01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

Наоки валялся целый день в кровати, всеми позабытый и никем не потревоженный. Реборн, после неловкого утреннего инцидента подозрительно молчал, исчезнув куда-то. И парень, кажется, знал даже куда — в соседнюю комнату брата, чтобы немного последить за оным. Мужчина сейчас напоминал Саваде уличную собачку, что побежала за первым попавшимся человеком, решившим по доброте душевной поделиться с ней едой. Сейчас так можно охарактеризовать многих людей, крутящихся около старшего близнеца семейства. Словно Мать Тереза, ей-богу. Глубоко вдохнув запах стирального порошка подушки, Наоки встал, чтобы прогуляться. По хорошему надо было бы разобраться с местной гопотой и проветриться. Даже если прошлый владелец все для себя решил и порвал связи с друзьями, те самые «друзья» пока об этом ничего не знают. И это следовало поскорее исправить, чтобы потом они не путались под ногами. Когда Савада спускался, то услышал несколько громких голосов, доносящихся с кухни. Как оказалось, Тсунаеши уже вернулся из школы и вместе со своими новыми друзьями, что — на минуточку — изначально должны были стать хранителями наследника, обедал. Мальчишка играл в театр одного актера — Реборна, а тот и рад обманываться. Кажется, киллеру нравится мальчишка. Во всех смыслах этого слова. Он явно ему симпатизирует. «Пф, для того, чтобы завоевать хотя бы немного симпатии своего Реборна, мне пришлось хорошенько постараться, показав себя с лучших сторон: как сильную личность, как непоколебимого лидера, как просто доброго парня с бескорыстными побуждениями, но в то же время чтобы не было никакого намека на наивного мальчика с розовыми очками на глазах. И то, я до сих пор не уверен, что полностью подхожу под его критерии», — печально подумал Наоки, вспоминая, как было трудно заставить язвительного репетитора открыться, заинтересовать и просто добиться банального внимания в том ключе, которого хотелось больше всего. У мужчины была нелегкая судьба, долгая жизнь, да и сам по себе аркобалено далеко не сахар. — «Не думал, что Реборн поведется так просто. Да, он любит загадки и все такое, но… теперь даже я чувствую себя неполноценным. Здесь Тсунаеши хватило только похлопать своими наигранно-невинными глазками, в то время как мне на это понадобилось несколько лет. Несправедливо.» — О, брат, тебе стало лучше? — старший близнец заметил Наоки, когда тот зашел на кухню попить воды. — Слышал от Реборна, что ты приболел. В комнате резко стало тихо и как-то прохладно. Хранители скривились и чуть ли не волком смотрели на наследника. — О, да. Знаешь, как называется эта болезнь? — Савада внимательно вглядывался в глаза старшего брата, стараясь понять его. Парень явно что-то скрывал и обладал, если верить воспоминаниям (а им можно верить), пламенем. Необычной формой пламени неба. Вот только пламя совсем не чувствовалось: «Какие-то ограничители вроде тех, что когда-то носил аркобалено тумана?» — подумал Наоки, но вслух продолжил выводить мальчишку из себя, чтобы посмотреть на результат. — Так вот, называется она «аллергия на идиотов». — Да как ты смеешь так говорить с Джудайме… — взвился Хаято, но его осадил Такеши. Нет, Ямамото прекрасно понял «шутку» и был зол, но в отличие от вспыльчивого Гокудеры понимал, что это война не кулаков, а слов. — Никчемный ученик, не забывай, вечером тренировка, которая будет проходить в усиленном режиме, чтобы нагнать упущенное, — нахмурился Реборн, кажется, утром ему просто показалось. — Твой проигрыш Рокудо Мукуро прекрасно показал то, насколько ты никчемен. Над тобой еще работать и работать. — Бла-бла-бла, — «раздраженно» произнес Наоки, специально толкнув брата плечом так, чтобы тот упал. «Как я и думал, упал правильно. Ему даже не больно сейчас, и синяков даже не будет», — довольно хмыкнул парень, покидая дом. Остальные довольную физиономию