01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

«Каждый мир имеет свои плюсы…» — всплыла в мыслях когда-то брошенная Тсунаеши фраза. — «Но также есть и минусы.» Савада открыл глаза, жмурясь от яркого света ламп. — Тсунаеши-сан? — заметив движение со стороны больничной койки, встрепенулся Ламбо, устало сгорбившись на стуле. — Как оно? — Если вы про того парня, что на нас «напал», то его посадили под арест до того момента, пока суд не вынесет ему его приговор, — зевнул мальчишка. Бовино так устал после трудового дня, что на восхищение не было просто сил. Всем слугам пришлось пахать за двоих, если не за троих, чтобы успеть оформить и прибрать залу к завтрашнему дню. — Если вы про работу, то мы сами все сделали. И император приказал вам не выходить из медкрыла до вашего выздоровления. — Так, погоди, давай по порядку, — Тсунаеши приподнялся, приподнявшись на подушке и с неким непониманием посмотрев на мальчишку. — При чем тут император? — О, — Ламбо замялся, что-то вспомнив, и немного покраснел. — Когда вы упали в обморок, вас поймал император (мне кажется, что он сам от себя такого не ожидал, что уж говорить о нас, слугах). Так вот, он отдал вас врачам и приказал о вас позаботиться. И как по закону подлости, настроение императора понизилось до отметки «ниже нуля» и нам пришлось хорошенько попотеть, чтобы угодить ему с оформлением залы, — жаловался Бовино. — Почему тяжелой работой не занимаются роботы? — Ну, во-первых, многофункциональным роботам нельзя доверять кропотливую работу с хрупкими вещами или с оформлением комнат — они не люди и не понимают различных тонкостей. Я не говорю о специальных установках в цехах или лабораториях, созданных для конкретной (однотипной) тяжелой или ювелирной работы, с которым не может справиться человек в силу своих способностей, нет, я говорю о тех малогабаритных «человекоподобных» роботах, предназначенных для мытья полов в домах или простенькой работы по дому, во-вторых, если создать робота, который бы разбирался во всех подобных тонкостях, доступных только человеку, то создателя тут же посадили бы в тюрьму, потому что создание искусственного интеллекта — табу — запрещено законом, и это не гарант того, что робот справится с поставленными задачами. — Да-да, я знаю, но погоревать-то можно! — насупился Бовино, и Тсунаеши даже одобрительно кивнул, потому что сам такой. Ведь только недавно он сам жаловался на нечто подобное. — Вижу, вам уже лучше, — дверь распахнулась, и в палату зашел Шамал. Без щетины и запаха сигарет. Солидный какой-то, непривычный и гораздо моложе, чем Тсунаеши его помнил. — Да, — кивнул Савада, позволив доктору (на мужчине был белый халат с бейджиком) с помощью лазерной ручки «осветить» себя. Устройство быстро и безболезненно пробежалось по его телу синим лучом, потухнув. После чего Шамал вставил ручку в компьютер, стоящий неподалеку, и на экране стал разглядывать появившиеся данные о настоящем состоянии здоровья Тсунаеши. — Поздравляю, ты в полном порядке. Здоров как бык. Даже интересно, как с таким хорошим здоровьем тебе удалось упасть в обморок — ведь не кисейная барышня. Шамал испытующие посмотрел на пациента. — Ха-ха, сам, если честно, до сих пор еще не разобрался, — Савада уже понял, что несмотря на свою внешность Шамал есть Шамал. По внутреннему состоянию души так точно. — Но я не прочь сходить к психологу. Тсунаеши поставил пункт на будущее: если настоящий хозяин тела не подозревает о своей болезни, которая еще не сформировалась в настоящую болезнь с запущенной формой, это не значит, что ее не нужно лечить, поэтому лучше с ней разобраться в зародыше — и решил помочь человеку. — Зачем это? — удивился Шамал, как и Ламбо. — Вы не психолог, гарантирующий, что тема обсуждения навсегда останется в стенах комнаты, где ведется сеанс, так что я не обязан говорить что-либо, — фыркнул Савада, и вот что-что, но по нему не скажешь, что нуждается в чьей-то помощи. Скорее, он сам поможет кому угодно. — Хм, я свяжусь с Куракавой, — кивнул Шамал, все-таки не его это дело, поэтому лезть в чужие