01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

Предупреждение: Данная зарисовка не является каноном. Все, о чем здесь будет рассказано, непосредственно связанно с фанфиками «Ва-банк» и «01010010», но эти события никак не влияют на прошлое, будущее или настоящее этих произведений.                      Резкий вздох, Тсунаеши вымученно плюхнулся обратно на подушки, с которых несколько секунд назад подорвался. Татуировка мягко сияла, отбрасывая оранжевые блики по стенам и потолку комнаты, погруженной в полумрак из-за плотно занавешенных окон. — Фуф, — парень поморщился, потирая место между ребер, аккурат напротив сердца, потому что именно там он почувствовал странное ощущение. Оно немного напоминало тот промежуток времени, когда человеку не так сильно плохо, но еще чуть-чуть и его явно стошнит. Парень недоуменно поднялся с кровати, надел первую попавшуюся под руки одежду и подошел к зеркалу, с удивлением разглядывая высокого худощавого молодого парня лет так двадцати трех-четырех. Кожа бледная-бледная, и не так, как у аристократов с их приятным на вид мраморным оттенком, а по-мертвецки белая с еле заметной синевой. И глаза — мертвые, темные, без лишних эмоций. — Что за… — парень рассеянно провел рукой по коротким волосам на затылке и решил прогуляться по незнакомому дому, ни капли не похожему на тот, такой родной и привычный двухэтажный домик. Японская усадьба, в которой все-таки прослеживались изменения связи с развитием двадцать первого века, кипела жизнью. Стоило выйти из комнаты, как Тсунаеши увидел снующих туда-сюда служанок в традиционных одеждах и мужчин в черных костюмах. Все ему уважительно кланялись с приветственными словами «Босс!» и старались не смотреть в глаза. И только сейчас Савада понял, что не получил воспоминания настоящего хозяина тела… Но почему? Впрочем, Тсунаеши уже хорошенько подкован в этих перемещениях, поэтому постарается справиться и без вспомогательной функции, давшей в этом мире осечку. Хотя… если покопаться в голове, то кое-какая информация ему досталась, и она была связана с детством. Где-то до шестнадцати лет, а дальше — ничего. Причины провала в памяти он не мог обнаружить, как бы ни старался. И вот в раздумьях парень медленно добрел до, как оказалось, кухни, где над кастрюлями грациозно порхала цветущая Нана. Ни в одном из увиденных миров Савада не видел ее такой счастливой и воодушевленной! А еще, это никак не вязалось с его выводами о том, каким безжалостным якудза он стал, и не простой шестеркой, а оябуном. — Тсу-кун, доброе утро! — улыбнулась женщина, ярче чем светило когда-либо летнее солнце. — Доброе… — произнес парень, получив в ответ немного удивленный взгляд. У этого взгляда была причина: Нана хоть и была наивной, но всегда понимала и чувствовала своего сына. Мать все-таки. Именно поэтому она заметила, что Тсунаеши как-то странно замялся, даже поздоровался и все это сопровождалось не свойственной для него неуверенностью в том, что делать. В любое другое время ее сынок просто прошел к столу, с ходу поинтересовался о ее делах, лишь кивком обозначив приветствие, и равнодушно рассматривал бы пустоту, ожидая с видом, что ему все должны, вкусного завтрака. — Что-то случилось? — поинтересовалась Нана, не решив сразу делать какие-то определенные выводы. Если бы парень поссорился с Реборном, то ходил мрачнее тучи. Хотя, такое поведение, возможно, связано с Теодором — Тсунаеши до сих пор иногда терялся и понятия не имел, как стоит вести себя в той или иной ситуации с мальчиком. Но ее сын редко (почти никогда) не показывал своего смятения. Такой уж он мрачный и малоэмоциональный человек. Женщина немного покраснела, устремляя свой мечтательный взгляд в никуда. Она все никак не могла поверить, что у нее получилось породить на свет такого красивого, очаровательного в своем животном магнетизме и уверенного в себе мужчину. — Нет, с чего ты это взяла? — напрягся Тсунаеши, не зная толком, как стоит себя вести. — Хм, просто… — женщина взмахнула руками, пытаясь объяснить что-то еле уловимое и эфемерное. Но потом, внимательно осмотрела сына и улыбнулась. — Дело в Тео-куне, так ведь? Я же уже говорила, просто будь честным с ним, объясняй свои мысли как можно доступней для ребенка, и все наладится! — Э, х-хорошо. Тсунаеши все-таки сел за стол, заметив, что женщина собирается его хорошенько покормить. Парень не знал, кто такой «Тео-кун», но решил согласиться, чтобы не пугать женщину своим поведением. Правда ему плохо это удавалось, Нана опять заметила странное поведение, которому не было объяснения. Ее