наследника с предвзятостью восприняли по-своему. Но Саваде было плевать. Он не собирался пока рушить маску быдла и ничтожества во избежание проблем. Все идет своим чередом. Старший близняшка (называть кого-то своим именем все равно как-то неловко) явно засунул свой любопытный нос туда, куда не следовало. У него был шанс остаться, как мама, в стороне от всего, что касается Вонголы, но хакер-кракер — это не просто пустой звук. Если достаточно талантлив, то ты можешь завладеть любой информацией, которую только захочешь. А информация, как всем известно, это сила. Банально? Да. Но не стоит недооценивать «Истинное Небо». «Хах, в нашем мире такого понятия вообще не существовало. Да, Джотто ди Вонголу иногда так называли, но лишь потому, что сильно уважали… и эти «истинные хранители»… Хм, стоит найти этих истинных хранителей для Наоки, чтобы был кто-то, кто поддержит его», — неловко разминая шею рукой, раздумывал Савада. Парень так задумался, что не заметил, как ноги принесли его к воротам школы. Когда до него дошло, где он, Наоки поспешил зайти в здание и затеряться в коридорах здания, чтобы не нарваться на вечно бдящего то тут, то там ГДК. Не долго думая, Савада проскользнул в музыкальный класс, разлегся за фортепиано и задумался. Реборн… точно не тот. Мужчина отвернулся от ученика, открыто не проявляет особого желания в его обучении. По мнению киллера, Наоки легче застрелить, чем чему-то научить. «Избалованный и не обучаемый никчемный мальчишка» — по мнению окружающих именно такое определение характеризует наследника. «Мой Реборн, мне тебя не хватает», — парень сморгнул подступившуюся влагу на глазах и устало уткнулся в изгиб локтя. Татуировка еле заметно просматривалась на руках, виновато выглядывая из-под рукава. В этом мире аркобалено солнца… словно потерялся. Что-то ищет, но даже сам не знает что именно. На него совсем не похоже. Выбор между Наоки, где правда спрятана внешним советником искусно и профессионально, или Тсунаеши, у которого шило в одном месте и множество не особо-то спрятанных тайн? Ответ ясен, ведь только старший мальчишка конкретно нарывается, играясь с огнем. «Шанс спихнуть все на брата», — подумал Савада, очерчивая пальцем искусно вырезанные на крышке инструмента узоры. — «Вот только… однажды Реборн сказал мне, что небеса — самые эгоистичные люди на земле. Да, они хорошие люди, но таких эгоистов, как они, нужно поискать. И я полностью согласен. Тсунаеши… полностью утонул в жалости к самому себе, считая себя одиноким лишь из-за того, что один единственный человек, отец, ненавидит его. Он даже не замечает, как сильно ему повезло, сколько людей собралось вокруг него. Не заметил, как был одинок его младший брат». Послышался щелчок. — Наоки, — презрительный и раздраженный голос принадлежал девушке. Хана Курокава. Рядом с ней стояли Киоко и Хроме. — Какого черта ты тут делаешь? — А не видно? — усмехнулся Савада, подняв крышку инструмента и наобум нажав пару клавиш. — Ха, не смеши мои гольфы, такой тупоголовый мальчишка, как ты, что только и может участвовать в спортивных соревнованиях, никогда не проявит любовь к музыке, — задрав носик, ответила девушка (за такую прямолинейность ее и любили). Из-за плохого влияния «друзей» парень особо ничем не увлекался. На самом деле Наоки из-за них даже забросил учебу, скатившись почти на самое дно, но благодаря участию во всевозможных турнирах и соревнованиях — невероятная спортивная подготовка позволяла занимать почетные места — учителя закрывали глаза на все прогулы, иногда совершенно не профессионально выпуская пар на старшем близнеце, что тоже оказался прохладен к урокам, играя комедию «никчемный Тсуна». Но это только их проблемы. Кажется, в запутанных школьных отношениях не обошлось без Емицу — внешний советник подсуетился и предоставил директору пухленький конверт, чтобы тот не обращал на его семью много