01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

Тсунаеши вспомнил, за что ненавидел понедельники. Нужно идти в школу. Мама за выходные договорилась с директором о возвращении ее сына после месяца отсутствия, заверив учителей, что с Макото все хорошо, и он готов вновь посещать занятия. Савада понял, что умением врать он далеко не в отца… оказывается, мама даже Реборна уделает, если захочет, потому что по ее покерфейсу — милой сдержанной улыбке и глазами, изогнутыми в такие моменты в полумесяцы — ни черта не поймешь! Блефует она или нет. Даже Тсунаеши тогда стало не по себе: он случайно стал свидетелем ее телефонного разговора с директором. — Тсу-кун, будь там осторожнее, — попросила Нана, отпуская второго своего сына. Она волновалась, потому что, если догадки парня верны, то в школе действительно опасно. Тсунаеши только ободряюще улыбнулся, не смея врать ей. Если в школе происходят издевательства над учениками, то не факт, что учителя не в курсе происходящего. Как раз совсем наоборот — большая вероятность, что учителя знают, но покрывают подобное. Интересно даже стало, что их сподвигло на такое? Банальный страх или жадность, а может равнодушие? Или все вместе? — Савада, — классный руководитель смотрел в документы и в предоставленную справку о неожиданной амнезии. Спасибо за помощь, Такогава! Хоть где-то да сгодился этот безалаберный докторишка. — Ты уверен, что сможешь нормально учиться? Все будет хорошо? Тсунаеши, конечно, знал в общих чертах происходящее в этом мире, но в подробности его никто не посвящал. Досконально он знал лишь о себе, поэтому этот нюанс надо было чем-то компенсировать. У «амнезии» так же был еще один плюс: парень собирался данным известием заставить обидчиков брата расслабиться, но одновременно с этим держать в тонусе — всегда есть вероятность возвращения памяти. — Не беспокойтесь, учитель, даже если я многое не помню, два плюс два сложить смогу, — улыбнулся Тсунаеши, разглядывая удивленное лицо учителя. Кажется, подобное поведение не в характере Макото, поэтому он постарался немного исправиться. — Экхм, я так волнуюсь! Меня так долго не было, вдруг я сделаю что-то не так? Савада даже наглядно начал руками теребить длинные рукава рубашки от школьной формы, скрывающие под собой татуировку. Он старался показать свою липовую нервозность, скрыв за ней предвкушение. — Хорошо, пойдем, — безразлично кивнул классный руководитель. — Скоро начнется урок. У вас сейчас будет японский. — Угу, — кивнул Тсунаеши, наблюдая за учителем. Парень просто уверен, что этот мужчина яркий представитель тех людей, что ежедневно на работе задают один и тот же вопрос: «что я здесь делаю? говорила мне мама… а я не слушал». Но это не значит, что он не выполняет свою работу. Свою зарплату он, скорее всего, добросовестно отрабатывает, но не более того. Так оно и было. Классного руководителя не интересовало, что происходит с учениками между уроками и после школы. Остальным мужчина мало интересуется, поэтому даже не в курсе всего произошедшего. Он считал, что это не его забота. — Ребята, к нам в класс вернулся ученик. Савада Макото. Хочу предупредить, после несчастного случая, о котором вам прекрасно известно, парень ничего не помнит, как и вас. Так что придется знакомиться заново, — проговорил учитель, встав около доски. — Всем привет, — проговорил Тсунаеши, разглядывая народ. С первого взгляда и не скажешь, что кто-то из них довел человека до самоубийства. Но парень знал одно наверняка, дети и подростки — настоящее зло во плоти. Особенно это касается тех, кого еще не научили отличать «хорошо» от «плохо». После начался урок, который прошел довольно-таки спокойно. Наверное, потому что рядом был их классный руководитель. Человек из него не самый хороший, но и неподобающее поведение в своем присутствии он не потерпит. — Эй, Макото! — на перемене к нему подошло трое подростков. — Как дела? — А вы?.. — Я Кенске Мочида, — хмыкнул мальчишка, потом указал по очереди на своих друзей. — А это Тоширо и Нао. — Приятно познакомиться, — скромно улыбнулся парень, как вдруг ребята рассмеялись. — Ты и правда ничего не помнишь? А ведь мы были друзьями! Даже обидно как-то… — произнес Мочида, похлопав Саваду по плечу. Подростки нахально заулыбались. — Как насчет того, чтобы сбегать на обеденном перерыве в столовую и купить нам булочек в знак извинений? Никто, конечно, денег на еду не даст. Возражения не предусматривались. Какое-то неравномерное распределение совести в природе. Вот уж действительно: одним — все, другим — ничего. — О, будет здорово, если ты мне покажешь, где столовая! Я, если честно, смутно представляю, где она находится, — ответил мило улыбаясь Савада. Одноклассники, что наблюдали за происходящим, перестали хихикать, удивленно