Восьмой мир. Часть 2
25 декабря 2019 г., 18:52
Тсунаеши стоял у окна и тупо пялился в него. В его голове, которая никогда не дружила с высшей математикой и физикой, не укладывались законы этого мира.
И вопрос на повестке дня: как так получилось, что невероятно продвинутый с научной точки зрения мир все еще оставался абсолютной монархией?
Глаза парня то и дело бегали по сюрреалистическим небоскребам, первые этажи которых прятались за утренним туманом, а верхние — в облаках. Машины летали, останавливаясь напротив окон, когда зажигался красный свет светофоров.
«Это все-таки не сон», — Савада на всякий случай еще раз ущипнул себя.
Вчера он был слишком вымотан, чтобы заметить то, каким большим является «замок» императора, какие навороченные механизмы встроены в стены этого дома… Утром он имел честь с ними познакомиться.
Для такого парня, как он, легче поверить в магию и демонов, чем в… это. Физика — не его стезя, хоть он ее и понимал на должном уровне не без помощи Реборна. В итоге ему потребовалось тридцать минут, чтобы понять, как открываются двери его комнаты, чтобы выйти хотя бы в коридор. Может быть, это покажется кому-то смешным, а вот Саваде вообще не смешно. У него чуть истерика не началась, парень хотел было уже наплевать на все и уйти в другой мир, вот только остановило то, что татуировка была бледной и еле заметной.
«Надо как-то деликатно выяснить про Реборна», — вздохнул устало Савада, пропуская мимо себя скромно жужжащего робота, моющего пол. И нет, этот механизм не был похож на железный блин, который туда-сюда ездит и лезет под ноги. Этот робот был похож на Валли.
Глаза-фары машины приподнялись, и тот издал какой-то благодарный звук. Тсунаеши сам чуть не издал весьма похожий, но только по другой причине. Смотреть прототипы роботов на выставке или у Верде в подвале — это одно, а наблюдать их уже полностью модернизированными в действии и без присмотра хозяев — совершенно другое. Сразу вспоминаются сражения с Гола Моска на базе Бьякурана. Неприятные воспоминая, если честно.
— Тсунаеши-сан! — к нему на полной скорости бежал Ламбо. Вид взволнованный и растрепанный.
— Что-то случилось? — поинтересовался Савада, заметив, как мальчик округлил глаза.
— Вы опаздывали на завтрак, я подумал, что Каваллоне опять устроил для вас какую-то подлянку, чтобы задержать!
«Ах, да. Завтрак. Дворецкий должен проследить за тем, чтобы все было готово, и правильно подать господину еду», — вздохнул Тсунаеши, представляя все это себе. — «Два дворецких… смотреть, как парни грызутся за титул интересно только первое время, потом начнет надоедать. Кажется, Реборн это понял и уже не в восторге от подобного».
Савада вспомнил, как Гокудера и Ямамото делили пост «правой руки Дечимо», как Мукуро и Кея решали, кто из них сильнейший хранитель… Первые все решили еще в Намимори, вторые — даже спустя несколько лет были не прочь сразиться, чтобы отобрать почетный титул у друг друга. Как говорится, люди меняются, сила растет, происходит этот процесс у каждого по-разному, а резиденцию Вонголы приходилось отстраивать заново именно ему, Дечимо.
— В двух словах: одна морока, — фыркнул Тсунаеши, отправившись к лифту.
— Тсунаеши-сан? — Ламбо удивленно посмотрел в спину дворецкого.
— У меня выходные, и вообще… — Савада вспомнил, что не ходил в мед.крыло и ему больничный не положен, но не задумываясь отбросил подобные мысли, надеясь сейчас лишь об одном: чтобы Ламбо взял на себя управление лифтом. Что сложного в нажатии на нужную кнопку в лифте? Дело в нереально большом количестве кнопок, ребята, и в отсутствии нумерации. — Мы займемся уборкой этажей, что под моей ответственностью. Пусть Дино сам сюсюкается с императором.
— Сюсю… — мальчишка сильно побледнел, но встал рядом с ним, ожидая лифт. — Тсунаеши-сан! Вы же безгранично уважаете императора, как вы можете так о нем говорить?
— Если я его уважаю, это не значит, что я должен во всем ему потакать, — фыркнул Савада, вспоминая время, когда он наконец-то осознал свою влюбленность в одного хамоватого репетитора. Цветы, конфеты и подарки? Ха! «Никчемный ученик, избавь меня от этой розовой мишуры и соплей», — и в довесок болезненный подзатыльник с явным намерением встряхнуть хорошенько у парня мозги в черепушке, чтоб те на место встали. — У всего должны быть разумные пределы.