проблемы не собирался, тем более бесплатно. — А сейчас отправляйся в кабинет императора. Он просил отослать тебя к нему, когда ты сможешь встать на ноги. — О… Савада немного побледнел, это очень неожиданная новость. Что Реборну от него внезапно понадобилось? — А можно завтра? Поздно ведь… Красноречивый взгляд врача, который не потерпит в стенах медкрыла симулянтов, был четким ответом. — Хорошо-хорошо, — вздохнул Савада, неловко размяв шею рукой. Шамал заметил действие парня и вопросительно посмотрел сначала на данные, которые оказались все так же в полном порядке, а потом на больного. — О, это, — Тсунаеши отдернул руку, неловко поведя плечом. — Дурацкая привычка, от которой все никак не могу избавиться. Савада не врал. Он много лет являлся Дечимо Вонголой, поэтому много времени уделял бумагам, докладам и другим «важным» бумажкам, часто зависая над рабочим столом, не разгибаясь ни на минуту, по нескольку дней. Естественно, надругательство над организмом просто так не проходит без последствий — шея затекала так, что Тсунаеши не мог даже голову повернуть без боли. Хорошо, когда кто-то из хранителей помогал ему массажем или холодным компрессом… но подобные меры лишь временны, боль всегда возвращалась, и ему приходилось постоянно отвлекаться от работы, чтобы размять шею, плечи и спину. Поэтому даже сейчас, когда ничего не болит, он хотел «размяться». — Вали уже, — равнодушно сказал Шамал, совершенно потеряв к парню интерес. Мужчина чуть не выставил Саваду и Бовино пинками. И он, скорее всего, так сделал, если бы парни сами не ушли. — Тсунаеши-сан, я пойду в свою комнату, — в очередной раз зевнув, произнес Ламбо, заворачивая в сторону спальных комнат. — Увидимся завтра, — кивнул парень, проводив мальчишку взглядом и уже решив тоже отправиться отдыхать к себе, но, как назло, вспомнил о «просьбе» императора. Савада долго плутал по этажам, пытаясь найти кабинет императора, несколько раз сравнив это место с лабиринтом минотавра. Тсунаеши так проплутал бы, наверное, до самого утра, если бы ближе к полночи не наткнулся на того самого благодарного робота для мытья полов в коридорах, похожего на Валли из мультика. Это железное создание, которое, по мнению парня, будет куда душевнее любого человека, любезно проводило его до нужного места, на прощание помахав ручкой и издав печальный звук. Савада сразу заподозрил, что тут что-то не чисто, что в деле явно замешан Верде (в его мире аркобалено грозы создал животных в коробочках и перенес Реборна в другой мир, так почему бы этому пассивно-безумному гению не создать в тайне от закона ИИ*, запихав для отвода глаз в обычного, невзрачного робота?). Легкое постукивание костяшками пальцев по двери оказалось слишком громким в пустом коридоре… сейчас же поздно, уже почти все спят! Тсунаеши даже не подумал об этом… — Войдите. Оказавшись в просторном кабинете, который был обставлен явно по высшему классу, Савада не мог смотреть никуда, кроме как на работающего за столом Реборна. Мужчина был прекрасен, и даже легкая усталость, оплетающая прямо сейчас всю его фигуру, не могла скрыть идеальность этого человека. «Хочу, чтобы ты оказался моим Реборном. Хочу обнять тебя и рассказать о том, как сильно скучал!» — с неописуемой тоской подумал Тсунаеши, почувствовав ком в горле, не позволивший сказать что-нибудь вслух. Но несмотря на внутреннее состояние, внешне парень остался невозмутим, и лишь в глазах могло еле заметно сверкнуть что-то непостижимое, что-то, что хорошо описало бы бурю эмоций неожиданно уставшего Савады. Только сейчас, вновь столкнувшись с Реборном, Тсунаеши понял, как сильно устал. Все те неудачи, на которые он не обращал внимание и продолжал свое путешествие, хотелось закончить самой яркой удачей, как невероятный джекпот в лотерее. Даже если после этого на него свалится тридцать три несчастья**. — Ты, — мужчина оторвался от бумаг, наконец-то подняв глаза, сверкнувшие на мгновение интересом и удивлением, но потом приняли свой обычный равнодушный вид. — Император, — Тсунаеши поклонился, как подобает дворецкому. — Я