01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

Первое, что произнес Савада, когда удалось набрать в легкие свежий воздух: — Какого черта? Воспоминания незамедлительно ворвались в голову, после чего парень поспешил отпрыгнуть от края обрыва, неловко падая на пятую точку от головокружения. «Черт, я же не выяснил, кем был тот Реборн?! Подождите-ка… Неужели, меня так далеко закинуло, что я теперь и не Тсунаеши вовсе?» — нахмурился Наоки — так его зовут в этом мире, представляете? — и возмущенно взлохматил блондинистые волосы. Ну, конечно, он теперь блондин! А еще… Парень вздохнул, анализируя информацию. В этом мире мальчику совершенно не повезло. Его воспитанием занимался лично Емицу. В итоге Наоки хорошо владел пламенем, имел прекрасные рефлексы и умения, обладал сильным внутренним стержнем (который в конце-концов все-таки удалось сломать), гениальным умом, не нашедшим возможности раскрыться, и банальным неумением общаться с окружающими людьми. Из-за последнего — случай действительно оказался очень запущенным — его недолюбливали, считая высокомерным, недалеким, чересчур вспыльчивым и совершенно негодным для кресла босса Вонголы. Почему последний пункт появился в краткой «биографии» подростка, если честно, Саваде не понять — какие только боссы не сидели в кресле Вонголы, и Наоки на их фоне не так уж и плох, к слову. Подумаешь, парень немного не умеет общаться, предпочитая сразу атаковать, чем ждать, пока нападут, но на самом деле-то парень просто был нерешительным и сильно побитым жизнью. «Последняя выходка отца — выше всяких похвал», — печально и не без сарказма вздохнул Наоки (Тсунаеши), рассматривая утреннее небо. Савада переместился вовремя. Если бы смена личности произошла хотя бы на секунду позже, произошло бы самоубийство… Крепкий стержень, внутри мальчика, который хорошо чувствовался в нем, если у тебя есть глаза и ты действительно смотришь, с самого детства точили кулаками, и вот к шестнадцати годам он сломался. Воля к жизни исчезла. Упрямство иссякло. Да кто вообще захочет жить в таких условиях? С детства у мальчишки все пошло наперекосяк: как только Тимотео выбрал наследника — не трудно догадаться, что им оказался Наоки — Емицу стал уделять ему много своего «очень ценного» времени, заставляя тренироваться чуть ли не до потери сознания (до переломанных костей это уж точно). Когда уроки для будущего Дечимо подходили к концу, Наоки возвращался домой, надеясь на понимание, поддержку и заботу мамы с братом, но видел холод, пустоту и одиночество. Тсунаеши этого мира, старший братец, стал завидовать наследнику, мол: «Как ты мог забрать все внимание папы? Злыдень!» — мальчишки тогда были еще детьми, такое поведение весьма характерно для них, но с возрастом упрямый старший близнец не изменил своей точке зрения, продолжая завидовать и тихо-пассивно ненавидеть. Он даже не пытался понять, жалея только себя. Таким образом Наоки за одно мгновение остался совершенно один, потому что наивная и очень добрая Нана решила распределить обязанности, чтобы не обидеть сыновей: мать для старшего, отец для младшего. В итоге… мы имеем то, что имеем. Самоубийство. Кхм, поправочка. Вовремя остановленная попытка самоубийства. Последней каплей стали друзья, в которых наследник искал поддержку, разочаровавшись в семье, что на деле оказались предателями, подосланными Емицу для того, чтобы следить и незаметно влиять на сына. Внешний советник, кажется, совсем не видел разницу между издевательством и воспитанием. И то, что видел Савада в воспоминаниях, действительно были издевательства, а не тренировки, потому что подобного даже Реборн себе не позволял. На загорелой коже подростка, если снять толстовку, можно увидеть еле заметную паутину различных шрамов. Какие-то достались по неосторожности, какие-то во время драк с хулиганами, а остальные от избиения отцом. Особенно выделялся шрам от ожога, что расцвел бледным цветком на груди — здоровая кожа, появившаяся после лечения пламенем солнца вместо обгоревшей, была светлее естественного загара мальчика и со временем не собиралась темнеть. Этот запоминающийся шрам Наоки получил во время тренировки с Емицу, когда мужчина четко решил спровоцировать выброс пламени у мальчика. Тогда ребенок чуть не погиб, потому что после атаки отца с явным намерением причинить как можно больше боли его легкие представляли собой кровавое месиво. К сожалению или счастью, заранее были подготовлены люди с пламенем солнца. «Больше всего разочаровал Реборн», — подумал парень, обдумывая произошедшее. — «Мой Реборн ни за что бы не отвернулся от ученика. Докопался бы до истины».  