Облачные Глубины для Мэн Яо

      В условленном месте — тихой части охотничьих угодий их клана, сильно уменьшившейся после того, как клан Вень присвоил себе их часть, Лань Яо ждал Лань Хуаня, и наконец дождался. — Где группа? — Уже возвращается в Облачные Глубины.       Лань Яо облизнулся. — Значит нас не будут искать. Получилось достать масло?       Лань Сичень кивнул.       Больше не надо было терпеть, да он и не мог этого делать дальше.       Подойти к Лань Хуаню и обнять его оказалось сложно. Как будто воздух стал вязким. Но когда любимый ласково потрепал по голове и быстро поцеловал в губы, всё, что пыталось его остановить, ушло.        Лань Яо захлестнуло желание.       Он упал на колени. Его руки нашли пояс Лань Сиченя. Механическими движениями Лань Яо убирал все слои ткани, отделяющие его от сладкого, желанного члена. Ощущение реальности происходящего ушло от него, превратившись в сон на яву, до тех пор, пока его цель наконец не была достигнута. Острые ощущения стремительно вернулись в тот момент, когда он смог с силой засосать мягкий член, который тут же стал твердеть у него во рту. Пахучий, вкусный, приятный — чувствовать его у себя во рту было волшебно хорошо. Лань Хуань шумно выдохнул и, кажется, едва не упал из-за ослабевших ног. Хорошо, что позади было дерево.       Лань Яо придвинулся вслед за ним, стремясь снова взять его член в рот. — Ох, Цзэу Цзюнь, и правда не можешь устоять передо мной.       Самозабвенно ласкающий любимого, он не сразу понял, почему тело того начало всё сильнее содрогаться.       Он закатил глаза, чтобы посмотреть, и поперхнулся.       Лань Сичень смеялся его глупой шутке. Беззвучно, но весело и заливисто. Его щёки покраснели, пальцы вцепились в ствол дерева от смущения ситуацией, он закрыл глаза, он отворачивал лицо, но он выглядел бесконечно счастливым.       Лань Яо знал, что тот, утомлённый политикой и делами, впервые за долгое время чувствовал себя действительно хорошо и спокойно, и поток хороших эмоций наконец нашёл такой, почти истерический, выход.       Но глядя на смеющегося любимого, он прислушался к себе и понял, что чувствует себя так же. Чистое счастье, вытесняя все тревоги, наконец заполняло его. Не выдержав, он прекратил своё занятие, и уткнувшись виском в пах Лань Хуаня, рассмеялся тоже. — Где ты такому научился? — спросил у него Лань Хуань, отсмеявшись. — Вряд ли я такой уж мастер, — возразил Лань Яо, обдумывая, как же ему уточнить свой ответ помягче. Было бы достаточно долгого внимательного взгляда в его глаза, но ему нужен был более деликатный способ. — Насмотрелся в детстве разного, а матушка старалась удовлетворить любое моё любопытство, чего бы оно ни касалось. Но на моей стороне только теория. — Прости, — посерьёзнел Лань Хуань, снова впиваясь в дерево. — Что ты, — делая свой взгляд самым светлым и искренне улыбаясь от уха до уха, склонил он голову набок.       Лань Сиченя отпустило. Его рука восхитительно естественным жестом убрала волосы Лань Яо с лица, задев ухо, и остановилась на его затылке. Всё тело Лань Яо вспыхнуло. Он бы сделал многое по мановению руки, действующей с такой лаской и уверенностью. Кожа покрылась мурашками.       Лань Хуань, получивший власть над его движениями, не дал ему вернуться к минету.       Он опустился на землю рядом с ним, утягивая в свои объятия. Лань Яо уютно устроился, опираясь спиной на его грудь.       Одна рука Лань Хуаня начала ласкать его пах сквозь ткань, другая ловко, но без спешки, стала распахивать их одежды.       Когда-то они усердно старались не думать, что до близости дойдёт, но теперь, лёжа в объятиях Лань Хуаня, Лань Яо не представлял, как они могли быть настолько строгими друг к другу так долго.       Лань Яо чувствовал руку у себя между ног и буквально не мог пошевелиться. Покорный партнёру, он замер в его объятиях, глубоко дыша и периодически сглатывая слюну. Он ловил все ощущения, которые дарили ему эти прикосновения и всё более полная нагота.       Вскоре, стараниями Лань Хуаня, он был полураздет. — Ты же, мм, хочешь быть сверху? — спросил его Лань Сичень. — А ты хочешь быть снизу? — Я готов к этому, — едва ли не со смирением в голосе ответил Лань Хуань.       Лань Яо казалось, что они перестают друг друга понимать. — Тогда я, конечно, возьму тебя. Но вообще-то нет, я всегда мечтал о тебе по-другому. — Правда? — Лань Сичень был искренне удивлён.       