Я. Тебя. Ненавижу!

Сейчас я сижу и понимаю... Что нифига не понимаю... Как так получилось? Ведь течки же у меня не было...

Первые лучи рассветного солнца обогнули стоящие рядом высотные здания и нагло ворвались в окно. Луч осветил потолок комнаты, а потом решил поиграть и поэтому стал спускаться ниже по стенке, цепляя постель, на которой лежали двое. Яркий свет обласкал лицо одного из спящих и защекотал нос. Омега сморщился и звонко чихнул. В нос ударил легкий запах мандаринов и Джин открыл глаза. Омега окинул взглядом комнату и тихо застонал. Плохо! Однозначно плохо, когда очень сильно болит голова. Плохо, когда во рту померло стадо коров. Плохо, когда ты не помнишь, что было вчера. Плохо, когда ты просыпаешься в комнате лидера. Плохо, когда ты совершенно голый. И прям вообще ужасно, когда осознаёшь, что сейчас лежишь в постели альфы, и тот нагло прижимает тебя к себе, такому же голому, и тихо сопит тебе в затылок. А ещё бесшабашней то, что вчера Сокджин похоже забыл принять подавители, и теперь от него исходит его собственный запах, заполняя комнату лидера сладким ароматом. Омега потихоньку выбрался из крепких объятий альфы, и бесшумно поднялся с кровати, оглядывая своё тело, которое выглядело сплошным синяком. Укусы, засосы, царапины. Сокджин обернулся и посмотрел на альфу, который выглядел примерно также. Мда, омега подумает об этом потом, сейчас главным является избавление комнаты от его аромата. Омега посмотрел на пол, поднял джинсы, но так и не найдя своих трусов, натянул их на голое тело. Дойдёт и так, благо идти всего пару метров. Углядев обрывки своей футболки, омега запечалился, но ничего теперь поделать он не может, поэтому просто собирает все лоскуты и суёт в карман. Он смотрит на часы, которые показывают начало пяти часов утра, вздыхает ещё печальней, и подходит к окну. На улице ожидаемо ни души, и омега широко распахивает окно, впуская свежий воздух. Джин повёл носом и принюхался сильнее. Запах потихоньку выветривался, а это значило что ему тоже пора было покинуть эту комнату. Он подошёл к двери и положил ладонь на ручку, но потом всё же замер на мгновение и обернулся. На постели, раскинув широко руки, продолжал лежать Намджун. Лёгкое покрывало прикрывало зону паха, но весь голый торс и длинные ноги были на виду. Джин снова посмотрел на оставленные им же засосы на плечах лидера и хмыкнул. - Прости, Джуни, - омега последний раз окинул взглядом альфу и вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. - Прости... Но то, что произошло ночью, ничего не значит.

