Презирая жизнь

      Музыка в наушниках приятно отвлекает от суеты, и Яо позволяет себе эту вольность, прекрасно осознавая, что здесь на его мнение всем абсолютно плевать. Его пустили на совет кланов только в качестве героя войны и одного из трех братьев, вот только нихера это не давало веса его голосу. Даже наследники, которых постоянно затыкали, могли бы попытаться что-то высказать этим старикам. И Гуанъяо иногда сожалел, что в этот раз уровень медицины позволил большей части старых глав кланов не подохнуть во время Аннигиляции.       Конечно, госпожа Цзян лишилась ядра, а Глава клана Не – руки и почти всех способностей заклинателя, это не мешало им наводить суету и ворчать при абсолютно каждом удобном случае. Впрочем, об этом можно было судить только по выражениям их лиц и обрывкам фраз, которые было возможно прочитать по губам.       Взгляд касается лица собственного отца, и теперь к желанию включить музыку погромче присоединяется желание сомкнуть руки на этой шее и продержать пальцы на артерии чуть дольше, пока это тело будет содрогаться вовсе не от привычных ему причин. Подобная мысль приносит удовлетворение: пусть даже мысленная смерть этого урода всегда способна добавить желания жить. По затылку пробегает стая неприятных мурашек: Яо понимает, что на него устремлен гневный взгляд Минцзюэ и незаметно отключает наушники, невинно улыбается на немой вопрос.       Главы о чем-то спорят, и довольно быстро Гуанъяо понимает, что наушники выключил зря. Всю эту информацию он знал еще вчера, и главы безбожно опаздывают, если хотят влиять на что-то не только словами.       — Это нельзя оставлять так, люди жалуются на темную энергию, город заполнен призраками и другими тварями! — Глава клана Не готов вскочить и начать размахивать саблей, отчего Яо хочется рассмеяться, но он лишь вежливо улыбается. С отцом Минцзюэ отношения не заладились с тех самых пор, когда Яо появился в жизни наследника Цинхе Не ещё только в качестве помощника.       Яо вздыхает, играть хорошего мальчика сегодня не было в его планах, вот только заполонившие город заклинатели входят в эти планы еще меньше. Дельных предложений пока не было, потому остается только мило улыбаться и краем глаз наслаждаться, как закипает от этой лживой улыбки Минцзюэ. К сожалению, тот уже увлечен дискуссией и всеми силами желает показать отцу, что не просто так именно он вел войска и выиграл войну едва ли ни своими силами. Однако, Глава Не перестал считаться с сыном как только смог встать на ноги, и это было свойственно всей их семье.       — Отправлять большой отряд нет никакого смысла. Это четвертый город за год, мы можем очищать их, тратить силы в пустую, но, какой вообще смысл?! — Минцзюэ срывается на крик первый, никто не решается ставить его на место. Статус героя в его случае подкреплен правильной родословной и Ба Ся на ремне. Несмотря на то, что каждый в этом зале – прославленный заклинатель с десятками и сотнями боев за спиной, сражаться с наследником Не желающих было не так уж много.       — Брат, — Голос Сичэня звучит впервые, и Яо не может не перевести взгляд на первого Нефрита и едва сдерживает мягкую улыбку. — Мы не можем оставить тьму в городе. Это крайне опасно для людей. Орден Гу Су Лань готов предоставить людей. В словах брата столько искренней наивности, что Минцзюэ лишь закатывает глаза, не представляя, как объяснить все достаточно прозрачно и не обматерив все здешнее сборище. Гуанъяо смотрит на Цзэу-цзюня с искренней радостью и желанием оказать всю возможную поддержку. Сичэнь всегда был и остается особенным человеком, и Яо уверен, даже если бы несколько лет назад слова Минцзюэ не пробудили его, и он пошел бы по иному пути, предать брата ему бы не удалось.       — Несмотря на свое пограничное положение, это территория ордена Цзинь и мы способны справиться сами. — Цзисюань закипает почти мгновенно, стоит ему услышать что-то даже не имеющее намека на уличение ордена в слабости, но позволяющее так подумать.       — Почему же тогда ваш орден не смог защитить свою территорию? Судя по словам очевидцев, тьмы там настолько много, что она почти видна. Где же был орден Цзинь? — Старший брат стремиться защитить Сичэня, а Яо все еще приходится изображать мягкую улыбку и сдерживать внутри жгучее желание покурить и сбежать отсюда куда подальше. Ты приобретаешь удивительную аллергию на фальшивость и фарс, когда становишься в этом непревзойденным мастером.       — Да как ты смеешь, мальчишка! — Гуаншань не выдерживает первым, и то, что конфликт пора уже заминать, становится слишком очевидным: их кланы итак не в лучших отношениях, и это сложилось исторически, но драки глав орденов и наследников лучше было избежать. — Прошу прощения, Чифэн-цзунь, Цзэу-цзюнь, отец, — Яо прерывает отца и мягко улыбается, привлекая внимание на себя. Шепот, способный заглушить тысячи криков. — Я уверен, в вашем разговоре возникло недопонимание, и хотел бы взять на себя ответственность, и попытаться его уладить. Минцзюэ рыкнул настолько громко и недовольно, что Гуанъяо почти хихикнул от этой картины, мысленно почти что извиняясь, но держать лицо на подобных мероприятиях было обязательно.       — Прошу, А-Яо. — Сичэнь ласково улыбается, и его хочется обнять и забрать от всего этого лицемерного убожества куда-нибудь в горы. Они могли бы играть на гуцине, гулять, слушать ворчание старшего брата, который всегда предпочитает музицированию тренировки. Вечерами можно было смотреть одну из глупых романтических комедий, которые любил Сичэнь и ненавидели все остальные, однако, все равно смотрели. Вот только мечты оставались за пределами зала, где едва не началась драка.       — Благодарю, брат, — Ланьфан-цзунь вновь улыбнулся и продолжил, — Старший брат хотел лишь сказать, что мы тратим слишком много ресурсов на упразднение результата, вместо того, чтобы найти причину. За последние пять лет подобное происходило во многих городах, и пусть сейчас разрушения особенно сильны, не учитывать связь может быть фатальной ошибкой.       — Верно. — Минцзюэ кивнул, недовольно рыкнув. — Мы уже много раз отправляли отряды очистки, и это ничего не приносило, даже если виновник еще там, несколько сотен заклинателей желания остаться не прибавят.       — Брат, я согласен с тем, что небольшой отряд может оказаться эффективнее. Тьма в городе ощутима, и оставлять ее нельзя, но, я думаю, отряд очистки может подождать неделю. — Лань Сичэнь, как и всегда, делал предложения максимально мягко.       — И что же можно выяснить за неделю? — Глава Цинхе Не только больше заводился, отчего-то не спуская глаз с Гуанъяо, у которого это вызывало лишь усмешку. Словно это все было его планом, впрочем, Глава Не был бы уверен даже в том, что Яо лично создал всех псов Вэнь, если бы это помогло никогда его не видеть.       — В город отправимся мы с Ванцзы. И буду благодарен братьям, если они согласятся отправиться с нами. — Первый Нефрит вновь улыбнулся, а Яо не удержал в себе радостный взгляд, который моментально перехватил глава Не, смотрящий сейчас настолько угрожающе, насколько это было возможно. — Я думаю, совет согласится на такие условия.       Против ожидаемв был только Глава Цинхе Не, но и он промолчал, потому как не смог бы внятно объяснить совету причину. Крик о том, что он не хочет оставлять своего наследника с сыном шлюхи, совратившим его, едва ли кто-то воспринял бы всерьез.       Как только совет был закончен, Гуанъяо поспешил на улицу, чтобы успеть встретиться с Су Ше. Порядки в ордене Гу Су Лань были крайне суровыми, потому встречи за пределами ночной охоты были редкими и обрывистыми, как сейчас. Су Ше абсолютно это не нравилось, и он постоянно мечтал уйти и создать собственный клан, вот только смелости на это у заклинателя не было, к тому же, теперь собрать новый орден было огромной морокой. Времена сотен мелких кланов давно остались в прошлом, такие объединения давно уже стали вассальными, и со временем новые кланы просто перестали создаваться за ненадобностью, по крайней мере, официально.       Су Ше уже ждал Яо у выхода из здания. Миловидный и невысокий парень немного младше, но все еще немного выше Яо. Неизменные традиционные одежды клана Лань резко контрастировали с Гуанъяо, который даже в официальном костюме с волосами до бедер выглядел, словно из другого мира. Су Ше улыбнулся другу, сначала вежливо кланяясь, что никогда не нравилось Гуанъяо, но пропасть адепта Гу Су и сына главы клана Цзинь все же была не так просто преодолима.       — Ляньфан-цзюн, я так рад вас видеть. — На лице парня искрилась улыбка, и Яо не мог не ответить ему тем же, — Как прошел совет?       — Я тоже очень рад тебе, Су Ше. А насчет совета тебе намного лучше расскажет Старший брат. Пусть я и уверен, что через неделю, ты сам окажешься на задании, где тебе все расскажут. Твои умения ведь становятся лучше. — Яо искренне хотел похвалить и поддержать друга, помня, что несмотря на все его старания, учение собственного клана дается ему с трудом.       — Моя игра на гуцине все еще далека до вашей, не говоря уже о мастерах моего ордена… — Су Ше звучал расстроено, но после вдруг спохватился, — Простите, я ни в коем случае не хотел!.. Вы очень талантливый музыкант, и я не должен был.       — Су Ше! — Гуанъяо только посмеялся, похлопав друга по плечу, чтобы тот немного расслабился, и почти игриво подмигнул. — Я крайне далек от умений брата или Лань Ванцзы, и вовсе не смущен этим фактом, но все еще хотел бы потом послушать, насколько лучше стал ты.       Дверь за спиной оглушительно хлопнула, и Гуанъяо удивился тому, что кто-то решил выйти в ту единственную с этой стороны дверь, которая открывалась вручную и находилась рядом с ними, будто только чтобы ей хлопнуть. Еще больше удивляло, что этим кем-то оказался Минцзюэ, который пошел обратно в явном бешенстве и теперь виднелся через стекло в двери. Яо лишь вздохнул.       — Вы так и не помирились? — Су Ше выглядел крайне расстроено, он все еще считал себя виновником той ссоры и не раз порывался рассказать наследнику Цинхе Не о реальном развитии событий.       — Не вздумай извиняться. Нам с ним не о чем говорить. — Яо звучал предельно спокойно, но рука непроизвольно потянулась к чему-то на шее, и Су Ше не нужно было ничего объяснять, эта привычка появилась у Гуанъяо после расставания. — Ты обещал мне прогулку до того, как отправишься в Гу Су!       Яо сразу же сменил тему и пошел прочь от здания, зная, что друг отправиться за ним и вскоре этот разговор смениться другими. Однако, затылком он все ещё ощущал тяжелый взгляд и был уверен, что, если обернется, встретится взглядом с наследником Не.       Сичэнь опускает руку на едва не вздрогнувшее плечо Не Минцзюэ, но тот лишь отмахивается, выражая полнейшее нежелание обсуждать подобное. Сичэнь тяжело вздыхает, смотря на названных братьев.       — Брат, — Ванцзы заходит, явно не ожидая встретить здесь еще и наследника Цинхе Не, и это смятение легко читается в его лице, однако, он продолжает, — Почему ты вызвался проверить этот город?       — Тебя очень взволновала эта новость, и я беспокоился, что ты отправишься один, со мной и братьями все будет намного безопаснее. — Сичэнь не менял улыбки, но, в отличии от младшего названного брата, очень редко она была лживой, и сейчас он очень хотел помочь брату.       — Меня беспокоит, что подобное происходит в разных городах на протяжении последних пяти лет. — Ванцзы хочет продолжить, но его взгляд касается Чифэн-цзуня, который, однако, намного больше увлечен напряженным сверлением окна, и Сичэнь просто не знает, куда ему бросаться: к изнывающему от ревности старшему брату или изнывающему от слепой надежды младшему. Какая-то часть разума просит обратить внимание на самого себя, но о ней Цзэу-цзюнь забывает почти сразу же.       — Я надеюсь, что все вместе мы сумеем найти причину. — Ванцзы лишь кивает в ответ, а Лань Сичэнь вновь приближается к Чифэн-цзюню, привлекая его внимание легким касанием за плечо.       — Если мы хотим оказаться в городе как можно скорее, нам следует заказать билеты. Могу я попросить тебя об этом, я попрошу А-Яо возвращаться поскорее. — Сичэнь обеспокоенно смотрит в хмурое лицо брата и тот наконец отходит от окна, где давно уже не видно ни их младшего брата, ни его друга.       