уже выслушал несколько версий произошедшего, но все они настолько разные, что понять, кто жертва, а кто преступник, не предоставляется возможным, поэтому мне хотелось бы услышать еще одну точку зрения от того, кто присутствовал там с самого начала. — При всем моем уважении к императору не думаю, что я могу сказать вам что-то новое, — неловко поведя плечом, Савада смотрел на того, кто так похож на его репетитора. — И все же попытайся, — уверенно произнес Реборн, не желая слышать больше отговорок. — Я и мой помощник после обеда возвращались на закрепленный за мной этаж, чтобы продолжить уборку, — устало вздохнув, начал рассказал Тсунаеши, избегая глаз императора и смотря на него, словно сквозь. Складывалось впечатление, что Савада с трудом может вспомнить произошедшее. Но на самом деле он просто не хотел смотреть на мужчину и случайно показать свои настоящие эмоции, бурлящие внутри грудной клетки. — Мы шли по коридору, даже не сразу заметив, что к нам на встречу идет какой-то парень из прислуги. Когда он приблизился, то попытался меня толкнуть. Я, разумеется, ушел от прикосновения. Но слуга — стыдно признаться, я не знаю его имени — не ожидал от меня подобного, поэтому завалился вперед и упал на столик неподалеку. Когда он понял, что разбил стоящую на том столике вазу сильно разволновался, достав откуда-то нож и став им хаотично размахивать. Помню смутно, что тогда происходило, я старался закрыть своего помощника собой и не попасть под нож. Потом появились другие слуги, а парень подскользнулся на скользком от воды полу, или наоборот — он сначала подскользнулся и на шум сбежался народ. А дальше… я уже почти ничего не помню, очнулся в медкрыле. Любой бы поверил словам Савады в этот момент. Любой, кроме Реборна с его вечной подозрительностью, которая всегда помогала ему докопаться до истины. — Ран на тебе не оказалось. Нож всего лишь задел рукав. Почему же здоровый молодой человек упал в обморок? — черные глаза внимательно наблюдали за дворецким. — На меня не каждый день нападают с ножом… переволновался, наверное, — высказался неуверенно парень. Его игра была без малейших изъянов (ну, так, учился-то у лучших!), и это казалось Реборну самым подозрительным — ему не угодишь. — А теперь повтори последние слова, глядя мне в глаза, — мужчину раздражал тот факт, что не получалось поймать взгляд дворецкого. — Я… Савада запнулся, не заметив, как император оказался близко. Очень близко. И смотрел прямо в глаза. Стало жарко и волнительно. Надежда, что это его Реборн, очень навязчива и даже несмотря на все доводы разума не желала потухнуть до последнего мгновения, всегда сливаясь в конце с разочарованием. Тсунаеши постоянно старался отогнать от себя последствия, но они все равно шли за ним по пятам и в этом мире все-таки его догнали. Хотелось поскорее узнать правду и сбежать от них. — Я переволновался. Внезапное нападение выбило меня из колеи. В свете ламп карие глаза стали светлее, сверкая янтарными крапинками на радужке. — И это говорит человек, который легко смог свалить более крупного телосложением человека на пол одним ударом и хвалился о своих боевых навыках, — Реборн буквально насмехался над парнем. — Я не… я никогда не хвастался своими боевыми способностями. С чего вы это взяли? — гнул свое Тсунаеши. Стараясь сложить в словах события в свою пользу. Император ослабил давление, Савада хотел уже облегченно выдохнуть, но не тут-то было — парню пришлось в срочном порядке, на одних рефлексах, защищать себя от внезапной атаки, произведенной Реборном чисто для эксперимента, как последний аргумент. — Очень интересно. Мужчина правда был заинтересован, потому что изучал боевые искусства с детства, чтобы защитить себя и свой народ в нужной ситуации. Он был лучшим в своем деле, поэтому его уважали, ему покорно подчинялась целая армия. Как так получилось, что какой-то обычный дворецкий, выходец из обычной семьи, смог так просто парировать удар? А еще… Реборн любил загадки. — Не могу согласиться, — обреченно произнес Тсунаеши, поняв, что перешел ту черту, которую