◇◇ ◇ ◇◇

- Сокджин?! Старший омега, отойдя от двери лидера буквально пару метров, подскочил на месте и резко развернулся, пытаясь прикрыть голый торс руками. Ким затравленно посмотрел на младшего, и опустил голову вниз в стыде и смущении. Пак медленно подошёл к другу, и потянул скрещенные руки старшего вниз, открывая тело взгляду. Укусы, засосы, длинные царапины, на руках, груди и животе. Чимин поднял ошарашенный взгляд на Кима. - Джини?! - тихо заскулил Пак и потянул старшего в его же комнату. Он усадил того на кровать и побежал на кухню за мазью. В голове Чимина сейчас был ужасный сумбур. То, что старший был у лидера, и что они провели ночь вместе, было видно невооружённым взглядом. Найдя крем, он снова забежал в комнату, и упал на колени перед старшим, начиная смазывать все кровоподтёки. - Он..., - Чимин поднял ошалевший взгляд на старшего и снова тихо заскулил. - Он тебя изнасиловал? - Нет! - Ким с испугом посмотрел на младшего и быстро закачал головой. - Нет... Хоть я и не помню, но уверен, что сам был не против. Просто мы были пьяными и не понимали, что творили. - Джини, ну так же нельзя, - младший, слегка касаясь кожи, провёл пальцем по синякам. - Чем он думал? - Он не думал, - Ким взял мазь в руки и выдавил немного, тоже начиная смазывать укусы, а потом смущённо посмотрел на Пака. - Мы оба не думали. Поверь, он сейчас выглядит не лучше. Я тоже, похоже, очень постарался вчера. - Джин, так вы... Ты... - Нет!!! - возмущённо возрился Сокджин на младшего, поняв, о чём тот думает. - Даже не думай об этом в таком плане. Это просто секс! - Сокджин, блять, - зашипел Пак. - Просто секс? Ты, блять, Чонсу не дал, хотя вы встречались полгода! - Я просто был пьян, - повторил Джин, смотря в пустоту. - Это всё алкоголь. Если бы я был трезвым, этого бы не случилось! - Ладно, хорошо! - поднял руки Чимин. - Убедил! Но вспомни тогда о том факте, что ты подарил этому не любимому человеку свою девственность! Ким перевёл взгляд на младшего и замолчал. Как-то об этом он и не вспоминал, пока Чим не напомнил. Джин прислушался к своим ощущениям внутри себя и понял... Что ему всё равно. Отвращения нет ни к себе, ни к альфе, впрочем нет и радости. Ну подарил, ну и ладно, бог с ней, с этой девственностью. Сокджин посмотрел на стенку, где висело большое зеркало и отражался он сам. Окинув взглядом своё тело и все синяки, Ким снова посмотрел на младшего. - Что ты хочешь от меня сейчас услышать? - Что ты собираешься делать дальше? - Пак поднялся с колен, сел на кровать и уставился в окно. - Ты же понимаешь, что нельзя всё так оставлять? - Чимин, - старший уткнулся в колени и тоже посмотрел в окно. - Я могу оставить всё на своих местах, потому что я попросту ничего не помню, что вчера было. - Но он не дурак, он может вспомнить, - Пак перевёл взгляд на старшего и устало вздохнул. - От тебя разит мандаринами. Намджун не дурак, я уверен, что он понял, что ты омега. Даю сто процентов, что ты вчера потёк. - Возможно и потёк. Говорю же, я не помню, - Джин встал с постели и подошёл к тумбочке за блокаторами. Заглотив сразу две таблетки, он снова сел на постель. - Но я более чем уверен, что он не помнит ничего, так же как и я. - Ох, что же делать?.. - А ничего не делать, - пожал плечами Джин. - Дождёмся, когда он встанет, и если будет тишина, то ничего и предпринимать не придётся. - Сокджин, так нельзя! Ты должен же когда-нибудь рассказать ему о том, кем на самом деле являешься! - Можно, если ты не любишь человека, с которым переспал, - старший снова поднялся с постели, и, подхватив полотенце, направился в душ. И зачем только его кремом мазали, если всё равно сейчас всё смоется. Пак проводил его печальным взглядом и тяжело вздохнул, понимая, что старший не ответит на второй вопрос, и быть ему бетой еще кучу времени, а им всем нужно будет продолжать врать лидеру. Джин остановился у двери и тихо добавил. - А я его не люблю.

◇◇ ◇ ◇◇

То, что с ним происходит что-то не то, он заметил только через три недели после весёлой ночки. Сокджин оказался прав, тогда лидер не поднял шумихи, а только косо поглядывал на него. Было очевидно, что он не помнил ничего точно так же, как и старший, но было понятно, что он хочет поговорить об этом, но Джин сам его и избегал. Им не о чем разговаривать, то, что произошло, ничего не значит, и значить никогда не будет. Они были пьяны. Это алкоголь сыграл с ними злую шутку. Они находились в туре уже почти три недели, и последнюю неделю Сокджин, откровенно говоря, мучился. В рот, из еды, ничего не лезло, постоянно мутило и каждую секунду кружилась голова. А последние три дня Сокджин всё своё утро проводил с белым конём в обнимку, ожидая, когда польётся новая порция желчи, ведь еды в желудке, как таковой, не было. А из-за того, что Джина постоянно полоскало, то таблетки усваиваться не успевали, от чего постоянно начинал проявляться запах, и омеге пришлось увеличить дозу препаратов. Сегодняшнее утро не стало исключением. Вчерашний большой концерт дал свои плоды, и Ким, еле дойдя до кровати, вырубился за доли секунды, снова не поев, но, как по расписанию, подскочил с утра пораньше и прямиком направился в ванную. Однозначно с ним происходило что-то не то, и Джин стал рассматривать идею обратиться к менеджерам, как довольно таки неплохой вариант. Сокджин услышал, как кто-то скребётся к нему в номер и поднялся с колен. Он быстро сполоснул лицо и рот, подхватил полотенце, и пошёл открывать. На пороге стоял обеспокоенный Пак. - Доброе утро, - старший отошёл в сторону, пропуская омегу и закрывая за ним дверь. - Ты чего? - Джини, ты в порядке? - Да, а что? Старший прошёл в номер и плюхнулся на постель лицом вниз. Голова снова кружилась очень сильно и "прекрасное" послевкусие от тошноты добавляло свои краски в это утро. Ким тихо застонал и перевернулся на бок, смотря на младшего, который стоял рядом с кроватью, всё с таким же беспокойством на лице. - Тебя тошнило? - Да, - старший немного подвинулся на постели, предлагая Паку место, и тот сразу прилёг рядом, закинув ноги на Джина. - Думаю съел что-то не то... - Как долго это длится? - Чимин поднял глаза на Кима и нахмурился. Если сопоставить все факты, такие как тошнота, бледность старшего, вялость, которые замечал за ним младший, то напрашивается неутешительный вывод. - А ещё что-нибудь болит? - Полоскает уже третье утро, и мутит постоянно, и голова раскалывается, - Джин потянулся и закрыл глаза. - Точно траванулся, надо сходить к Седжину. - Думаю, не надо пока никуда ходить, - Пак приподнялся на локтях и уставился на старшего. - А мутит только утром? - Мутит постоянно, - хмыкнул Сокджин. - Тошнит с утра. А что? - Джин-хён, а ты не догадываешься? - Хм... Нет, а должен? - омега тоже поднялся и сел на постель. - О чём я должен догадываться? Меня же просто тошнит, - Ким замолчал и уставился в стену, осознавая, что ему пытается сейчас донести Чимин. - Тошнит утром... И мутит постоянно, - Сокджин перевёл полный ужаса взгляд на младшего. - Нет. Нет, этого просто не может быть. - Не хочу нагнетать, но похоже у вас была с ним сцепка, - Пак поднялся с постели. - Я срочно в аптеку ближайшую. Может мы всё же ошибаемся. Ким кивнул, а после того, как хлопнула дверь, перевёл взгляд на свой живот и положил ладошку сверху. - Пожалуйста. Я не могу пока. Не могу. Пусть ты будешь простым отравлением, - омега закрыл глаза, но по щеке уже успела скатиться прозрачная слеза. - Пожалуйста.

