… Ребекка сказала, что она симпатизировала ему, как Ривера тогда сказала — «Хочу видеть Элайджу в постели». Шансы были это организовать, сразу после того, как ведьма перестанет делать вид, что хочет ему нож вставить в сердце. Хотя, было за что. Ну максимум тянуло на нож в плечо, но до сердца не дотягивал его поступок. Клаус появился через пятнадцать минут, сразу после того, как Деворо открыла третью по счету бутылку. С ним рядом стояла Керолайн. Вот этого, кажется, не ожидал никто, разве что Элайджа. Он глазом не повел, когда его бурта появился с вампиром и предметом обожания младшего. — Вот свидетель с нашей стороны. Форбс кивнула и взяла в руки нож. Девушка повзрослела, стала старше и, кажется, даже чуточку умнее. Не было в глазах этого глупого страха перед всеми, нет, страх вещь полезная, но в меру и в нужных ситуациях. А еще вампир держалась не хуже, чем многое повидавшие вампиры. Выросла девочка, а Клаус стоит довольный. Видно, Керолайн ему тоже симпатизировала. Ну прямо школьники, на этой мысли Ария хмыкнула, а кровь вампирши капнула к остальным жидкостям. — Ну что ж, можно начинать! — Ривера хлопнула на этом моменте в ладоши, и свет моментально погас, остались лишь свечи, которые ранее первородные не заметили, теперь они ярко горели, кажется, даже ярче, чем если их зажжешь спичками. Ария взмахнула руками и плюхнулась на пол, джинсы с рваными коленями сразу себя оправдали, рваться было просто уже некуда. Очень предусмотрительно. Губы начали что-то шептать, слова были не знакомы никому. Как можно быть уверенным в том, что ведьма их не обманет? Клаус внимательно посмотрел на брата, что изучал глазами сидящего на полу гибрида, поймав его взгляд, изогнул бровь на свой манер. Элайджа лишь незаметно повел плечом. Взглядом указал на книгу, прижимаемую Риверой. Да, книга их матери. Обряд они сами выбрали и, насколько смогли, разобрались в нем. Тем временем в комнате стало еще темнее на мгновение, а потом свечи вспыхнули с новой силой, а на стены гостиной в доме Майклсонов упали тени, напоминающие человеческие тела, только чуть размытые. Игра воображения? Или Ребекке показалось? Это ведьмы, так что ожидать можно было чего угодно. — I swear a bheith os cionn mé féin agus thar do na pleananna, mo shaol le air ó anois go dtí an dáta a cúig na céadta bliain i lámha na daoine simplí: I swear! Sea, chuala mé an mionn uaidh.* — Ривера с каждой фразой повышала голос. Майклсон внимательно следил за речью ведьмы. То, что это был ирландский язык, мужчина понял сразу, ответ он выучил, и, когда голос Арии смолк, Элайджа, смотря ведьме в глаза, как того требовал ритуал, спокойно воспроизвел свою часть — Chuala mé do vow, agus mé a glacadh leis. Ag deireadh an téarma suas le cúig chéad bliain, tá mé gealltanas le mionn fola a thabhairt duit, hibrideach, pendant go mbaineann tú ag ceart. Tar éis tréimhse suas le cúig chéad bliain, tá tú saor in aisce, más mian leat. A ligean ar ár finnéithe finné a iompróidh seo nuair a swear siad ar an tras agus i láthair ar an sean-biotáillí.** Ария медленно встает, видно, что ведьме было трудно вести весь ритуал одной, на ее коже проступили черные вены, как в прошлый раз, видно, что кулон ведьме был очень сильно нужен. А кольца, что грелись на руках, оставляя ожоги, сразу заживавшие. Ария подходит к нему, кладя руку на плечо. Элайджа ловит взгляд Риверы. Усталый и мутный, Ария глубоко снова вдыхает и медленно сползает на колени, носки кед упираются в плитку, Ария медленно склоняет голову перед Элайджей. Делает это с достоинством, взгляд хоть и мутный, но воинственен и не сломлен, в нем нет покорности, даже когда она опустилась перед ним на колени, она остаётся свободной личностью с договором на пять веков. Оксюморон чистой воды. Майклсон медленно кивает на этот жест, сделанный, правда, с одолжением и только из-за ритуала, ибо чувствует первородный, что черта с два Ривера перед кем-нибудь пригнет колено и прибит на свою участь чью-то власть. Пожалеет об этой сделке Элайджа, ох как пожалеет. Но он привык ко всему утонченному вокруг себя, необычному, и Ария была как раз такой необычностью, и вампир готов спорить — она стоит пять веков его нервной системы. Ту, которую он не чувствовал уже давно.

***

Ария хотела уйти сразу, как закончила ритуал, но, здраво оценив свои силы, прекрасно понимала, что далеко она не уйдет, пока не восстановится, хотя бы ночь. Так что, засунув гордость подальше, а сегодня это второй раз, вон, даже на колени опустилась, правда, медленно, но опустилась, даже голову склонила ненадолго. Надо отдать должное первородному, он не стал играть с этим, ему никчему это было, Ривера уверена, свою власть он покажет сполна, но позже. Элайдже не нужно доказывать ей, встав на колени - гибрид признал ее. Да и не встала бы Ария просто так. За этими размышлениями она вспомнила одну из самых важных частей ритуала. Знал ли о ней Майклсон - Ария не знала. Ментальная связь, она будет сильна, ведь пять веков служения ему, почти что на правах вольного раба, ментальная связь нужна. По большей части для самой Риверы. Но знал ли об этом заключавший с ней сделку вампир? Кулон ей вернули сразу. Надев его, Ривера как будто ощутила частичку себя. Плечи сразу расправились, осанка стала прямой. Ведьмы недовольно поморщились, ментальные щиты Риверы сильно давили. Еще бы, знали, насколько Ривера сильна, но у каждой силы есть брешь и слабость. Одна из самых больший слабостей на данный момент — это клятва, что она дала. Вот кому она не сможет причинить и малейшего вреда. Подняться по лестнице было трудно, в глазах то и дело мутнело, несмотря даже на кулон. Так что на втором этаже она зашла в первую комнату, не задумываясь, кому она принадлежит. Она слишком устала, чтобы думать, на чьей кровати будет лежать. Ей сегодня это точно простят, даже Клаус.