Ламбо машинально зашел за Тсунаеши в открывшийся лифт и нажал на нужный этаж. Дворецкий и обычный слуга не заметили за углом темную фигуру, которой внезапно захотелось пройтись после завтрака и размять затекшие мышцы.
***
День у слуг и горничных, прикрепленных за одним из лучших дворецких начался резко и неожиданно. Они привыкли, что Тсунаеши все свое время уделяет императору, пытаясь тому угодить, и совсем забыл про назначенные за ним этажи. А тут… с самого утра парень приперся лично и начал указывать. Никто не смел даже пикнуть от возмущений, благоговейно провожая прямую спину дворецкого взглядом. Все словно попали под какие-то чары. Моментально развернулась бурная деятельность. Начались указы, выговоры и… унижения. Нет, Савада не кричал и не пугал их увольнением, он просто говорил так, что становилось стыдно; вел себя так, что хотелось перед ним извиниться; выглядел так, что хотелось упасть ему в ноги и восхищенно наблюдать за ним. Ламбо благоговейно озирался по сторонам и скрупулезно записывал каждое слово Савады в графический блокнот под темой «как стать достойным дворецким». Тсунаеши же был менее вдохновлен и между указами позволял себе обреченно вздыхать. Хорошо, что у него есть помощники, которым можно поручить уборку около странных приборов, назначение которых он помнил из чужих воспоминаний, но не отваживался подходить близко. Мало ли. В добавок… приходилось безустанно контролировать неуклюжее тело. Каждый взмах рукой, каждый шаг, каждый поворот. Ему совершенно не хотелось случайно сбить со стола вазу эпохи N, цена которой превышает все разумные границы, чтобы потом ни в жизнь не расплатиться. А таких ваз в коридорах было выставлено ого-го сколько! Так сказать, для красоты. — И это вы называете уборкой? — вновь строил служанок Савада. Его тонкая натура в середине процесса вспомнила то, как убиралась Нана (удивительная женщина), как она пыталась учить убираться его. — Вы отсюда не уйдете, пока я не увижу блеск лепнины и отсутствие в углах пыли! Уделите особое внимание портьерам. Надо отдать должное здешним работникам — все-таки сюда принимают действительно умных и трудолюбивых людей — ребятам не надо было повторять дважды. Поэтому уже к обеду один из этажей был идеально чист. — После обеда приступайте к следующему этажу. Потом проверю, — не терпя возражений, заявил Савада. — Чтобы не повторять такой экстремальный марафон, в следующий раз будете знать, что отлынивать от работы не стоит. — Да, Тсунаеши-сан, — хором ответили уставшие слуги, разбредаясь кто куда, чтобы провести обеденный перерыв. — Тсунаеши-сан, — к парню подскочил Ламбо, восхищенно вздыхая. — Вас словно подменили! Вы никогда так не брались за свои обязанности. — Бра… кхм, Дино-сан объявил мне войну, больше я терпеть его не стану, — фыркнул Савада, заворачивая в столовую, где обедают слуги. — Место личного дворецкого императора будет моим. Упомяни лучик, а вот и он. Дино уже сидел за одним из столиков и переговаривался со своими друзьями. Компания то и дело гаденько улыбалась и странно хихикала. — Тсунаеши, щека все еще болит? Поинтересовался кто-то из толпы елейным голоском и начал громко смеяться. Остальные дружки Каваллоне подхватили гогот, вот только… Савада скользнул взглядом по стеклянной поверхности шкафов неподалеку — отражение мутное, но не настолько, чтобы нельзя было разглядеть в области щек отсутствие синяков или покраснений. Конечно, можно спокойно взять и предположить, что парень воспользовался консилером для лица (даже не спрашивайте, откуда Тсунаеши знает о нем), но только не в его случае: даже с отсутствием пламени в этом мире, его метаболизм и «живучесть» куда лучше обычных людей. Если на то пошло, то в этом мире ярко выражены не только особенности самого Савады, но и особенности здешнего хозяина тела. Можно даже сказать, что подобные «особенности» скорее преобладают, но и это еще не все: они гораздо сильнее, чем до этого, в других мирах. Им почти не получается сопротивляться, поэтому Тсунаеши старается сильно не акцентировать на вышеуказанной информации и старается сильно не нервничать, потому что иначе в его голове поселятся мрачные мысли насчет того, что он начал «растворяться» меж мирами и такими темпами скоро просто исчезнет. «Не думай об этом!», — мотнул головой