в общении с киллером лучше не переходить, если хочешь, чтобы твои тайны остались тайной. — В тюрьму захотелось? — Что вы, — Савада стал еще мрачнее, совсем позабыв об аргументах императора до этого момента и вспомнив о том, что следовало бы вести себя с мужчиной аккуратно и тактично. Одно слово и… ну, вы поняли. — Просто… чтобы в будущем стать личным дворецким императора, в прошлом мне пришлось научиться многому. — Как и нестандартно мыслить? — уточнил Реборн, не сводя глаз с парня. Тот почему-то замялся и немного покраснел. — Да, наверное, — проговорил Тсунаеши, стараясь незаметно отодвинуться. За всем этим разговором мужчина совсем не заметил, как близко подошел. Савада сразу подметил в воспоминаниях, что император совсем не замечал то, как он действует на представителей своего пола, кто мог бы быть в нем заинтересован. Кажется, Реборн был воспитан в чересчур строгой семье, где не знают никаких связей, кроме мальчик-девочка. И самое важное, чтобы невеста соответствовала жениху: происхождение, воспитание, образование и др. Поэтому, чтоб избежать дальнейших вопросов и немного сдвинуть мужчину с «мертвой точки», дабы поселить сомнения в чужой голове, Савада добавил. — И еще любить. — Любить? — император как и положено нормальному, неискушенному человеку ничего не понял. Тсунаеши до последнего не верил, что такие люди еще могут существовать! Но не тут-то было. Либо тот хорошо притворяется, либо действительно такой. Наверное, дело в скверном характере и обособленности императора от простых смертных — сделал вывод Савада. — Ага, л-любить! Вас. Очень. Дворецкий покраснел и еле как выговорил свое «недо-признание», как когда-то произошло с настоящим Реборном. Даже спустя столько времени признаваться просто так, что любишь эту заразу, прямо в лицо адресату очень неловко. Может быть, второе в жизни признание снова досталось тому самому, но уверенности до сих пор не было. И пока император не понял, что ему только что сказали, приняв какие-то меры, Тсунаеши нащупал за спиной дверную ручку, чтобы тут же исчезнуть в лабиринте коридоров. Кажется, чтобы выиграть побольше времени, парень чмокнул того куда-то в скулу, только потом поняв, что натворил.

***

Савада следил за каждым своим шагом, виртуозно пресекая любую встречу с Реборном. Знание того, что ты контролируешь ситуацию, придавало сил — это парень понял, когда Ламбо сошел до объяснения неопытной душе из другого мира о том, что император не появляется не потому, что Тсунаеши вместе с помощником хорошо шифруются, а потому что у него очень много императорских дел. Даже больше, чем обычно из-за прошедшего в зале приема. Паническая атака на корню была остановлена дыхательной гимнастикой от Фонга. Этот мир Саваде совершенно не нравился. В парне появились противоречивые чувства: с одной стороны он очень хочет найти своего Реборна, а с другой — покинуть этот мир поскорее. Поэтому Тсунаеши скрупулезно сравнивал двух мужчин, пытаясь найти отличия и схожесть. Вот только… репетитор всегда был прекрасным актером — его не так просто вычислить. Нужна была еще одна встреча. Или две, ну, может три… «Я в полной…» — сокрушался Савада, машинально натирая до блеска серебро, которое следовало привести в порядок после приема. Из-под рукава белоснежной рубашки, на которой сверкали запонки, выглядывала полностью почерневшая через несколько дней после неожиданного разговора с императором татуировка. Тсунаеши придирчиво рассматривал ложку на свету, когда это произошло. На чистой поверхности столового прибора отразился чужой силуэт, подобравшийся к парню сзади. Не долго думая, Савада с разворота попытался заехать локтем незнакомцу в челюсть. Но Бовино оказался на голову ниже и успел присесть, чтобы не схлопотать от дворецкого. — Ламбо, не пугай меня так! — облегченно вздохнул Савада, помогая мальчишке подняться. — Извините, Тсунаеши-сан, я совсем забыл, что вы постоянно настороже из-за Каваллоне. Больше никогда не буду к вам подходить со спины! Помощник до сих пор искренне верил, что Савада шифруется, чтобы не попадать в ловушки