смотря на Тсунаеши. Киоко нахмурила свои тонкие брови, переглянувшись с Ханой. Раздался резкий хлопок, это Савада приложил Мочиду лбом об парту, даже не встав со стула: — Ребят, я не имею против вас пока ничего плохого, но я вижу, что вы меня ни во что не ставите. А зря. Видите ли, мне совершенно на вас плевать, и причину, по которой вы все это время ходили целыми и невредимыми, я забыл. Так что не злите меня. — Да как ты… — прошипел Мочида. — Знаешь, мне до сих пор интересно, как так вышло, что я попал в больницу… — проговорил Тсунаеши, осмотрев всех своих одноклассников. — Не просветите? Обещаю, что будет не больно. Если вы не виноваты, конечно же. — Не зарывайся, никчемный Макото! — хмуро произнесла Киоко, элегантно перекинув через плечо свои рыжие локоны. — Ты хоть знаешь, кто мой старший брат? Он тебя уделает так, что мама родная не узнает! — Хм, — Тсунаеши мысленно вычеркнул эту девчонку из списка подозреваемых. Если она таит на кого-то обиду, то пожалуется брату. Доводить до самоубийства — не ее конек. — Хорошо, к тебе никаких претензий не имею, сеньорина. Киоко хотела что-то еще сказать, но обезоружено хватала воздух губами. Ее сердце почему-то внезапно екнуло, а щеки запылали. Последнее слово Савады, было необычным и сказано очень переливчато, словно итальянское слово было сказано самим итальянцем, а не японским мальчишкой, даже примерно не знающим правильное произношение слова. — Круг подозреваемых сужается. Буду благодарен за содействие, — хмыкнул Тсунаеши так, как бы Макото никогда не сделал. Многие не могли поверить, что перед ними тот самый никчемный парнишка. Складывалось впечатление, что это совершенно другой человек! В него словно злой дух мести вселился! Но учеников останавливало от подобных мыслей понимание того, что подобного просто не может быть. — Итак, начнем урок! — в класс зашел учитель математики. Ох, этот учитель во всех мирах один и тот же. Вот только… как его зовут? Все проходило очень гладко до того момента, как математик все-таки соизволил осмотреть класс, останавливая взгляд на Саваде: — О, так тебя еще не отчислили? Удивительно, но, наверное, только такая бездарность, как ты, может после случившегося так спокойно ходить сюда и делать вид, что учится, хах. — Удивительно, но, наверное, только такая бездарность, как ты, может после случившегося так спокойно называть себя учителем, — мрачно пробубнил себе под нос Тсунаеши. Савада понимал, что серьезных потасовок со свидетелями лучше не начинать, пока полностью не разберется в произошедшем, поэтому промолчал. Не хотелось бы, чтобы его действительно исключили из школы или отстранили от занятий за неподобающее поведение на уроках. — Пф, — не получив должного отпора, математик победно продолжил позволять себе лишнее в адрес вернувшегося ученика и умудряться самым непонятным образом объяснять материал, который никто не слушал, бросив все попытки понять. Неожиданно Тсунаеши получил записку, прилетевшую со стороны Мочиды, где корявым почерком было написано: «Каким был никчемным, таким и остался! Стоило ли выпендриваться перед нами, никчемный? Придурок. Завали! Сдохни…» и еще несколько шаблонных оскорблений. Когда ты знаком с Мукуро и его фантазией, а еще с Занзасом, записка с угрозами от обычного мальчишки в его пубертатный период кажется такой… детской. Савада написал ответ и вернул записку владельцу. Лицо Мочиды раскраснелось от гнева, когда его глаза пробежались по ровным буквам: «Твое право на собственное мнение не обязывает меня слушать подобный бред. В следующий раз, будь добр, не утомляй меня никому ненужной чепухой.» Тсунаеши удручено вздохнул, он бы предпочел еще один мир, где нужно сражаться с зомби, чем миры, подобные этому, где придется использовать голову, придумывать различные ухищрения и планы, огибающие законы и моральные убеждения людей. Если сделать все с помощью грубой силы и действовать не осторожно, то можно легко попасть впросак. Близнецы семьи Савада еще не совершеннолетние, но уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно отвечать за свои поступки перед законом. Если те, кто довел Макото до попытки самоубийства или даже лично помогли ему спрыгнуть, смогли тихо замять дело, то им ничего не стоит вывернуть историю так, что в конечном итоге злодеями станут Тсунаеши и Макото. — Хм, — Тсунаеши думал, как лучше поступить, перебирал воспоминания, чтобы оказаться на несколько шагов впереди того, кому он лично руки и ноги переломает, отправив прямиком на больничную койку. «Хозяин тела знал Мукуро и был с ним в хороших отношениях!» — спохватился Савада, набрасывая план действий. Если Рокудо поможет парню, то все пройдет куда быстрее и менее болезненно для его нервных клеток. Отлично. Поэтому уже вечером, после