внимания. — Хм, — усмехнулся Наоки. — Закройте двери, а то ГДК нас застукает. Девушки побледнели и без лишних слов зашли в кабинет, закрывая двери. В коридоре вовремя послышались шаги, но сказать точно, кто это, сложно. Гостьи даже задержали дыхание, чтобы быть еще тише. — Зачем пришли-то? — насмешливо поинтересовался парень, когда шаги затихли. — Точно. Сасагава поспешила к небольшим шкафчикам и что-то забрала. Кажется, она просто что-то забыла в кабинете во время урока. Пока девушки отвлеклись, Савада внимательно рассматривал их. Киоко — сестра Рехея, а значит является наследницей Накла, как и старший брат. Хроме — иллюзионистка из побочной и очень далекой ветви древа семьи Деймона ди Спейда, но это не отменяет то, кем она является. Хана… почему-то ассоциировалась с облаком. «Будет очень забавно, если получится собрать всех хранителей, и они окажутся все девушками», — хмыкнул Наоки, пытаясь пламенем прочувствовать их. Пока троица шепталась, переговариваясь о том, что нельзя забывать в школе вещи, по комнате стала тихо раздаваться мелодия*. Плавная и такая убаюкивающая, словно колыбельная на ночь. Такая простая, теплая и легкая. Девушки удивленно оглянулись на Наоки. Парень ловко перебирал клавиши на фортепиано с печальной улыбкой на губах. Они впервые видели его таким… спокойным: весь силуэт парня говорил, что тот полностью расслаблен и сейчас совершенно не здесь, а где-то там, в своих мыслях. Прислушавшись внимательнее, девушки смогли услышать, как Савада что-то тихо проговаривает в такт мелодии. Слова песни. Он их не пел, нет, просто шептал себе под нос, ни к кому не обращаясь. Небольшая сказка об одиноком мальчике. Куракава, являясь меломаном, еще никогда не слышала подобной песни. Но она ей определенно понравилась. — … Взяло над ним проклятье верх — конец всем наступил. Душа объята гневом — начала трещать по швам, и с хаосом зловещим совладать не смог он сам… Еще пара нот для завершения рассказа, и в кабинете повисла тишина. Наоки посмотрел в окно, наблюдая, как ветер треплет ветви деревьев. Не открываясь от пейзажа, парень спросил: — Вы ведь знаете, что творит мой брат? Расскажете? — А спросить у него самого? — конечно же первая пришла в себя Хана. — О, все просто: он считает себя самым несчастным человеком на земле, поэтому не хочу его расстраивать, — усмехнулся Наоки, глаза которого налились янтарем. Да. Теперь он чувствует. Они прекрасно подходят на роль его хранителей. Неожиданно девушки почувствовали, как их оплетает пламя неба. Не такое, как у Тсунаеши — мягкое, чарующее, теплое, успокаивающее, умиротворяющее — пламя наследника не стремилось останавливать, а скорее наоборот — шептало продолжать идти: подбадривало, поддерживало и несмотря на свой жар и жесткость оказалось очень ласковым. Складывалось впечатление, что перед ними дикий зверь, признавший их своей семьей. Зверь, который чужаков разорвет на части, но семью ни за что не тронет. Что-то внутри каждой из них неожиданно потянулось к этому небу. — Ладно, мне пора домой, — парень просто встал и ушел, оставив растерянных девушек одних. — Не знаю почему, но сейчас я почувствовала себя особенной, — проговорила Киоко, чувствуя в груди приятное тепло. — Такое с Тсуной не было. Как бы объяснить, Тсуна дарит тепло своего пламени всем-всем без разбору, а тут… — Не продолжай, я тебя прекрасно понимаю, — вздохнула Хана, неловко поглядывая на смутившуюся Хроме. Девушки долго обсуждали, пытаясь найти объяснение всему, что произошло, но события все равно не помещались в установленные рамки их точки зрения, поэтому троица договорилась никому не рассказывать о случившемся, пока они не разберутся в появившейся «проблеме». Тем временем Наоки спокойно брел в сторону дома, раздумывая над тем, что у него есть большая вероятность найти себе хранителей из знакомых-незнакомцев, которых собрал вокруг себя Тсунаеши