Дино. Хотя, благодаря бдительности и постоянному напряжению парень действительно легко и ловко обходил все препятствия, приготовленные завистниками. — Чего хотел? — Уже обед, — пояснил мальчишка, напоминая о том, что и о себе забывать не стоит. — Мне осталось совсем немного. Как доделаю, сразу догоню, — ответил Савада, отпуская мальчика в столовую, после чего с двойным рвением, чтобы поскорее закончить, вернулся к серебру. Именно поэтому парень не почувствовал чужого присутствия, а в вилках мало что можно увидеть. — А ты ведь не один такой. Тсунаеши вздрогнул, выронив последний начищенный до блеска столовый прибор из рук. Парень медленно повернулся, прекрасно зная, кто стоит за его спиной. — Простите? — После твоих слов, я присмотрелся к окружающим и понял, что они испытывают то же, что и ты. Но в отличие от них ты признался. Почему? — чужой взгляд обжигал собой кожу, заставляя ее краснеть. — Ну, кхм, если рассуждать логически… — Тсунаеши взял себя в руки, задушив в себе панику. Кто он по вашему? Уж точно не кисейная барышня (как заметил Шамал)! — То на моем месте любой в здравом уме никогда бы не признался. — То есть ты хочешь сказать, что не в себе? — Ну, есть немного, — Савада вжался копчиком в стол. Пути отступления сзади отсутствовали. — И как тебя такого приняли на работу? Неужели, медики каким-то образом пропустили? — явно издевался Реборн, но при этом чувствовалась угроза для тех бедолаг, кто может получить увольнение, если не прояснить ситуацию. В этих действиях проскальзывало что-то родное, и Савада немного приободрился: — О, так я стал таким лишь после того, как устроился на работу и увидел императора вживую. — Даже так? Мужчина усмехнулся, внимательно наблюдая за бесстрашным дворецким. А ведь одно только слово, и тот окажется в тюрьме за неподобающее отношение к императору. Как интересно. — Раз у вас такое хорошее настроение, можно задать вопрос? Реборн действительно находился в хорошем расположении духа. После того разговора мужчина долгое время провел в напряженных раздумьях, несколько раз порываясь уволить парня или посадить в тюрьму. Но потом присмотрелся к окружающим. Зря. Потому что то, что он увидел, больше было не возможно развидеть. Савада оказался не один такой. Но в отличие от других, дворецкий вызывал другие чувства, нежели презрение, отвращение или равнодушние. Императору хотелось знать почему, поэтому пришел сюда. Поэтому он кивнул, желая услышать вопрос. — Вы знаете, как стоит назвать тринадцатилетнего мальчика, спасающего всех без разбору почти без одежды? — Ты сейчас говоришь о супергероях из комиксов, что сейчас популярны среди молодежи? Причем тут они? — Нет, они тут совершенно не при чем. Совершенно, — попытался улыбнуться Тсунаеши, но не получилось. Опять не тот. А ведь так похож! — Тогда для чего был этот вопрос? В глазах дворецкого мелькнуло что-то невероятное, что-то непонятное для императора. Савада бросил тряпку на стол, которую мял в руках до этого, и начал закатывать рукава рубашки. — Считай, что это было благословение на отношения с этим парнем. — О чем ты? — насторожился Реборн, с подозрением разглядывая татуировку. — В этом невероятно продвинутом с научной точки зрения мире большинство людей атеисты и не верят в богов. И правильно делают, но… Тсунаеши коварно улыбнулся, соединяя локти вместе. Резкая вспышка озарила комнату, явив на мгновение огненную птицу, после которой дворецкий упал на пол, не понимая, что происходит и разглядывая перед собой чистые от чернил руки расфокусированным взглядом. Что это было? Считай, что это было благословение на отношения с этим парнем. — Император? — когда Савада пришел в себя, то увидел перед собой того, перед кем не хотелось показывать себя с такой неловкой стороны, но потом одернул себя, перебирая чужие воспоминания о том, что произошло, пока он отсутствовал. Искренность и немного храбрости могут помочь куда больше, чем страх и игра на публику. — Как твое имя? — Савада Тсунаеши. — Что ж, отныне ты мой личный дворецкий, Тсунаеши. Посмотрим, что из этого выйдет.