школы, Тсунаеши созвонился с Мукуро и попросил помощи. Ох, как же та зараза радовалась! Хоть хранитель тумана и раздражал, как это бывает обычно, но также привычно взялся за работу с похвальным рвением, чтобы помочь другу. Так что через три дня, пока Савада в школе строил из себя примерного ученика с нейтральными характером (не светился, но и виртуозно задирать себя не позволял), Рокудо дал о себе знать: [Ку-фу-фу, Тсунаеши-кун, я нашел для тебя лучшего частного адвоката. Отвечаю, он будет идти до конца, кто бы ни был тем, кто тебя оскорбил! Я обрисовал адвокату сложившуюся ситуацию, как ты и попросил, так что в скором времени он прибудет в Намимори, чтобы начать расследование и поиск доказательств,] — прозвучало в трубке телефона, после чего Саваде пришлось ждать еще три дня, которые включали в себя два выходных дня, чтобы встретиться с адвокатом лицом к лицу. Это произошло неожиданно. В стенах школы в день понедельника. Парень уже говорил, что ненавидит понедельники? Встреча действительно была неожиданная. Тсунаеши сразу догадался, что этот человек именно тот, кого нанял Мукуро. Потому что это был Реборн… Вот скажите, как? Как Рокудо удалось нанять этого итальянца? Мужчина устроился новым учителем Итальянского, так сказать, чтобы увидеть полную картину происходящего. Поэтому еще даже толком не поговорив с ним, Савада молча записался на факультативные занятия по этому предмету, как и многие девушки, к слову. И они, конечно же, не ожидали увидеть на первом уроке итальянского Макото, потому что парень особыми знаниями не блистал и раньше ни на какие факультативы не ходил, даже не состоял ни в одной секции. Но, как оказалось, он единственный, кто хоть что-то представлял о предложенном для изучения языке. Только парень этого не показывал открыто, просто сидел молча и слушал. В отличие от девушек, обсуждающих, какая у их нового преподавателя классная задница. «Ну, тут не поспоришь. Задница и правда шикарная», — подумал парень, разглядывая алфавит, который Реборн записывал на доске, также он разглядывал весь силуэт мужчины целиком. Этот человек в любом мире был идеален. — На этом мы закончим наш урок. Девушки удрученно начали вздыхать, не желая уходить. Где это было видано, чтобы ученики не желали, чтобы занятие заканчивалось? Навряд ли дамы поняли, о чем говорил мужчина, но его голос явно слушали внимательно все. Такое не было даже на выступлениях директора во время еженедельных линеек. — Макото Савада, задержись, — предсказуемо попросил Реборн, дождавшись, когда все ученики покинут класс. — Рокудо просил передать тебе привет. — Как мило с вашей стороны, — тут же подобрался Тсунаеши. — Устраиваться в школу учителем было обязательно? — Не хотелось поднимать панику в школе. Лучше расследовать все тихо и незаметно, — насмешливо произнес адвокат. Очевидно, он помогал по просьбе Мукуро, поэтому серьезно подошел к делу, и за это, конечно же, получит соответствующую плату. — А вы действительно похожи, что ожидалось от близнецов. Разница почти не заметна до того момента, как ты откроешь рот. — Откуда вам знать, как себя ведет Макото? — Тсунаеши потер шею рукой, понимая, что этот человек гораздо язвительнее, чем его Реборн. Но точно определить то, кто перед ним, как это было в предыдущем мире, не получилось. — Чисто предположение, — ответил Реборн. — Просто делайте свою работу, — устало произнес Тсунаеши, собираясь выйти из кабинета. Это был последний урок, так что хотелось поскорее оказаться дома и отдохнуть. — И все-таки ты очень сильно похож на Емицу. Савада остановился около двери, но не оборачивался. Парень не любил, когда его сравнивают с отцом, особенно вслух, особенно при нем. Что в своем мире, что здесь. Его Реборн это прекрасно знал и понимал, поэтому никогда так не делал. Конечно, всегда имели место быть во время разговора обидные прозвища и слова, но никогда не… Тсунаеши наконец-то обернулся, прожигая адвоката янтарным взглядом. В его глазах полыхала настоящая буря. Лицо Савады окаменело. Сложные эмоции затопили радужку, что определить о чем парень думает и что сейчас чувствует даже опытному психологу, как Реборн, не представилось возможным. — Как жаль, что ваш прекрасный аналитический ум может затмить свет торшера, — мрачно произнес Тсунаеши. — Мне даже интересно стало, как бы вы назвали тринадцатилетнего придурка, спасающего всех без разбору в одних трусах? — Что? — Реборн от проявленной во время их разговора наглости был немного дезориентирован. Он часто сталкивался с подобным, но сейчас перед ним стоял не взрослый мужчина, желающий отвязаться от надоедливого адвоката, а подросток. Всего лишь подросток! — Все-таки это особый талант: быть мудлом и при этом всем нравиться, — фыркнул парень, покинув аудиторию.