И тает лёд

Достоевский стал реже «навещать» Дазая. А даже если и приходил, то только спрашивал о его самочувствии. Такой расклад немного пугал Осаму. «Затишье перед бурей?.. Не к добру это всё.» С Чуей он больше не виделся. На его вопросы никто не отвечал. Ему даже стало казаться, что он — призрак, блуждающий в своей комнате. Но в один день…

***

— Собирайтесь. Босс зовёт вас к себе. «А это уже интересно.» Надев брюки и белоснежную рубашку, Осаму подошёл к охранникам и те повели его в логово Дьявола. Время было уже позднее, коридоры опустели. Темнота окутала дом и только небольшие ночники освещали путь. До комнаты оставалось всего ничего и Осаму почувствовал, как в его животе будто бы завязывался узел от страха. «Что-то у меня плохое предчувствие.» Зайдя в кабинет, Дазай остановился у стола, за которым спиной к нему сидел Фёдор. Он повернулся к нему, глядя прямо в карие глаза. Минут пять они просто молча смотрели друг на друга, затем Достоевский решил прервать тишину. — Как твои дела, Дазай? — Почему меня больше не пускают к Чуе? Достоевский встал с кресла, обошёл стол и остановился напротив Неполноценного. Его рука скользнула по каштановым волосам, обвела щёку и схватила за подбородок. — Во-первых, ты обязан отвечать на мои вопросы. Во-вторых, ты ещё не заслужил встречу. Отпустив подбородок, Фёдор спустился ниже, расстёгивая пуговицы на рубашке. Всё это время он прожигал Дазая взглядом. Будто бы душу забирал. — Итак, готов ли ты сегодня удовлетворить меня? Осаму ничего не ответил. Это начало злить Фёдора, и он быстро достал небольшой нож и полоснул им по животу Неполноценного. Тот зашипел и согнулся. Кровь окрасила белоснежную рубашку красный цвет. Рана хоть и была неглубокая, но всё равно жгла, принося боль Осаму. — Ты меня совсем не радуешь. Хочешь, чтобы я пошёл в гости к Чуе? Уверен, он будет очень рад… — Нет! Я всё сделаю, только не трогай его! — Прекрасно! Иди сюда. Фёдор жестами приказал подойти к столу и нагнуть верхнюю часть тела на него. Осаму исполнил его прихоть, и тот подошёл к нему, расстегнул его ремень, вытаскивая из петель, и спустил штаны. Каждый мускул Неполноценного напрягся. — Ты был плохим мальчиком. Придётся тебя наказать. Свист и кожаный ремень опустился на правую ягодицу Осаму, оставляя красный след. Неполноценный закусил губу, может даже и прокусил её. Второй удар пришёлся на левую ягодицу. Порка, конечно, хороший способ наказания, но для детей. Однако Достоевский посчитал, что он будет как нельзя лучше, да и это не конец. Удары стали всё сильнее, ягодицы горели, а из глаз Дазая брызнули слёзы. Он терпел, не издавая ни единого звука, чем злил Фёдора ещё больше. Решив, что на этом порку можно закончить, Дьявол подошёл к Неполноценному и сжал обе горящие ягодицы, вызывая ещё большую боль. — Восхищаюсь твоим терпением. Но и оно скоро покинет тебя. Рука скользнула в трусы, помассировала сжатое колечко мышц и был введён без смазки один палец. Осаму выгнул спину дугой и зажмурился. Было жутко неприятно не только там, но и в душе. Фёдор лишь оскалился и продолжил пытку. Второй палец вызвал жуткую боль во всём теле. Осаму метался по столу, пытаясь хоть как-то облегчить своё положение. Но тщетно. Достоевский делал всё, лишь бы причинить как можно больше боли. Вдруг пальцы исчезли. Не успел Осаму расслабиться, как в него резко вошли. Крик сорвался с губ Неполноценного, чего так ждал Достоевский. Тонкая струйка крови потекла по ноге Дазая. Его порвали. — Ммм, так ты девственник. Какая прелесть! Неполноценный хотел что-то сказать, но вместо слов вырвался стон боли, так как Достоевский сделал первый толчок, не давая привыкнуть. Боль будто кинжалами пронзила всё тело. Дьявол жесток. Он опустит тебя в самые глубины ада и в конце сожрёт твоё сердце. — Ах, Дазай, какой же ты узкий. Сразу видно, что ты альфа, а Чуя лишь жалкий омега. У Осаму не было сил что-либо ответить. Он мог лишь стонать от боли, раззадоривая Фёдора. Его растоптали, вдавили в грязь и от этого было тошно. Но ради Чуи он готов терпеть что угодно. Тут Достоевский остановился и кончил глубоко внутрь Осаму. Сперма затекала в раны, вызывая ещё большую боль и жжение. Фёдор вышел из тела и Неполноценный медленно скатился со стола. Ноги больше не могли держать его. — Надеюсь, ты подумаешь над своим поведением. Дазай попытался медленно встать и натянуть штаны. Он морщился, каждое движение давалось с трудом. — Ах да, держи. Перед лицом Осаму пролетел клочок рыжих волос, который он поймал у самого пола. Злость начала заполнять его тело. Руки начали трястись, зубы скрипели. Он резко двинулся к Фёдору с кулаками, но его схватили охранники. — Ублюдок! Что ты с ним сделал?! — Пока что ничего, но ещё раз меня так назовёшь, и он будет отбывать твоё наказание. Я — твой Господин. Отныне называй меня так. — Да пошёл ты! Я не… Сильный удар кулака разбил Дазаю губу. Кровь брызнула, стекая по подбородку. Грубая рука схватила за волосы и притянула к разъярённому лицу. — Хочешь, чтобы Чуя умер? Я могу это устроить! — Нет. — Неверный ответ. — Нет, Господин… — Громче! — Нет, Господин! Фёдор отпустил волосы и жестом приказал увести его. Неполноценный не мог идти, поэтому просто повис на охранниках, давая тащить своё тело в его комнату.