Савада, машинально переступая подставленную подножку и спокойно продолжая путь со своим обедом к свободному столику. К слову, столовая слуг очень напоминала школьную. Было только два явных отличия: вкусная еда, которую действительно можно с аппетитом есть, и размер места — все работники легко помещались в помещении, не создавая больших очередей. Но если Тсунаеши смог пройти препятствие, это не значит, что Ламбо, следующий за ним по пятам, тоже смог. Мальчишка начал заваливаться вперед, поэтому Савада точным движением схватил его за плечо и не позволил упасть. Когда мальчишка сделал пару шагов вперед и распутал ноги, Тсунаеши помог ему выравняться и не выпустить из рук обед. В итоге, только слегка разлился по подносу чай. — В порядке? — поинтересовался будничным тоном Савада, на что Бовино лишь заторможено кивнул, поглядывая то на свой поднос, то на пол, куда один из друзей Дино «случайно» выпятил свои чересчур длинные ноги, не зная, куда их деть. — Обрезать бы, чтоб не мучился. — Что? — с недоумением переспросил Ламбо. — Ничего. Пойдем, обед уже скоро закончится, а мы даже не перекусили. Когда Тсунаеши занял столик, он не поленился посмотреть в сторону Каваллоне. Дворецкий хмуро сверлил в нем дыру, жестом показав, что Савада не жилец. Увидев такое детское поведение, Тсунаеши фыркнул (В мафии во время споров принято стрелять сразу же на поражение. За ярким примером далеко ходить не надо: Занзас, чуть что, сразу пускал в ход свои парные пистолеты.) и, прищурив свои янтарные глаза, скривил губы в опасной улыбке, мол: «Попробуй, если сможешь». Дино тут же передернуло, и он поспешил перевести свой взгляд куда-нибудь в другое место. — Тсунаеши-сан, я тут подумал… — Ламбо оторвался от тарелки супа, немного неловко поглядывая на своего учителя. — Почему вы еще не уволились и продолжаете работать, если над вами постоянно пытаются издеваться? — Чужое мнение — последняя вещь, о которой я буду беспокоиться в своей жизни, — заявил Савада, которого Бовино с интересом разглядывал, словно в первый раз. Раньше один из лучших дворецких, взявших его под свое крыло, не любил обсуждать подобное, ловко меняя тему разговора. — Всем нравиться невозможно, угодить — тем более. Поэтому… если не ты будешь верить в свои силы и идти вперед, то кто? Мальчик не знал, что ответить, поэтому просто поспешил записать слова в графический блокнот, обводя их в кружочек, чтобы потом посмотреть в мировой сети статьи на подобные темы в свободное от работы время. — И все же, вам не надоедают все эти злые шуточки? — Мне все равно, — пожал плечами Савада. — Пусть строят козни, отвлекаясь на всякую ерунду, а я спокойно буду работать. Можно сказать, что благодаря им я быстрее подойду к своей цели. — Но они же собираются вам мешать всеми возможными способами да так, что потом не докажешь, что это все они, — возмутился Ламбо. — А я буду хитрее, — усмехнулся Савада, приложив палец к губам, чтобы обозначить конец разговора. У мальчика тут же заинтересованно заблестели глаза, и он поспешил съесть свой обед. Тсунаеши медленно и не спеша пообедал, незаметно наблюдая за Дино, чтобы выцепить хотя бы несколько фраз по движению губ — Реборн так и не смог обучить его нормально читать по губам. Просто кому-то подобное не дано, но зато у Савады есть гипер-интуиция, которая помогает докопаться по обрывкам до сути. И лишь только потом вместе с Ламбо отправился на тот этаж, который стоило привести в порядок до вечера. После ужина у всех слуг запланирована уборка и украшение залы, в которой завтра будет проводиться прием важных гостей. Не успели ребята дойти до лифта, а Тсунаеши нажаловаться самому себе, мол, почему в высокотехнологичном мире большую часть тяжелой работы не выполняют роботы, а люди, как из-за поворота появился один из дружков Дино. Парень шел навстречу и подозрительно-заинтересованно разглядывал шторы. Шаги были до безобразия неестественны, словно тот старательно выверяет расстояние между ними. Впрочем, так оно и было. Парень следил за слепой зоной камеры и расположением древних ваз неподалеку, что когда-то так любила мать нынешнего императора… Ламбо с радостью поделился недостающей информацией, так что Тсунаеши не зря боялся их разбить. Если такое произойдет, простым долгом перед императором не