Под рукавами толстовки виднелась еле заметная татуировка нежно-серого оттенка. — Если я ничего не сделаю, парень попытается умереть вновь, — Наоки устало потер шею и поморщился. — Ну уж нет, только не в мою смену! В общем, хоть воспоминания и были чем-то сродни кинопленки, которую можно просмотреть в голове, не боясь влияния на свое сознание, у Тсунаеши все равно неприятный осадок оставался. Парень знал и понимал, что чувствовал в тот или иной момент подросток. Обидно, знаете ли, за мальчишку. Савада уверен, если кто-нибудь узнает, что на самом деле творилось с наследником, то непременно разделит его чувство, пожелав помочь. А еще хочется вправить мозги местным гениальным идиотам. Но стоит ли оно того? Мальчик за свою короткую жизнь уже успел столько натерпеться. Нужна ли ему Вонгола? А что, если помочь ему избежать участи Дечимо? Тут есть местный другой-Тсунаеши, наводящий с друзьями постоянно какую-то муть, пусть отдувается он. Савада серьезнее задумался о том, как лучше всего помочь себе. Ну, или не совсем себе, что очень мало вероятно, учитывая особые символы на руках, предназначенные перемещать душу по конкретной траектории — в тело одного и того же человека. — Ладно, разберемся потом, а сейчас лучше домой — принять душ и спать, — вздохнул парень, передернув плечами от прохладного ветра. Только сейчас парень понял, что сидит на земле босым в легких испачканных в пыли штанах и небрежно накинутой толстовке, которая даже не застегнута. Холодно. Живот призывно заурчал. — Но сначала нужно поесть. Савада Наоки осмотрелся. Застегнув кофту, нацепив капюшон и спрятав руки в карманах, парень уверенно поплелся в сторону тихого района Намимори, аккуратно ступая по земле, чтобы не наступить на что-нибудь острое. Этот обрыв ему был знаком, здесь проходили тренировки с Реборном, так что потихоньку он смог без происшествий добраться до дома. На часах стрелки показывают около шести утра, поэтому дома все еще было тихо. Даже Нана не успела подняться, чтобы начать готовить завтрак на всех. Достав из холодильника все, что можно было съесть, Савада направился в ванную, где спокойно залез в теплую воду, поедая бутерброды. Очень приятное времяпровождение, к слову, если бы тело не пощипывало от мелких ссадин. — Черт, Мукуро, не мог просто один раз по голове ударить и чтоб наверняка? Мммм! Черт-черт… Пока он ел, с ломтика хлеба чуть не упала в воду колбаса. Наоки отреагировал моментально, словно это чудовищная катастрофа! Казалось, что проблема, какой бутерброд съесть следующим, ему важнее прошедшей недавно битвы и проигрыша. Хотя, так и было. Савада даже особо не задумывался о последнем (было и было), иногда словно ребенок создавая ногами брызги. — Ой, Нао-кун… — в дверном проеме показалась сонная Нана. Оказывается, парень забыл закрыть двери. — Мама, — парень отсалютовал ей бутербродом. — Подожди немного, я сейчас вылезу. — Не торопись, — улыбнулась женщина, покачав головой, но ничего против не сказав. Когда за Наной закрылась дверь, Савада поспешил вылезти из уже ощутимо остывшей воды, закутаться в махровый халат, накинуть полотенце и с оставшейся едой продефилировать мимо матери в свою комнату, где никого не было, чтобы ненароком не разбудить. — Точно, Реборн в комнате брата, — хмыкнул парень, продолжая есть уже на кровати. После ванны спать расхотелось. Осмотрев комнату, можно сказать, что человек, живущий здесь, удовлетворительно чистоплотен, немного не аккуратен и очень занят. За последние несколько недель накопилось много мусора. Спасибо тренировкам Реборна. — Ну, у меня в период подготовки бардак был похуже, — хмыкнул Наоки, уставившись в потолок. Первые несколько миров он постоянно искал Реборна, ни на что не отвлекаясь. В последнем мире (тот неудачный прыжок во времена Джека-потрошителя в расчет не берем) он научился совмещать приятное с полезным. В этом мире… Реборн точно не его, так что можно с легкой душой побездельничать, пока дела с Вонголой не утрясутся, а жизнь Наоки не окажется в безопасности. — Никчемный ученик, пора на тренировку! — двери с грохотом раскрылись, являя миру взрослого киллера с легко угадываемым намерением: немного разогнать свою скуку. В мужчину тут же полетела пустая банка из-под молока, от которой тот все же смог увернуться. — Проваливай, сегодня я не в настроении потакать твоим садистским наклонностям, — безразлично фыркнул Наоки, послав удивленному репетитору воздушный поцелуй и одарив кривой усмешкой. После чего двери сами по себе захлопнулись перед самым носом Реборна, щелкнув замком.