◇◇ ◇ ◇◇

Джин положил белую полоску на раковину и скатился по стене на кафельный пол. Он убьёт Намджуна. Он убьёт этого тупого альфу, который не умеет пить. Хотя, в принципе, он и сам пить не умеет. Он уткнулся в руки и тихо заскулил. Что ему теперь делать? В дверь тихо поскреблись и Ким взвыл в полный голос. Дверь в ванную в ту же секунду распахнулась и внутрь ворвался Чимин. Он увидел сидящего старшего на полу и было понятно, что простым отравлением они отыграться не смогут. Чим плюхнулся на колени перед старшим и тоже заплакал. - Что мне делать, Чимини, - старший уткнулся в плечо младшего и зарыдал ещё сильнее. - Что мне теперь делать? - Джини, - тихо всхлипывая, заскулил Пак. - Я не знаю, но мы что-нибудь придумаем, хён. - Что придумаем, что? - омега громко всхлипнул и поджал ноги. Он натянул футболку на колени и посмотрел красными глазами на младшего. - Ты то что рыдаешь? - Я боюсь того, что ты решишься сделать аборт, - Пак обхватил руками ноги Кима и уткнулся тому в колени. - Пожалуйста, Джини, только не делай аборт... - С ума сошёл? - Сокджин перестал всхлипывать и тяжёлым взглядом уставился на младшего. - Какой ещё аборт? Я бы никогда не пошёл на такое! - Хён, - Пак поднял голову и посмотрел на старшего. - А Намджун? Ему ты будешь рассказывать? Сокджин всхлипнул слишком тяжело и уставился на свои колени. Он не готов. Он не сможет быть с Намджуном. То, что лидер захочет быть рядом с ребёнком, омега не сомневался. Даже не смотря на то, что в последнее время ему нравилось общаться с ним, он не хочет видеть рядом его постоянно, поэтому Джин не хочет, чтобы тот знал о ребёнке. Что он будет делать с малышом - он тоже пока не знает, но убивать кроху он точно бы не стал, ни за какие деньги. Сокджин знает точно только одно - он не расскажет никому, даже директору. Пока не расскажет, а дальше он посмотрит по обстоятельствам. Ким перевёл взгляд на Пака и отрицательно покачал головой. - Нет, Чимини, он никогда не узнает. И, я надеюсь, что больше никто, кроме тебя, знать не будет, - Джин протянул руку и погладил щёчку младшего. - Даже Юнги. Чимин прижался сильнее щекой к руке Джина и закрыл глаза. Ему снова не нравилось то, что старший хочет всё утаить, но это его дело, его малыш, и его жизнь. Омега открыл глаза и посмотрел на друга. - Хорошо. Я никому не скажу. Даже Юнги, - младший снова уткнулся в коленки старшего и тихо прошептал. - Если ты так желаешь, то от меня точно никто ничего не узнает.