01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

Резкий вдох. Тсунаеши попытался быстро восстановить дыхание, чуть ли не задыхаясь. Произошедшее все еще не улеглось в голове, и новые воспоминания этому не способствовали. Осмотревшись по сторонам, парень понял, что находится в больнице. Символы на руках светились, поэтому полумрак помещения нисколько не мешал осмотреться. Он находился в палате, около больничной койки, на которой лежала его точная копия. Макото. Его младший брат близнец был в коме, после произошедшего с ним несчастного случая. Тсунаеши, если следовать воспоминаниям, узнал это только сегодня утром, когда за последние десять лет у него впервые получилось встретиться с мамой и братом. Встретился… Если разобраться в воспоминаниях подробнее, то произошедшее с Макото далеко не несчастный случай. Все началось с того, что родители близнецов развелись. Емицу и Нана не могли больше быть вместе и трепать друг другу нервы спорами. Тогда неразлучным близнецам не было даже четырнадцати, поэтому их мнение не учитывалось во время судебных разбирательств, а подкупленный судья по просьбе Емицу — главы очень успешной фирмы — решил, что дети не останутся с матерью, по крайней мере один из них. Тсунаеши не повезло — именно его забрал Емицу, желая сделать наследником. Прохладное отношение отца и дополнительные уроки по разным дисциплинам от нанятых репетиторов заставили мальчика рано повзрослеть. Макото же остался с матерью, продолжая расти наивным и добрым мальчиком. Потеряв своего брата, свою опору, младший близнец замкнулся в себе, поэтому стал жертвой насмешек своих ровесников: тихий, скромный, тощий и неспособный постоять за себя. Тсунаеши не позволялось видеться с матерью и братом, но к восемнадцати годам он смог заключить пари с отцом и выиграть, именно поэтому парень сейчас здесь, в больнице, рядом с тем, кого так хотел увидеть. Но все должно было быть не так… — Тсу-кун, вот, — в палату зашла Нана, протягивая ему бумажный стаканчик с кофе. Женщина молча уселась рядом и обняла его, положив щеку на плечо. Она была рада видеть своего ребенка, он был очень рад ее видеть, но их общее несчастье подкосило обоих. — Мам, я решил, — сказал внезапно парень, почувствовав такое же ощущение, что и в предыдущем мире — навязчивую мысль: отомстить обидчикам брата. — С понедельника я пойду в школу вместо брата. — Тсу-кун? — Нана удивленно посмотрела на сына. — Я не верю, что это просто несчастный случай, — ответил Тсунаеши, рефлекторно сжав ладони в кулак. — Не бойся, чтобы встретиться с вами, я уже окончил экстерном колледж на красный диплом, так что могу позволить себе потратить столько времени, сколько понадобится, чтобы узнать, кто сотворил такое с моим братом. — Тсу-кун… — Нана не стала его отговаривать, она понимала, что это бесполезно, поэтому просто в попытке подбодрить положила свою ладонь на напряженный кулак. Парень поцеловал ее в висок, приобнимая. Они близнецы. Очень похожи, если не присматриваться. Даже если он слегка соврал, план сработает. На самом деле спор с Емицу заключался в том, чтобы Тсунаеши экстерном сдал школьные экзамены на красный аттестат, и парень с трудом, но выполнил условия сделки. Сейчас же он упомянул о своих знаниях из своего мира, когда почти получил диплом под руководством Реборна. Это «почти» случилось из-за странного инцидента, когда экс-аркобалено внезапно стали умирать. Тогда Савада забросил учебу, не явившись на защиту диплома, подкошенный известием о смерти своего репетитора. «В этом мире отец — глава обычной фирмы по изготовлению мебели. Где же мне искать Реборна? Лучше опять прислушаюсь к навязчивой мысли, может, она снова приведет меня к нему», — вздохнул Тсунаеши, разглядывая бледное лицо Макото. В первую очередь мир, в который он попадает, предоставляет общую информацию о себе, и уже потом воспоминания его копии (хотя, так довольно-таки ошибочно утверждать, ведь все они независимые личности со своей историей и судьбой). Так что в отличие от хозяина тела Тсунаеши представлял, через что прошел младший брат. Даже знал основных задир по имени и в лицо, а вот главного подстрекателя придется вычислить. Хах, малолетние преступники шестнадцати-семнадцати лет — это не главы мафиозных группировок, уж с ними-то Савада разберется на раз-два. И если не получится призвать к ответственности, парень устроит им такую райскую жизнь, после чего они будут бояться нарушить даже правила школьной библиотеки или правило перехода через светофор. Будут чище и светлее монахов и монашек. «Только пришел в новый мир и сразу за работу. Хах, не могу я просто смотреть, как страдают члены моей семьи. Не могу», — хмыкнул про себя Савада, но вслух произнес другое: — Также я серьезно поговорю с врачами, чтобы удостовериться, что мой брат проснется… — Я только что говорила с лечащим врачом, он сказал, что прогнозы неутешительные, но состояние Ма-куна стабильно, — произнесла Нана, когда ее сын поднялся с насиженного. — Я хочу с ним поговорить о другом, — туманно ответил Тсунаеши. Найти кабинет этого «лечащего врача» удалось не сразу. Парень чуть ли не потерялся, запутавшись в нумерации помещений. А когда он хотел уже зайти на консультацию и пообщаться, проходящий мимо уборщик