этого мира; и даже не подозревал, что придумал Реборн, в который раз разочаровавшийся в наследнике. О странности поведения лучшего в мире репетитора (с его уроков никто никогда не сбегал, если тот этого сам не захотел), Савада задумался только тогда, когда вошел в дом и заподозрил что-то неладное. — А вот и блудный никчемный ученик, — раздраженно произнес Реборн, рядом с которым сидел… Фонг? Серьезно? Киллер опустился до того, что позвал кого-то? Для чего? — О, тот, кто действительно достоин статуса «блудный», так это наш идеальнейший и неповторимейший репетитор, — язвительно произнес Наоки, поднимаясь по лестнице. — К слову, репетитор из тебя так себе! На кухне раздался треск. Кажется, Реборн так сильно сжал кружку кофе, приготовленную самим Тсунаеши, что та раскололась. Чертыхание и возня, последовавшие после, невероятным образом подняли парню настроение. — Джудайме, как вы только терпите этого никчемного… — Гокудера-кун, перестань, он все-таки мой брат, — послышались голоса из комнаты брата. — А вот еще одно блудное создание, — хмыкнул Наоки, вспоминая, что Тсунаеши редко появляется дома, посвящая свое время друзьям хакерам. Кажется, для таких встреч они даже отстроили себе базу где-то под Намимори. — «Если подумать… то братцу не отвертеться от Вонголы. Она ни за что не пропустит обладателя такого редкого пламени, да и сам он уже конкретно так вляпался в мафию на добровольной основе. Главное, чтобы после конфликта колец у Наоки и его семьи была возможность остаться в живых. Это я легко смогу организовать». Развалившись на кровати, Савада думал о том, как долго продержится нелепое прикрытие близнеца. Когда терпение подростка лопнет, и он выйдет из тени? «Я неосознанно упомянул в мыслях конфликт колец. Значит, что-то произойдет во время состязания…» — Наоки поерзал, пытаясь найти более удобную позу, пока не вытащил из-под себя вязанные варежки с цифрой двадцать семь. Всколыхнулись воспоминания о том, как Тсунаеши и его команда смеялись над оружием наследника, сделанным Леоном. Ведь сейчас у истинного неба оружием являются кожаные перчатки (где только достал?). — «Да, согласен, варежки и перчатки без пальцев — это как велосипед на трех колесиках и новенький мотоцикл. Но…» — Кхм, — внимание Савады привлек Фонг, неожиданно появившийся на пороге комнаты. — С этого момента я буду помогать Реборну в твоих тренировках. И сейчас у нас по плану одна из них. — Тренировки, значит, — хмыкнул Наоки, запихав пока свое оружие под подушку. — Даже интересно, ты тоже будешь все время бегать за моим братом, бить меня по голове и обзывать бесполезным без веских на то оснований? Просто давай проясним, такими тренировками, как называет всю вот эту бесполезную муть твой друг, я заниматься не буду. — У Реборна свои методы воспитания, и они весьма действенны. Лишь в редких исключениях происходят небольшие… — Фонг запнулся, но потом решил перевести тему. — У меня другая методика и свой подход к ученикам. — Хм, ну, валяй. Савада прошел мимо мастера боевых искусств и направился на задний двор дома, где, скрестив руки на груди, выжидающе смотрел на своего нового тренера, с которым у него уже был когда-то опыт обучения. Поэтому парень знал, что сейчас будет: дыхательная гимнастика и медитация. — Садись. Реборна нигде поблизости не наблюдалось, значит, куда-то убежал, пытаясь проследить за старшим близнецом. В какой-то степени это даже хорошо — меньше проблем. Фонгу явно оказался не по душе Наоки, скорее всего, после душещипательного рассказа Тсунаеши о своей нелегкой судьбе. Мужчина был напряжен, но надо отдать ему должное, он, в отличие от некоторых, был хоть немного любезен, стараясь не показывать свое недовольство. Рассказ о том, чем они сейчас будут заниматься до самой ночи, был сухим, четким и по делу. Если честно, скучное занятие, но полезное. Тренирует усидчивость и морально подготавливает