отвертишься. Резкий рывок — Тсунаеши тут же на рефлексах плавно увернулся, не позволяя себя толкнуть аккурат в ту сторону, где стоял декоративный резной столик с дорогушей вазой из коллекции предыдущей императрицы, в которой стояли красивые цветочки. По инерции нападавший подался вперед и сам напоролся на вышеуказанный предмет интерьера. Треск. Ваза с грохотом упала на пол и, естественно, разбилась. Но нападавший не спешил расстраиваться, даже подниматься с мокрого пола, он лишь гаденько усмехнулся. Савада хорошо представлял план злоумышленника: в любом случае вину скинуть на бедного-несчастного… него, поэтому не растерялся и усмехнулся парню в ответ, придерживая Ламбо так, чтобы мальчишка стоял за спиной. Потом, ни капли не сомневаясь, Тсунаеши ловко достал из рукава столовый нож, припрятанный во время обеда в столовой, и пока из-за шума не понабежало много народу, пару раз резанул по столешнице, стенам и шторке, оставляя разной глубины порезы. Финальным действием под удивленные взгляды действующих лиц стал рваный разрез рукава собственного пиджака. За секунду отпечатки пальцев оказались стерты, а сам инструмент брошен под ноги недоумевающему приспешнику Дино, решившему перехитрить ученика лучшего в мире киллера и друга Рокудо Мукуро. Столовый прибор хорошо выделялся среди мелких осколков вазы, воды и помятых цветов. Когда первые зеваки оказались по близости, Савада ощутил нервную дрожь. Вот оно! То самое чувство, которое развил в себе настоящий хозяин тела, как не особо приятную издержку профессии. Безумно хотелось снять с себя порванную одежду: педантичность, опасно граничащая с мезофобией, прорвалась наружу крупной дрожью. И вот, около них собралось неожиданно много народу. И вот перед всеми открылась интересная картина, созданная Савадой. До непутевого «нападавшего» наконец-то стало доходить: — Это не я! — взвился парень, тут же попытавшись встать на ноги, но пол был мокрым… несчастный завалился обратно на свое облюбованное место, больно ударившись пятой точкой об пол. — Эт-то все он сам! Тсунаеши даже несмотря на нервную дрожь продолжал играть заданную самому себе роль, поэтому при резком движении противника, заметно для всех порывисто прикрыл собой выглядывающего из-за спины Ламбо. Народ никогда не был слепым, только иногда немного глупым (ох, эта психология толпы), поэтому сразу поспешил встать на защиту «пострадавшего», подняв гул, наперебой обсыпая «виновника» обвинениями. К Саваде осторожно подошли горничные, чтобы проверить его состояние и увести ребенка в безопасное место. — Нет же, все было не так! — оправдывался парень, пытаясь достучаться до здравого смысла присутствующих, но постоянно натыкался на стену, сотканную из презрительных взглядов. То, чем он хотел воспользоваться, использовали на нем, виртуозно переведя стрелки. — Что здесь происходит? — леденящий душу голос прозвучал как приговор для ложно обвиненного слуги. Охрана заметила по камерам видео наблюдения столпотворение людей около кухни, поэтому поспешила на место, а там император «случайно» проходил мимо и решил поучаствовать в устроенном балагане, надеясь увидеть внезапно заинтересовавшего его дворецкого. Он своим шестым чувством ощущал, что там будет что-то интересное, и не прогадал. — Император, я ни в чем не виноват! Это все он! — парень кинулся вперед, к Реборну, схватив Тсунаеши за предплечье, чтобы показать лицо настоящего виновника. — Я ничего не делал, это все он! Савада, уже знатно вспотев от внутренней борьбы с накатывающим чувством омерзения и желанием принять душ, крупно дрожал, кое-как удерживаясь на ватных ногах. Удачная попытка вырваться из захвата отчаявшегося слуги, разорвала поврежденный рукав еще сильнее. В подсознании всплыли воспоминания о неподобающем виде, устроенном бардаке вокруг и… это была последняя капля для него, дворецкого, которому дали возможность стать личным дворецким самого императора. Тсунаеши мог бы продержаться чисто на упрямстве и силе воли еще некоторое время, если не оставаться в сознании совсем, но не стал, послушно упав в обморок, для завершения созданной им же картины, скажем так. Последнее, что слышал Савада, это взволнованное шептание и испуганные вздохи. А еще были холодные руки, неловко придержавшие его так, чтобы он не упал на пол.