Неужели Лань Яо действительно не удалось показать за всё это время, чего именно он хочет? — Да, я всегда хотел лечь под тебя.       Лань Сичень едва заметно покраснел.       Придерживая Лань Яо за поясницу и шею, будто маленького ребёнка, он уложил его на спину. Лань Хуань едва ощутимо погладил его ноги по всей их длине, заставляя того вздрогнуть от приятной щекотки и прикусить губу, сдерживая широкую улыбку. Лань Яо лежал на траве, свободно раскинув руки в стороны, а за ноги его взял Лань Хуань и подтянул на себя, заставляя оказаться тазом на своих коленях.       Лань Хуань успел только достать сосуд со смазкой, а Лань Яо уже скучал по его объятиям.       Масло было не только ожидаемо скользким и мокрым, но и неожиданно холодным. Соприкосновение с ним разгорячённого отверстия обжигало. Холодом ли, жаром ли — Лань Яо даже не смог бы сказать точно. Но теперь он ещё явственнее чувствовал, как всё его тело желает быть во власти Лань Хуаня. Два тонких длинных пальца вошли в него, разминая нежный проход миллиметр за миллиметром.       Лань Яо подарил Лань Хуаню свой первый сладкий стон.       Он приподнялся на локтях и поспешно лёг обратно. Смотреть на то, как Лань Хуань, одной рукой растягивая его, другой деликатно придерживает свой член, чтобы тот не упал Лань Яо на промежность раньше времени, было выше его сил. Он бы точно снова рассмеялся от умиления. — И ты готовил себя? — спросил его Лань Хуань. — Да, — ответил Лань Яо.       Конечно, он пробовал ублажать себя пальцами и небольшими предметами. Очень много раньше, когда он ещё мог позволить себе мечтать о названом брате, и теперь несколько раз, когда понял, что он снова может это делать. На остальной период ему пришлось отказаться от этого удовольствия, потому что у него не получалось не представлять, что это Лань Хуань входит в него.       При этом, на самом деле, он никогда не переходил определённых границ и не пробовал ничего толще двух пальцев, чтобы оставить все по-настоящему интересные новые ощущения на секс с реальным партнёром. Но если бы он признался в этом, Лань Сичень отложил бы долгожданную близость на неделю, чтобы собственноручно постепенно подготовить его принимать большие объекты. А Лань Яо хотел отдаться ему немедленно.       Он ещё сильнее развёл и приподнял ноги в приглашении. Лань Хуань смотрел то ему в глаза, то на его промежность, всё возбуждаясь, что очень ему шло. Стыд, смешиваясь с желанием, стал до удовольствия жгучим. Пальцы ног непроизвольно сжались и разжались, носочки томно натянулись. Лань Яо отчасти хотел, чтобы его взяли грязно и пошло — тогда он бы смог полностью насладиться этим чувством иррационального стыда, кипятящим его кровь. А наигравшись, он бы избавился от этого чувства полностью и начал бы отдаваться своему любимому во всех позах и любых местах, потому что больше никакое смущение не мешало бы ему этого хотеть. — Прошу, возьми… — проворковал он, и в голосе не было ни капли привычной величественности.       Лань Хуань оказался над ним. Его одежда была распахнута и накрывала их обоих. Лань Яо видел только любимого и то, как яркий свет дневного солнца пробивался сквозь белые одежды. Пахло летом. Собственное тело ощущалось очень гладким, сексуальным, свежим. Прекрасное белое тело Лань Хуаня манило запахом. Было очень тепло, но совсем не душно. Все соприкосновения будоражили. Пели птицы. Гулко стучало сердце.       Неужели это и правда вот-вот произойдёт? Казалось невероятным и в то же время вполне естественным.       Лёжа под Лань Хуанем, он ощущал себя на своём месте.       Его партнёр не отказывал себе в удовольствии внимательно разглядывать его тело. Это было законное желание. Лань Яо не считал себя образцом красоты, его идеал имел абсолютно другие габариты, такие, как у братьев Лань, но для его данных созданное годами тренировок и диет тело было оптимальным. Он был тонок, но не слишком худ. Мышцы проступали ровно настолько, чтобы оформить все части тела, но не более. Правильное, хрупкое, мягкое тело. Для мужчины, ложащегося под другого мужчину, самое подходящее. Лань Яо ждал момента, когда Лань Хуань его перевернёт и увидит прекрасную округлую задницу.       