Следующие несколько часов проходят в подготовках, несмотря на то, что у каждого дорожная сумка собрана всегда на случай внезапных заданий, если время на сборы есть — его следует использовать с пользой. Хотя даже сейчас никто из братьев не изменяет своим привычкам, и Сичэню остается наблюдать, как Ванцзы уже через несколько минут отправляется в город, чтобы успеть выполнить несколько мелких заказов, до которых руки у ордена Цзинь дойдут очень нескоро, а Минцзюэ отдельно кладет все то, что Яо обязательно забудет, несмотря на свою феноменальную память.       Сам Гуанъяо появляется за час до отъезда. Несмотря на спешку, он аккуратно складывает нужную ему одежду, собирает длинные волосы в слабую косу и успевает на поезд только благодаря тому, что кто-то из братьев заранее вызвал ему такси. Однако никто не видит в его лице даже намека на сожаление о содеянном или вину, он просто садится рядом с Сичэнем и умиротворенно улыбается. Брат отвечает ему тем же. Желания ехать в тишине несколько часов нет совершенно никакого, и Яо первым нарушает ее, желая заодно узнать реальные мнения своих братьев.       — Итак, — начал он, привлекая внимание всех сидящих. Такой серьезный тон слабо сочетался с тем, что Ляньфан-цзюн лежал на груди старшего брата, аккуратно заплетая тому мелкие косички, — У нас есть порядка десяти городов, если не учитывать повторения, в разных частях Китая, где за последние пять лет появлялось столько темной энергии. В последнее время это стало появляться так часто, что я назвал бы это наглостью. Идеи?       — Мы можем судить лишь по прибытию. — Лань Ванцзы, как всегда был предельно краток, но это вызвало лишь ухмылку.       — И это говорит тот, кто был почти во всех этих городах сразу после событий. — Взгляд Гуанъяо почти не скрывал легкой издевки. — Конечно же, ради помощи в очищении, однако, быть может, ты совершенно случайно замечал там нечто необычное. Что-то, что вынудило тебя пожелать отправиться и сегодня?       — Я отправился по просьбе брата. — Лань Ванцзы говорил так же безразлично, однако Яо мог без труда ощутить злость. А этот парень, действительно, знает побольше, чем говорит.       — Как скажешь. — Ляньфан-цзюн примирительно улыбнулся, уже получив все, что хотел.       — На самом деле мне тоже всегда казалось странным такое хаотичное появление тьмы, но намного больше меня волнует ее источник, это вовсе не похоже на случайность. — Лань Сичэнь выглядел напряженно, однако его тон явно был каким-то убеждающим, что лишь подтверждало все догадки, озвучивать которые Яо не спешил.       — На подобное способен только Вэй Усянь. — Минцзюэ вмешался в разговор абсолютно не вовремя, и Яо был готов сразу же вытащить его и наедине доходчиво объяснить, что делать так абсолютно нехорошо, однако Чифэн-цзунь вместо обращения к Сичэню явно смотрел в глаза самого Гуанъяо.       Ванцзы после этих слов сжал кулак и едва заметно отвернул голову, что ясно давало понять, что говорить он больше не станет, вот только на безмятежном лице отражалось скрываемое всеми силами беспокойство, которое прекрасно видел и Сичэнь, мягко смотрящий на брата.       — Вэй Ин вместе с братом исчезли пять лет назад, и их местоположение неизвестно. Возможно, их давно уже нет в стране. — Теперь и во взгляде Сичэня заплескалось беспокойство. — К тому же, действия Вэй Усяня всегда имели определенную цель, какой ему толк от заражения тьмой хаотичных городов. Может ли это быть Сюэ Ян? Он достаточно сильный заклинатель и тоже идет по пути тьмы.       Яо не успел остановить брата, уже ощущая, как атмосфера накалилась от одного только имени, Минцзюэ смотрел уже далеко не украдкой, а явно ожидая ответ на это предположение именно от Гуанъяо, который так же зло смотрел в ответ.       — И что ты думаешь насчет этого, Гуанъяо? — Чифэн-цзунь прошипел его полное имя с такой затаенной злобой, что стало бы завидно, если бы в собственной душе не пробуждалось нечто подобное.       — С другой стороны. — Сичэнь вмешивается так быстро, что едва ли Яо успевает вставить слово. — Никаких известий о Сюэ Яне не было уже много лет. И мы сможем все узнать и обсудить на месте. Пока есть возможность лучше отдохнуть. Скажи, А-Яо, как продвигаются твои занятия?       