12. Эпилог
30 декабря 2019 г., 13:22
По главной улице маленького городка шёл юноша в белоснежных одеждах, притягивающих внимание. Обычно эти одежды носились так, что люди в них выглядели небожителями, рождёнными в них. Лань Яо своим видом показывал, что он их заслужил. И не только это он считал предметом для гордости: некая лента с узорами облаков была намотана на его запястье. А на его голове ленты не было, что выглядело необычно для такого юного Ланя.
Кроме прочего, богоподобный образ немного нарушался из-за руки, лежащей на повязке через плечо.
Лань Яо шёл в сторону горы, на подножии которой этот городок и находился. Гора имела дурную славу — на ней жили остатки клана Вэнь со своим тёмным лидером, недавно устроившим страшную резню.
Однако, от местных жителей Лань Яо не слышал никаких плохих слов о ней. Похоже, здесь не привыкли ненавидеть дружелюбного Старейшину, покупающего иногда продукты на местном рынке, болтающего с торговцами и любящего детей.
Судьба Вэй Усяня действительно трагична.
Город закончился. Лань Яо преодолел защитные барьеры и стал подниматься на гору.
Вскоре он увидел первые постройки. Гора сама по себе была каменистой и одновременно с этим мокрой — грязи на ней было много, но поселение было чистым и ухоженным. Живущие здесь люди явно старались любить это место и вкладывали много сил, чтобы сделать его уютным. Дорожки были посыпаны песком. Небольшие клумбы красиво украшены. Огороды, виднеющиеся дальше, не давали много урожая, но были тщательно прополоты, политы и даже кое-где укрыты тонкими плотными тканями для удержания тепла. Около домиков стояли лавочки, над дверьми висели фонарики, которые, видимо, зажигались на вечер.
Внимание на Лань Яо обратили, но вида никто особо не подавал. Он улыбался всем, кого видел, и продолжал свой путь к вершине.
— Господин Вэй! — позвал он, останавливаясь перед входом в пещеру.
Ответа не было.
Лань Яо собрался выдержать паузу, чтобы позвать ещё раз.
— Сянь-гэгэ спит! — прошептали звонким голосом откуда-то снизу.
Мальчик лет четырёх тянул его за подол одежд и смотрел без улыбки, но с живостью в глазах.
— Тогда мне надо подождать.
Лань Яо просто отошёл в сторону и привалился плечом к каменной «стене» жилища Старейшины.
Мальчик отпустил одежды и продолжил рассматривать его с интересом. Лань Яо отвечал тем же. Он уже думал, что они просто приятно проведут время в молчании, но его спросили:
— Твоя рука на тряпочке, — взгляд мальчика теперь был прикован к его повязке.
— Да. Я её сломал.
— Сломал?! Сломал… — пробормотали в ответ. — Как сломал? Так прямо хрясь? — мальчик сделал энергичное движение рукой, едва не поворачиваясь вокруг себя от силы замаха.
— Ага. Внутри нас есть кости — они как палки. На них держатся наши тела. Они прочные, но тоже могут ломаться. Это больно, и потом ещё долго нельзя шевелить рукой, пока кость не вылечится.
Лань Яо на самом деле радовало, что дитя межклановой войны не знает о переломах. А ещё, что мальчик умеет держать мысль.
— Тебе больно?
Лань Яо не успел ответить «уже нет», прежде чем его колени угодили в объятия.
Кажется, кое-кто любит обниматься. Лань Яо погладил мальчика по голове и был уверен, что очень хорошо знает, что чувствует сейчас дитя. Очень тепло и приятно.
— Уже не больно?
— Да.
— Рука на тряпочке.
— Это чтобы она вылечилась правильно.
Мальчик нахмурил лобик, взвешивая все «за» и «против», а потом снова крепко сжал в объятии его ноги.
Лань Яо мягко отстранил его, чтобы после опуститься на корточки и прижать к его к своей груди. Тот ответил с готовностью. Маленькое тело вжалось ему в грудь, вдавливая сломанную руку туда же.
— Осторожнее, пожалуйста. Когда на руку давишь, она снова болит.
Мальчик моментально отстранился, и их объятия продолжились менее крепкими.
Лань Яо склонил голову и замер, наслаждаясь моментом.
Вскоре он почувствовал, как мальчик трогает его шпильку. Очень тонкую шпильку с украшениями, выполненную кропотливой ручной работой.
— Вы тоже богатый?
— Да, — ответил он.
Объятие плавно прервалось, Лань Яо встал на ноги, мальчик склонил голову набок. Он явно спрашивал без какого-то умысла.
— Нравится тебе жить здесь? — попытался он продолжить непринуждённый диалог.
— Ага! — не задумываясь ответили ему.