Ему всегда было смешно вспоминать, как он годами раньше часто пристально рассматривал её в отражающие поверхности, когда оставался один, пытаясь определить, достойна ли она первого молодого господина.       Теперь к ней прикасался его твёрдый член.       Лань Хуань был нежен до умопомрачения. Едва ли вошёл — и вышел, давая Лань Яо отдышаться. Он даже не успел почувствовать боли, только странное ощущение полноты, от которого кружилась голова. Потом это повторилось. Лань Хуань вошёл только немного больше. Потом ещё раз. Лань Яо знал, что иначе ему было бы больно, а такая бережность по отношению к нему заставляла его сердце петь, но он очень хотел почувствовать странное головокружение полнее. К тому же, Лань Сичень явно был очень возбуждён, и только сильнейшая воля не давала ему начать иметь его как следует. — Ты можешь быть грубее, — Лань Яо едва не назвал Лань Хуаня «своим ласковым небожителем», но придержал пока такой хороший способ посмущать Лань Хуаня. — Ты этого хочешь? — Я хочу тебя, так что мне понравится всё.       Лань Сичень взял его за щёку, направляя чужой взгляд на себя, и ему пришлось признаться: — Твоя нежность отправляет меня на небеса, я не хочу боли.       Долю секунды он просто наслаждался глубокими, чистыми и умными глазами Лань Хуаня. В его мечтах он вот так же смотрел на него сверху вниз. Не как тот, кто хочет подчинить его, но как тот, кому он захочет подчиниться сам. — Но я правда хочу, чтобы ты ставил меня в те позы, которые хочешь. И чтобы ты всегда держал меня за волосы, когда я отсасываю тебе.       Лань Яо чувствовал, что краснеет от возбуждения, просто произнося всё это вслух. — И чтобы ты связал меня.       Лань Яо стянул с себя лобную ленту и протянул её Лань Хуаню.       Только глядя, с какой бережностью он принимает её, Лань Яо понял, что сделал. И ему стало приятно. Он тоже способен иногда на искренние знаки, не продуманные на сто шагов вперёд. Он, к своему восторгу, действительно забыл, что его отношение к своей ленте как к той, на которую названный брат имеет полное право, ещё не является общепризнанной истиной.       Тем временем правое запястье погруженного в приятные мысли Лань Яо привязывали к его правому бедру.        Привязать руку к ноге? Тогда чтобы привязать обе руки надо две ленты.       Моментально догадавшемуся о происходящем Лань Яо казалось, что он получит оргазм прямо сейчас.       Не может быть, чтобы Лань Сичень признал Лань Яо спутником жизни, не обдумав всё и не имея полной уверенности в том, кто перед ним.       Бережно, но надёжно связанный двумя лобными лентами Лань Яо пошевелил руками, чтобы получше ощутить беспомощность. Получилось довольно хорошо. Повёл ногами, меж которых всё ещё сидел Лань Хуань. Объявил вывод: — Хочу тебя! — Я тебя тоже.       Лань Хуань накрыл Лань Яо своим телом, подкладывая руки под его ягодицы. Тот просто тонул в чужих волосах, своей одежде и ощущениях. Он даже не мечтал о таком нежном обращении.       В Лань Хуане, как и в Лань Чжане, была скрыта пылающая страсть. Лань Яо ожидал, что в подобной ситуации она высвободится, и первые несколько раз будут болезненными, но нет.       Лань Хуань, несмотря на свои желания, имел его очень бережно.       Несколько раз кольнуло в боку. Лань Хуань положил одну руку ему под голову и утянул его в поцелуй. Он подчинился его движениям.       Внезапно его пронзило приятное жгучее ощущение. Он застонал на высокой ноте. — Тебе больно? — Лань Хуань приподнялся над ним. — Что? Нет. Наоборот. Пожалуйста, туда же.       Он двинул бёдрами, как будто пытаясь показать, куда именно.       Лань Хуань взял его за бёдра и немного приподнял их. В таком положении найти нужную точку было проще.  — Да… Да!       Лань Яо с каждым толчком кроме приятной полноты теперь чувствовал и волны удовольствия, проходящие по всему телу и щекочущие затылок.       Смотреть прямо становилось сложно — глаза постоянно закатывались. Лицо горело и, наверное, стало красным. Ноги отнимались.       Лань Хуань был прекрасен настолько же, насколько и обычно, но по-другому. Порозовевший, блестящий от пота он выглядел скорее богом страсти, чем богом милосердия. Его длинные волосы разметались. Глаза потемнели, но не утратили своего доброжелательного блеска. — Я сейчас кончу, но ты не останавливайся, — заплетающимся языком пролепетал Лань Яо. — Нет, я тоже… — прошептал Лань Хуань.