к стрессовым ситуациям, позволяя успокоиться. Те самые дыхательные упражнения, которые Наоки делал в других мирах, когда терял самоконтроль. Правильно дышать и медитировать, мысленно прогоняя из головы все мысли, наследнику надоело уже на десятой минуте тренировок. Сидели они так уже второй час. Поэтому не долго задумываясь, Савада давно уже погрузился в себя, в свое подсознание. — Если делать все правильно, то в итоге будет возможность погрузиться в свое подсознание, — запоздало произнес Фонг, медитируя вместе с учеником. Не получив ответа, мужчина открыл глаза. Парень перед ним расслабленно сидел на траве, низко склонив голову, касаясь подбородком груди. Ни на какие слова тот не реагировал. — Заснул, что ли? — раздраженно произнес аркобалено и хотел уже разбудить Наоки… Только вот, когда рука мастера боевых искусств нарушила чужое личное пространство, Савада рефлекторно схватил его за запястье, удерживая в стальной хватке. Мужчина удивленно вздрогнул, заметив, что парень до сих пор не проснулся. И тут аркобалено осенило. — Он смог погрузиться в подсознание?! Фонг задумался, обдумывая свои дальнейшие действия. В конце концов было принято решение «подглядеть». Пламя урагана тонкой вуалью стало окутывать Саваду. Мастер боевых искусств знает многое о медитации, его не зря называли мастером, поэтому он мог, даже если подобное выполнить трудно даже для него, проникнуть в таких вот случаях в чужое подсознание. Осознанно поддавшись чужому потоку пламени, сознание аркобалено поплыло по течению, погружаясь в медитативное состояние. Подсознание всегда выражает состояние человеческой души. Какой человек, таково и подсознание. Фонг ожидал увидеть все, что угодно. Сколько людей, столько и мнений. И вот мужчина стоит на руинах, похороненных в зарослях. Трав было немного, словно природа только начала восстанавливать, присваивать то, что когда-то было ее по праву. Открытое небо над головой оказалось темным и настороженно-холодным. До сих пор лишенное своих атрибутов. Было видно, что эти небеса все еще ждут своего часа. — Тебя здесь быть не должно. Обернувшись, аркобалено увидел каменный трон, на котором восседал молодой мужчина, одетый в классический костюм. Янтарные глаза незнакомца смотрели цепко, с недовольством и легкой насмешкой. В ногах блондина сидело дикое животное, сотканное из небесного пламени. Лев довольно урчал, когда хозяин гладил его по пылающей гриве рукой, одетой в массивную железную перчатку красно-белого цвета. Когда Фонг разглядывал льва, заметил высеченный на каменном полу рисунок. Гравировка сильно пострадала от времени. Где-то линии оказались стерты, а где-то затерялись среди множества уродливых трещин. Казалось, она давно отжила свое. Эмблема Вонголы. Вновь подняв глаза на мужчину, мастер боевых искусств, неожиданно для себя осознал, что перед ним Джотто. Джотто ди Вонгола. Но… Джотто же выбрал Тсунаеши! Первый босс Вонголы четко дал понять, что преемником его воли является именно Тсунаеши. — Тебе здесь не место, — усмехнулся незнакомец, прищуривая свои умудренные жизнью глаза. Внезапно перед глазами аркобалено потемнело, и вот он снова сидит на траве с небольшой головной болью, вызванной принудительным уходом. Фонг сглотнул, когда подросток поднял голову и открыл свои янтарные глаза. Наоки и Тсунаеши близнецы. Тсунаеши точная копия Джотто, только цвет волос другой. А Наоки… — Нехорошо подсматривать, — усмехнулся наследник. Кривая улыбка в точности повторяла улыбку того мужчины. — Каждый камень или травинка в подсознании что-то олицетворяют, обозначая какое-то событие, жизненный опыт. Не хочешь мне кое-что объяснить? Наоки медленно поднялся с травы, аккуратно отряхнул джинсы и молча направился в дом, разминая рукой шею. — Я никогда ни перед кем не оправдываюсь и уж тем более не буду унижаться, рассказывая о своих проблемах тому, кто ненавидит меня.