сын всегда чужие советы хорошенько анализирует, чтобы потом сделать все по-своему, и лишь частично соглашается с ними каким-нибудь неопределенным жестом или высказыванием, а иногда может и наоборот, — уверенно и категорично согласиться, одаривая ее улыбкой. Парень любил и уважал свою мать, поэтому старался как можно больше дарить ей (и другим, важным для него людям, которых не так много) свои немного кривые улыбки. За весь разговор Савада еще ни разу не улыбнулся. — Это было круто! — в помещение забежал мальчишка лет пяти, вслед за которым зашли Хаято и Такеши. Они явно переговаривались о чем-то интересном и своем. Удивленный присутствием в этом месте своих хранителей, Тсунаеши хотел было уже поздороваться с друзьями, но зацепился за внешность мальчика и даже заметно оторопел. Парень видел перед собой ребенка очень похожего на одного аркобалено с пламенем солнца. Эти еле проступающие в детском личике черты нельзя с чем-либо перепутать, особенно короткие, но уже вьющиеся на висках черные прядки волос. И Саваде вообще было невдомек, что его лицо утратило функцию показывать яркие эмоции, а его взгляд, как бы он ни смотрел, вымораживал и пугал всех. — П-папа? — Теодор замялся, заметив на себе пугающий взгляд. Он, конечно, понимал, что Тсунаеши ему не навредит и в какой-то степени уже привык к парню, но от инстинктов, вложенных на клеточном уровне, никуда не деться. Или, возможно, он успел где-то провиниться и испортить хрупкое хорошее настроение родителя? — Что? — Савада совсем запутался, пеняя на свою самоуверенность. Ни черта он не может без нужных сведений. Что происходит? — Не пугай ребенка, сколько раз повторять, вот что, — на кухню ради вкусного завтрака пришел даже сам Реборн, проходя мимо застывших около дверей, как изваяния, Ямамото и Гокудеры. Они не боялись, нет, просто привычка, выдрессированная в них Тсунаеши за все эти годы. Ребята не посмеют ослушаться установленных правил, чтобы не доводить босса до греха. В отличие от других он-то раздумывать не будет и с удовольствием воспользуется шансом снять стресс. — Я не хотел, — ответил честно Тсунаеши, опять заметив странный взгляд, только теперь от Реборна, но пока мужчина ничего не сказал. Остальные по мере своей пока низкой осведомленности (Хаято и Такеши) или наивности (Теодор) не заметили в поведении босса клана Токаге-Ноохи странностей. — Тогда можно мне сока? — поняв, что на него не злятся, и он ни в чем не провинился, Тео с разрешения Наны залез в холодильник и достал оттуда кувшин с апельсиновым соком. Но то ли ноша оказалась тяжелой для ребенка, то ли мальчик был похож не только на отца, но и чем-то напоминал и папу, а именно неуклюжестью: мальчика повело в сторону от заданного пути. Конечно, находясь ближе всех, Тсунаеши вовремя и аккуратно поддержал Теодора за локоть, но это не уберегло Саваду от того, что на него по инерции вылилось немного сока, намочив рукав толстовки. Ткань начала неприятно липнуть к коже. — Ой-йей, — бледный ребенок с ужасом наблюдал за тем, как пятно расползается по чужому предплечью. — Ох, что ж вы так неаккуратно-то! — Нана как всегда была на своей волне и не замечала, как все присутствующие в помещении люди задержали дыхание. По незнанию Савада тоже этого не заметил, к тому же не сильно всматривался в напряженные фигуры окружающих, обратив все свое внимание на перепуганного до смерти по какой-то причине Тео. — Ничего страшного, бывает, — произнес как можно мягче Тсунаеши, чтобы успокоить ребенка, но тот побледнел еще сильнее (казалось бы, куда еще?), впадая в крайнюю стадию паники, когда можно с чистой совестью упасть в обморок. — Так, Тсунаеши, нам надо срочно поговорить, — Реборн подхватил парня за пострадавшую руку и быстро утащил его в их спальню. Аркобалено не переживал, ничего не подозревающая Нана быстро приведет в чувство Тео какой-нибудь сладостью — ребенок же. На пути перед ними все расступались, давно привыкшие и подготовленные к экстренным ситуациям, которым могло бы стать и это маленькое происшествие, если бы с Савадой все было «хорошо», то есть как обычно. Но… Реборн усадил Тсунаеши на кровать, запер двери, и уселся перед ним на стул, внимательно рассматривая. Молчание затягивалось, став немного неловким, но вот мужчина заговорил: — Кто ты? Вот так сразу, с разбегу, прямо в лоб. — Не понимаю тебя… — нервно произнес Тсунаеши, отводя взгляд от мужчины, в чем была его самая большая ошибка — парень никогда не отводил свой взгляд, за него это всегда делали его собеседники. — Ты на него очень похож, но вот поведение подкачало, — честно