— А что тебе ещё нравится?
— Бабушка, цветы, Сянь-гэгэ, дедушка, солнце, Не-не, Вэ-Вэ, жёлтый, красный, голубой…
— О, это хорошо, — воспользовался небольшой паузой Лань Яо, поняв свою ошибку.
Мальчик, кажется, смутился, и они помолчали ещё немного.
— Кто такие Не-не и Вэ-Вэ?
— Это мои бабочки! Они нравятся друг другу! Я тебя их сейчас покажу, — собрался убежать куда-то мальчик.
— Нет, спасибо, не надо, — Лань Яо чувствовал себя необычно неловко от всего-то честного отказа.
Что-то его притягивало в этом ребёнке. Он был очень спокойным и умным для своего возраста. Легко улыбался и был дружелюбен. Похоже, Лань Яо почувствовал духовное родство маленького себя с этим мальчиком. Он ещё помнил, как он мог быть всегда весёлым. И как любил доброту по отношению к себе, от кого бы она ни исходила. В нём поднимались далёкие светлые воспоминания. Он до сих пор помнил кое-кого из тех случайных людей. Конечно, этот мальчик совсем ещё маленький, и вряд ли запомнит, но сам Лань Яо вдруг понял, что хочет сделать приятное ему.
— Тебе нравятся красивые вещи? Нравится? — спросил он, доставая из ножен маленький тонкий кинжал красивой формы. На нём были узоры, изображающие растения и животных.
Мальчик смотрел с интересом и восторгом, но ответить не решался.
— Если нравится — возьми. Но будь осторожен. Попроси старших научить тебя с ним обращаться, — он убрал кинжал в ножны и протянул ему. — Смотри, в первую очередь научись вынимать его. Возьми рукоять в одну руку, а ножны в другую, и разведи в разные стороны. Ты не должен направлять лезвие на себя и других, поэтому приложи усилие, но не маши рукой.
Нож вынимался, конечно, просто, но ребёнку понадобится усилие.
Лань Яо на всякий случай встал позади него, готовый предотвращать возможные ранения.
Мальчик взял ножны в руки, со всей осторожностью вынул кинжал, вытягивая его вперёд, отводя лезвие от себя.
— Молодец, — сказал Лань Яо.
— Лань Яо, опять смущаешь детский ум, — сказали из темноты уставшим голосом с жалкой тенью былого задора.
— Добрый день, господин Вэй.
Лань Яо не мог не довести свой урок до конца, поэтому он, ограничившись символическим поклоном, вернул своё внимание мальчику.
— А теперь ещё более важное умение — вложить его обратно.
Он направил одну руку мальчика, и лезвие скрылось.
— Запомни, никогда не доставай его просто так. Ты можешь им играть, но не размахивай сильно, и не вынимай.
Вэй Усянь смотрел на происходящее со слабым интересом. Похоже, всех его сил хватило на первое приветствие, и теперь у него не было желания с чем-то разбираться или о чём-то говорить.
Лань Яо не жалел его только потому, что не хотел оскорбить.
— Простите за неожиданный визит, но у меня к вам дело.
Вэй Усянь смотрел на него, пытаясь выглядеть скорее временно, чем вечно уставшим. У него бы получилось изобразить всего лишь несколько бессонных ночей: общая растрёпанность и синяки под глазами были соответствующими, но Лань Яо чувствовал и что-то ещё. Такое, что никогда не исходило от Старейшины Хулиганов. Что-то сродни с тяжёлой безразличностью.
— Я хочу забрать ваши рукописи. Те, которые вы и сами хотите отдать. Уже написанные, к которым вы не собираетесь обращаться, но достойные сохранения. Я распоряжусь ими так, как вы скажете, — ответил он на одну изогнутую бровь. — Но в любом случае не удержусь от соблазна иногда в них заглядывать, — подтвердил он, когда на лоб поползли обе.
Эта идея пришла на ум Лань Яо вчера, и он немедленно решил её исполнить, пока какой-нибудь адепт добра не спалил жилище Вэй Усяня. Лань Яо имел потенциал во многих областях. Он не стал мастером тёмных искусств только потому, что мог прекрасно пользоваться светлыми. Однако светлые приёмы по определению не давали способа оживить мёртвого. Это в очередной раз подтверждало, что «тёмные» и «светлые» — это просто названия, а оба пути имели свои плюсы и минусы. Вэй Усянь — мастер тёмных искусств. Он даже создал разумного лютого мертвеца. В его рукописях могут, хотя бы с точки зрения теории, описываться невероятные разработки. Скорее всего их, конечно, нельзя применить на себе, но вот на ком-то другом — вполне вероятно.
