И тает лёд

Конечно, Дьявол не следует условиям своей пешки. Главное, что эта самая пешка подчиняется ему. А на остальное наплевать. Достоевский спускался в подвал, ухмыляясь. Там его ждёт ещё один пленник, из-за которого второй обязан ему подчиняться. — Ну здравствуй, Чуя. Вместо слов его встретил злобный и одновременно измученный взгляд небесно-голубых глаз. Что-либо ответить Накахара был не в состоянии. Несколько дней подряд эспера избивали и за всё время заточения его почти не кормили. — А у тебя менее говорливый язычок. Мне даже нравится. Фёдор подошёл к эсперу и взял прядь рыжих волос, пропуская через пальцы. Накахара нахмурился. Он никому не позволял трогать свои волосы. Никому, кроме Осаму. — Убери. Свои. Руки. — Тшшш, не язви. Ты же не хочешь, чтобы Осаму пострадал. Верно? Достоевский провёл рукой по его щеке, перешёл на шею и забрался под рубашку. Тело Чуи напряглось и мелко задрожало. — Не волнуйся, я не сделаю тебе больно, если не будешь сопротивляться. Грубые губы начали целовать шею и ключицы, иногда оставляя отметины. Чуи жмурился от неприязни, пытаясь изо всех сил терпеть мучительные ласки. Одна рука Достоевского уже вовсю мяла ягодицу омеги, а поцелуи спустились ниже. Язык сделал дорожку вокруг соска и затем Дьявол прикусил его, слушая учащенное дыхание и тихий скулёж. Накахара пытался сдерживать вырывающиеся стоны, но выходило это плохо, поскольку грудь была его эрогенной зоной. Внезапно Фёдор остановился, приблизился к уху эспера и шепнул, обжигая горячим дыханием: — А Осаму стоны не сдерживает, когда спит со мной. Гнев начал охватывать тело Чуи, оттесняя разум. Он был уверен, что Дазай спит только с ним. Но, как оказалось, это не так. Или же всё это ложь? — Я тебе не верю. — Знаешь, как он извивается подо мной? А как потом просит повторить? Ты же ему не можешь дать такого удовольствия из-за того, что родился омегой. Вот он и пришёл ко мне. — Заткнись! Это всё неправда! — Не верь, но я говорю чистую правду. Однако он мне надоел. Почему бы не попробовать тебя? — Не смей трогать меня, мразь! Я так… Сильный удар головы о стену прервал слова Чуи. В ушах звенело, кровь тонкой струйкой потекла из раны, а в глазах начало мутнеть. Грубая рука схватила за волосы и притянула к лицу. Некогда фиолетовые глаза от злости стали красными. — Теперь слушай сюда, рыжая сука! Лучше мне не перечить, иначе… — Что? Убьёшь меня? Изнасилуешь? Да мне плевать! Я никогда не буду подчиняться тебе! — Что ж, посмотрим, как ты запоёшь, когда я убью Осаму… — Давай! Он об этом только и мечтает! –…у тебя на глазах. Чуя замолчал. На самом деле он не хотел смерти Дазая, пытаясь обмануть Фёдора. Но это вышло из-под контроля. Теперь жизнь Неполноценного висит на волоске. — Что ты хочешь? — Ой как мы заговорили! Боишься за жизнь предателя? Неужели так сильно любишь его? — Что ты хочешь? — Ты уже знаешь. Я хочу твоё тело. Такого рода сделка была не по душе эсперу. Но ради Осаму и их, возможно, счастливой жизни ему придётся согласиться. — Хор… Накахара потерял сознание. Несколько дней голода и многочисленные побои дали о себе знать. Достоевский приказал отнести его в специально отведённую комнату и позвать лекаря. — Сделайте всё, чтобы он остался в живых. Эта пешка ещё успеет умереть, но сначала должна сыграть свою роль в моём спектакле.