ответил Реборн, привыкнув разговаривать с Савадой на равных, ничего не утаивая, потому что не хотел очередных допросов с примесью пламени мрака. Неприятная процедура, знаете ли. А этот человек у него из-за внешнего вида и характерного подавляющего ощущения присутствия плотно ассоциировался с Тсунаеши. И он должен узнать почему. — Я не… — И вот опять. Знаешь, почему Теодор испугался? Потому что даже от такого маленького недоразумения настоящий Тсунаеши мог вспылить, почувствовав сильное раздражение, сдерживаемое только стальной силой воли, потому что это, как правило, сопровождается с желанием кому-нибудь навредить. А при таком вот допросе с явно неуважительным тоном в его сторону, он точно бы начал угрожать словесно или пламенем, чтобы осадить и показать ничтожное место собеседника, и даже, возможно, хорошенько так врезал (зависит от степени его недовольства) для того, чтобы тот запомнил, кто тут главный и кого не следует злить лишний раз. «Ужас», — подумал Савада, не веря своим ушам. Что за монстра тут пытается описать киллер? Это Реборн ему так неправдоподобно врет, чтобы расколоть лжеца, или все это на самом деле? Разве такие люди существуют? О чем это он? Какие только люди не обитают в мафии… — Ладно, сдаюсь, — выставил перед собой руки Тсунаеши в примирительном жесте. Аркобалено победно хмыкнул, но серьезно нахмурился, когда парень продолжил. — Но, если скажу, что я — не Савада Тсунаеши, то явно совру, потому что я и есть Савада Тсунаеши, только из другой параллельной вселенной. — То есть, ты… своеобразный попаданец? И что с нашим Тсунаеши? — Он «спит», с ним все хорошо, — заявил парень, чтобы успокоить киллера. — Как только я уйду, то он сразу же проснется. — Молись, чтобы все было именно так, как ты сказал, — в вымораживающем тоне Реборна можно было легко заметить угрозу. — Кхм, — почему-то Савада непроизвольно занервничал. Он чувствовал, что мужчина волнуется за… того, кому на самом деле принадлежит это тело, даже если по описанию, этот человек — настоящий монстр, который похуже Занзаса будет. — И вообще, зачем ты сюда прибыл? — все-таки беззастенчиво поинтересовался Реборн. — И когда уйдешь? — О, я уже давно путешествию по мирам в поисках кое-кого… — Тсунаеши сделал несколько характерных вздохов из дыхательной гимнастики и открыто посмотрел на собеседника. — А уйду я отсюда, когда эта татуировка станет чернильного цвета. Парень закатал рукава, показывая на бледной коже серую татуировку, которой еще сегодня утром, когда Реборн рано поднялся, не было. Если за рисунком пристально наблюдать, то можно заметить, как она, словно живое существо, вроде того же хамелеона, медленно меняет свой цвет, с каждым разом становясь на тон темнее. — Если судить по скорости восстановления, то еще где-то час. — Хм, — по виду мужчины можно было легко понять, что он собирается весь этот час сидеть здесь и караулить непутевого гостя из другой параллельной вселенной. Серьезно? Если бы кто спросил у Реборна «Зачем?», то он бы не раздумывая сказал: чтобы парень лишний раз не пугал обитателей дома Токаге-Ноохи, уважающих и почитающих такого пугающего до липкого холодного пота на спине, но надежного, волевого и по-своему мудрого человека, как Савада Тсунаеши. — Эх, — парень удрученно вздохнул тихонько себе под нос. Кажется, в этом мире не только сильно изменился сам Тсунаеши, но и Реборн — мужчине пришлось под давлением обстоятельств заметно уступить (у него просто не было выбора) во многих вопросах боссу клана Токаге-Ноохи, чтобы находиться рядом. Его же Реборн никогда бы так не сделал. Сколько нервов парень уже истратил на этого аркобалено! Возможно, ему просто чего-то не хватает, чего-то важного, поэтому он обязательно узнает это, когда найдет мужчину.

***

Через час в одной из спальных комнатах на мгновение появилась яркая вспышка, после которой Тсунаеши раздраженно что-то прошипел, осмотрелся и вымораживающим взглядом посмотрел на рассевшегося перед ним на стуле Реборна, явно знающего, почему парень не помнит, как сегодня проснулся и что делал почти два часа. Даже гипер-интуиция здесь не нужна, чтобы понять — его бесящая ухмылочка просто кричала об этом. В комнате стало на пару градусов холоднее. Савада быстро оказался рядом с киллером и грубо вздернул мужчину за воротник вверх, чтобы загробным голосом прорычать прямо в лицо: — Если жить все еще не расхотелось, выкладывай. — Определенно, таким ты мне нравишься гораздо больше. Тот парень был хорош, держался молодцом, но на твоем фоне он явно проигрывает. — Отвечай, когда тебя спрашивают!