Сам Вэй Усянь сейчас явно не в настроении думать о своём будущем, но почему бы Лань Яо и Лань Сиченю не позаботиться об этом?
Лань Яо, предвидя плохой исход для Вэй Усяня, почувствовал, что имеет шанс помочь и ему и своему второму брату.
Он спросил Лань Хуаня и тот его, конечно, поддержал.
— Забирай что хочешь, — Вэй Усянь, потрепав мальчика по голове, развернулся и вошёл в своё жилище. Видимо, это было приглашением.
— Скоро прибудет глава ордена. Он поможет мне. А пока, позвольте посмотреть на них?
Лань Яо не собирался затрагивать тему Лань Ванцзи, но Вэй Усянь, по какой-то причине, решил начать этот разговор сам:
— Глава задерживается?
— Да. Второму брату внезапно стало хуже.
В глазах Вэй Усяня мелькнул болезненный интерес. Он несколько секунд смотрел на Лань Яо. Наконец, он определился с вопросом:
— Что?
Лань Яо, признаться, был несколько удивлён.
— Ваше спасение, конечно, не прошло ему даром. Но он не жалеет.
— Моё спасение?
Вэй Усянь выглядел так, будто паниковал. В нём играли какие-то очень сложные чувства.
— Ваше спасение, произошедшее несколько дней назад.
Лань Яо не часто терял связь с собеседниками и уж точно не думал, что он окажется в ступоре, разговаривая с самим Вэй Усянем.
— Лань Чжань спас меня? — Вэй Усянь вдруг едва заметно светло улыбнулся. Он закрыл глаза руками. Лань Яо сперва показалось, что он собирается рассмеяться. Потом — что заплакать.
Он отвернулся.
Лань Яо начинал о чём-то догадываться.
— Добрый день, глава Вэнь, — произнёс родной сдержанный голос.
— Добрый день, глава Лань, — откликнулся Вэй Усянь.
Может быть, это был такой же мимолётный проблеск, как и во время первой реплики, подаренной Лань Яо, но Вэй Усянь выглядел немного более похожим на себя.
Лань Сичень появился неожиданно. Лань Яо казалось, что несмотря на то, что диалог остался незакончен, отвлечься сейчас было необходимо.
— Надеюсь, вы не против моего вторжения без приглашения.
— Что вы.
Выдержав достаточную паузу для того, чтобы приветствие считалось завершённым, Лань Хуань обратился к явно волнующему его вопросу:
— А-Яо, почему ребёнок снаружи играет твоим кинжалом?
— Он играет своим кинжалом, — поправил его Лань Яо.
Лань Хуань не сдержался от того, чтобы устало прикрыть глаза и вздохнуть.
— А он его вынул?
— Из ножен? Нет. Он закопал его в землю в них. И полил.
Лань Яо и Вэй Усянь пользовались его терпением и не сдержали одинаково умилённо-гордых выражений на лицах.
Лань Яо отдельно радовало и то, что благодаря этому случаю, Вэй Усянь улыбнулся ещё раз, уже ярче.
Может, рано они его хоронят?
— Вы договорились с Лань Яо? — сменил тему Лань Хуань. Он никак не показывал своего неодобрения. Лань Яо в очередной раз им про себя восхитился.
— Да, вы хотите взять мои рукописи, я не против. Можете забрать все.
— Нам стоит держать информацию о них в тайне или, наоборот, стоит сделать доступные интересующимся копии?
— Как хотите.
— Глава Лань, как вы относитесь к тому, чтобы преподавать адептам тёмные искусства изнутри? — лукаво прищурился Лань Яо. Ему на талию легла узкая ладонь.
— Это сложный вопрос, А-Яо, но я над ним подумаю. И поговорю с дядей.
— Конечно.
Дядя будет сопротивляться, но Лань Яо верил в свои силы. Удалось же ему заменить переписывание правил на переписывание разнообразных полезных текстов, а тренировки — на более разнообразные. Эта система образования постепенно поддаётся.
***
Спустя всего пару недель трое адептов в белом сидели в библиотеке своего клана. Все они были печальны, но обсуждали что-то весьма оживлённо. Пришла весть о смерти Вэй Усяня. Однако Лань Яо знал, что тот умер не надолго. Это знал и Лань Сичень. Лань Ванцзи в это, скорее, безоговорочно верил. Новость всё равно была очень тяжёлой для него, и его здоровье, подорванное наказанием, снова было в опасности, но он встал с постели и пришёл к ним, чтобы узнать, что его братья собираются сделать. Он слушал их и иногда его губы дрожали. Он не стеснялся плакать в их присутствии от горя и благодарности. Они втроём возродят Старейшину Илина в ближайшие несколько лет. А Лань Яо позаботится о том, чтобы это произошло в теле симпатичного обрезанного рукава.