посоветовал не заходить, чтобы сохранить свою невинную детскую психику. — Он принимает пациента с открытым переломом? — поинтересовался Тсунаеши у пухлого мужичка с заячьими зубами — тот самый уборщик в форме. — Нет. Я видел, как туда зашла медсестра, — ответил мужчина, приглаживая свои редкие короткие волосы пепельного цвета. — Дверь все равно заперта изнутри. — То есть… — Савада многозначительно промолчал. Заниматься подобным средь бела дня, во время работы? Теперь ясно, почему Макото в таком плохом состоянии. — Можно? Парень взял с тележки с моющими средствами заколку — потерянная вещь — и, получив кивок, подошел к ручке двери, ловко вставив в замочную скважину острие зажима, медленно поворачивая. Тихий щелк, оповестил, что замок открылся. — Спасибо, — включая на телефоне видеозапись, лучезарно улыбнулся Тсунаеши удивленному, но не менее заинтересованному уборщику. Небольшой щелки хватило, чтобы камера засняла все самое интересное. Благо, Емицу не желал терять свой имидж из-за слухов о том, что он скупой и не уделяет сыну должного внимания, поэтому у Савады был в руках самый навороченный телефон с самой современной камерой, способной заснять все, что требовалось. Подождав две или три минуты, Тсунаеши сохранил видео и бесцеремонно зашел в кабинет, хлопая дверью. Медсестра взвизгнула, спрыгнув с чужих колен. Она попыталась одновременно стянуть коротенькую юбку обратно на бедра и поправить блузку, попутно успевая полушепотом причитать о том, что нужно было закрыть дверь. Врач же поспешил застегнуть ширинку, взволнованно и раздраженно заявив, мол: я закрывал дверь, закрывал же! — Здрасьте, я по поводу пациента в палате номер тридцать один, — мило улыбнулся Савада, тактично пропустив помятую женщину к дверям. Послышался еще один хлопок. — Мальчик, — Тсунаеши поморщился, потому что давно являлся взрослым человеком, что в Италии, что в Японии, и даже если он находится сейчас в теле семнадцатилетнего парня, он, как минимум, подросток, но никак не ребенок. Как Реборн такое выносил? — Тебя не учили стучаться и подбирать момент для более подходящего появления? — Сейчас разгар рабочего дня, — наивно похлопал ресницами Савада, присаживаясь на самостоятельно отодвинутый подальше от стола стул. Фу. Какая антисанитария в здешней больнице… Действия парня сильнее заставили нервничать и раздражаться мужчину. — Чем могу помочь? — все-таки спросил мужчина, елозя на стуле. Ну, конечно, прервали же на самом интересном! — Вы мне поможете, если будете лучше лечить моего брата, — ответил Тсунаеши. — Мы с ним близнецы, но сейчас это как-то мало заметно. — Твой брат, мальчик, в коме после того, как спрыгнул с крыши школы, — ответил мистер… Такогава. — Я понимаю, кома — это очень плохо, но не могли бы вы лучше заботиться о своих пациентах, м? Например, уделять больше внимания? Даже если он не может ничего сказать или попросить, ваша обязанность помогать. К тому же, с каких это пор синяки от побоев и издевательств являются следствием падения? Вы же врач, вам ли не знать, как отличаются синяки после падения с крыши от удара кулаков или ног. Если не ошибаюсь, ведь это вы тот самый неквалифицированный врач, составивший заключение о том, что Макото Савада сам спрыгнул с крыши, чтобы полиция осталась без доказательств, и дело не завели. — Ты… — Ой, — Тсунаеши включил видео, показывая экран побледневшему Такогаве. — Ай-йай-йай, вытворять подобное с коллегой да еще и на рабочем месте… а ведь это видео может легко оказаться в интернете. — Живо удалил! — мужчина подорвался, чтобы отобрать телефон у подростка, но тот легко увернулся, пинком усаживая врача обратно в кресло. — Во-первых, не мальчишка, а Савада-сан, во-вторых, это видео будет удалено лишь тогда, когда мой брат в полном здравии покинет стены этой отвратной больницы. В-третьих, ты решил помочь не тем людям, нарвавшись на проблемы, — лицо врача помрачнело. — Может скажешь, кто тебя надоумил сфальсифицировать заключение? Это облегчит тебе жизнь, поверь мне. — Ну, не хочешь, как хочешь. Сам разберусь, а ты так уж и быть, просто подожди повестку в суд, — благосклонно заявил Тсунаеши, следя за тем, как человек пугается от одной мысли, что окажется в суде, как подозреваемый по делу. — Но. Если что-нибудь случится с моим братом... ты смело можешь приписать себя к покойникам и не волноваться ни о каком судебном процессе. Да, заранее сходи в морг, пригляди себе соседей и друзей. Парень с милой улыбкой воткнул ручку — первое, что попалось в руки — в обивку кресла около головы Такогавы. — Понял? — П-понял, — закивал мужчина, словно болванчик. — И купите освежитель воздуха в кабинет, а то воняет, — поморщился Тсунаеши, вернувшись в коридор, где его поджидал тот самый уборщик с добродушным видом и таким же характером. Кажется, тот пытался из любопытства подслушать. — Как вас зовут? — Набуро… — Набуро-сан, я вижу, что самый адекватный человек, которому я могу доверить, это вы, поэтому не могли бы вы присмотреть за палатой тридцать один? Подгоняйте врачей, беспокойте их в любое время, если это касается состояния моего брата. Мужчина удивленно посмотрел на протянутые деньги и кивнул. Один раз. Очень серьезно и сосредоточенно. Теперь за брата можно не волноваться и идти в школу.