Благодаря Сичэню разговор постепенно смог утечь в нужное русло, и они долго обсуждали музыку, живопись и недавно вышедшие фильмы. В последний разговор даже Минцзюэ вставил несколько слов, возмущаясь, что после появления Вей Усяня только ленивый не попытался сделать историю про темный путь, несмотря на все попытки заклинателей этому помешать.       Сичэнь жаловался, что постепенно социальные сети проникли даже в Облачные глубины, и дядя хочет полностью изолировать их от связи, ведь адепты, пытающиеся ночью обновить что-то на крышах домов — абсолютно неприемлемо, особенно учитывая, что правила запрещали даже наличие этих самых средств связи. Сам Сичэнь скромно считал, что намного проще разрешить адептам их телефоны хотя бы на час в неделю, и проблем будет намного меньше.       — В наше время жить в полной изоляции от мира уже невозможно, но дядя не может это принять. Мы с Ванцзы с таким трудом убедили его использовать печатные документы, вместо рукописных. — Цзэу-цзюнь тяжело вздохнул, а Яо и Не Минцзюэ не удержались от дружного смеха. Конечно, проблема адептов, проводящих свое время в социальных сетях, остро стояла везде, но настолько строгие правила были только в ордене Гу Су Лань.       — Брат, ты и сам нередко отвечаешь мне лишь поздней ночью. Крыша освобождается от адептов? — Гуанъяо смеется, а на лице Ванцзы виден легкий намек на изумление.       — Брат, ведь ты должен прогонять их спать. — Мир второго нефрита рушится каждый раз, когда он оказывается в этой компании, но сейчас пренебрежение старшим братом обязанностей ударяет своей внезапностью.       — Что ты, Ванцзы, я так и делаю. На деле мои покои находятся на горе, и там так же есть несколько мест, где связь возможно поймать. — Лань Сичэнь виновато улыбается, прекрасно видя изумление брата, использующего собственное устройство только для связи во время заданий. Когда-то на этот же номер мог позвонить Вэй Ин, во только его собственный номер не активен уже пять лет.       Остаток поездки проходит намного более мирно, чем ее начало, и разговоры умолкают лишь под конец, когда Минцзюэ замечает, что подозрительно замолкнувший Гуанъяо уже некоторое время тихо дремлет на плече у Лань Сичэня. Умиротворенное лицо почти вызывает улыбку, но осознание того, что несколько месяцев назад этот человек спал так же совсем рядом выбивает из колеи и вынуждает отвести взгляд.       Когда поезд наконец останавливается, будить Яо не хочет никто, оба брата давно уже заметили тонкий слой косметики под его глазами. Однако, Сичэнь мягко что-то шепчет и поглаживая по плечу лучшего друга, просит его проснуться. Гуанъяо эта процедура дается с большим трудом, он разлепляет веки, снова закрывает их, пытается отмахнуться, и в итоге они успевают уйти, когда поезд готов отправляться дальше. А-Яо только извиняется, но оправдания застревают в горле, они вызовут лишь больше беспокойства.       В городе тихо, но темной энергии не видно, ее ощущение ненавязчиво витает в воздухе, но той чудовищной картины, расписанной в отчетах нет, ни черного тумана, ни зловещих звуков. Только быстро снующие люди и стойкое ощущение чего-то липко-холодного в районе диафрагмы.       — Что ж, все не так плохо. — Гуанъяо улыбается, стараясь прогнать сонливость. В глаза все еще хочется вставить зубочистки, больше этого хочется только лечь спать, вот только времени на это абсолютно нет, и ближайшие дни не предвидится.       — Тьма может быть крайне спокойна до наступления ночи. — Лань Чжань вновь говорит коротко, и первый идет вперед, словно куда-то торопится, и все прекрасно понимают, куда.       — Но уже вечер. — Минцзюэ хмурится, ему ситуация абсолютно не нравится, и Гуанъяо даже не знает, как успокоить его, убедить в том, что все это несерьезно. — Хочешь сказать, в отчетах ситуацию настолько сильно приукрасили?       — Меня тоже это беспокоит. — Лань Сичэнь вышел немного вперед, приближаясь к брату, и Гуанъяо ощутил стойкое желание выругаться и покурить. — Нам нужно осмотреться. Где источник?       — Насколько мне известно, неподалеку от центра. Одно из зданий рухнуло, но никто ничего примечательного не заметил. Заклинателей рядом не было, а зрение людей не то, чему я бы доверял. Жертв немного. — Гуанъяо привычно проговорил заготовленную фразу. — Думаю, нам лучше разделиться. Ванцзы осмотрит центр города, я буду неподалеку, вдруг найду следы. Еще кому-то нужно снять отель. Я бы доверил это старшему брату, но, боюсь, наши с ним потребности немного различны.       Громкий почти кошачий фырк Минцзюэ был слышен явно далеко за пределами их компании, но возражать он не стал. Все же, последний раз, когда выбор был доверен Чифэн-цзуню, всем пришлось спать в явном подобии казармы, исключением стала лишь личная ванная. После того как Яо со скандалом выселился, негласно было решено больше подобное Минцзюэ не доверять. Того история годичной давности все еще задевала.       — Хорошо, А-Яо, тогда я займусь отелем, вы проверите окрестности, а Минцзюэ расспросит о произошедшем власти. — На слова Сичэня все лишь кивнули и довольно быстро разбрелись по своим делам.       Гуанъяо быстро шел по городу, осматриваясь, словно в поисках чего-то. Город, действительно вовсе не был похож на рассадник призраков и нежити, каким был в отчетах, и за это несоответствие кое-кого следовало бы слегка придушить. Нужных знаков все еще не появлялось, и это начинало изрядно раздражать.       Лишь через полтора часа бессмысленной ходьбы взгляд Яо зацепился на подозрительно знакомый знак, больше похожий на обычное граффити на стене, но на деле являющееся частью нехитрого, но очень полезного заклинания, которое занимало весь город, но решило проявить себя лишь сейчас. Сложив пальцы в печать, Яо коснулся символа, и тот едва заметно засиял и моргнул. В сотне метров от него сверкнул второй знак.       Как по хлебным крошкам, Гуанъяо шел за знаками, едва заметно сияющими для него одного. Никто, кроме заклинателя, активировавшего заклятье не смог бы заметить знаки, даже если стоял прямо перед ними, а само заклинание найти, не имея понятия, как, было почти невозможно.       Мелкие улочки и закоулки привели к сомнительного вида дому, больше похожему на заброшенную стройку, и это даже не вызвало удивления. Последний огонек сверкнул на двери, обвешанной несколькими печатями, и Яо поспешил туда, впрочем, не торопясь заходить.       — Это Гуанъяо. — Сказал он достаточно громко, чтобы его голос был слышен. Лишь после этого с двери было убрано несколько заклятий, а оттуда послышался глухой звук падения и чья-то отборная ругань, которую заглушил звонкий смех. Широкая улыбка была первым, что увидел Гуанъяо, когда дверь открылась.       — Я же говорил, что это тупо, нам нужно какое-то кодовое слово, чтобы точно знали, что пришел свой, а тебе не приходилось называть имя. — Вей Усянь звучал почти обиженно, он сразу же впустил Яо внутрь и тот бегло осмотрел почти пустое помещение, больше похожее на кладовую комнату. Фонарь, подвешенный к потолку довольно ярко освещал скудные пожитки жителей, легко умещающиеся в два рюкзака без всяких заклятий.       — Это глупо, я буквально единственный, кто знает, как вас найти и иногда заходит. — Яо усмехается, однако Усянь все еще выглядит почти оскорбленным, что совершенно точно неправда, и Яо признается себе, что действительно рад его видеть, даже несмотря на глупые выходки.       — Да, кто бы знал, что единственным нашим знакомым останется Ляньфан-цзюн. — Усянь с ухмылкой сложил руки на затылок и, развернувшись, пару раз стукнул подошвой берц о бетонный пол.       — Что-то случилось? — Цзян Чэн, сидящий на полу и любовно протирающий свой меч, как всегда, говорит по делу и выглядел так, словно Яо лично его оскорбил одним своим присутствием, однако такое лицо у него было всегда, и куда больше Яо волновала перебинтованная нога. Повязка уже промокла, и ее было нужно сменить, но, скорее всего, было просто нечем.       — Да, кое-что. — Кивнув в ответ, Ляньфан-цзюн не стал терять время и присел около Цзян Чэна, сразу же убирая бинты. Никто и не думал ему мешать. — Но сначала я хотел бы услышать вас. Вэй Усянь, что ты творишь? Отозвать тьму, когда все отчеты уже давно у глав?       — Прости. — Вэй Ин нервно хихикнул, а Цзян Чэн дернулся, чтобы подойти к брату, но был сразу же усажен на место. — Просто Лань Чжань постоянно приходил и, честно говоря, очень сильно мешал. Я подумал, если уведу из города большую часть тьмы, он просто уйдет. Ну, подумает там, что адепты все приукрасили.       Гуанъяо только тяжело вздохнул, глупость этого человека была прямо пропорциональна его легендарному уму. Наконец, бинты удалось отложить, вот только рана на ноге Чзян Чэна была вовсе не одинокой. Под штаниной красовались несколько ран, одна из которых едва не рассекла мышцу, и Яо закусил губу почти до крови. За пять лет он сильно продвинулся в медицине и привык зашивать раны, однако любви к этому занятию не испытывал. Но ругаться было бесполезно, разумеется, они не пошли к врачу. Вэнь Цинь с братом скрывается от преследований в Гу Су, а больше этим двоим идти не к кому.       — Надо было связаться со мной сразу. — Яо предвидел подобное, потому достал из сумки все необходимое, в первую очередь протянув Цзян Чэну кляп, которым тот сразу же заткнул рот, лишь пробурчав, что жаль на этот раз это не Усянь. Яо шутку, конечно, оценил, вот только желания смеяться не было, как и достаточно сильных обезболивающих, стерильности, и вообще хоть каких-то хороших сторон.       — Что насчет Вэнь Сю? — Он начал по мере своих возможностей обрабатывать рану, но на это уйдет еще довольно много времени, потому услышать новости было бы неплохо.       — Как ты мог догадаться, мы нашли его тут, и был он вместе с печатью. — Вэй Усянь резко стал намного серьезнее, и теперь говорил по фактам. — Мы узнали о том, что он поедет сюда не так давно, он тоже скрывается, и следить за его перемещениями та еще морока, потому немного опоздали. В том здании, которое было уничтожено, прятался один из тех, кто предал клан Вэнь. Убито уже шесть человек, все поставляли сведения либо нам, либо во время Аннигиляции.       Яо кивнул, его отец старательно заминал эту информацию, уверенный, что никто из псов Вэнь не посмеет вернуться всерьез, а личную месть не стоит предавать огласки, вот только личной местью занимается выживший наследник.       — Жаль, что Минцзюэ не отрубил ему голову. — Гуанъяо говорил предельно спокойно, аккуратно и уже довольно быстро зашивая порезы, заранее понимая, что сам раненый вскачет уже через несколько часов, и это лучше хоть как-то учитывать.       — Ага, составь своему парню письменную претензию. — Вэй Усянь посмеялся, увы, даже не подозревая, о небольших переменах в личной жизни друга. Яо так и не смог рассказать, зная, что двум героям Юнь Мэна итак тяжело.       — Но, как я понимаю, ваша затея вернуть печать снова не увенчалась успехом.       — Мы только мельком видели Вэнь Сю. Заклятье подорвало то здание, а на нас напали, скорее всего, это была ловушка, убить трех зайцев: нас с Цзян Чэном и предателя. Мне пришлось использовать погибших во время взрыва, чтобы выбраться из здания. Но часть клана Вэнь все еще в городе, они ощущают себя все более уверенно, а совет кланов продолжает все игнорировать.       — Они предпочитают винить тебя. — Гуаньяо уже накладывает повязку, и Цзян Чэн откидывает кляп, тяжело дыша и смотря в потолок. Даже несмотря на обезболивающие и собственную выдержку, это больно, но он концентрирует силы золотого ядра на лечении.       — А теперь и меня за компанию.       — В сумме — да. Однако, ближайшую неделю можете не ждать кучу заклинателей, стремящихся помочь вам быть раскрытыми. — Яо тихо хмыкает, и снимает окровавленные перчатки.       — В чем подвох? — Вэй Усянь соображает быстро, отряды очистки всегда появлялись и портили все поиски довольно быстро, и подобное сильно могло поменять их планы, потому как слова Яо явно не значили, что их оставят в покое.       — Для расследования кланы прислали меня, братьев и Лань Ванцзы. Причем последний почти уверен, что найдет здесь именно тебя, Вэй Усянь. На этот раз он не один, и вам лучше быть крайне осторожными. — Гуанъяо говорил серьезно, и даже Усянь перестал изображать вселенский позитив, со вздохом усевшись рядом с братом.       — Лань Чжань, да… Он точно не отпустит меня, если покажусь. — Грустная улыбка друга неприятно трогала душу, но переубеждать их обоих было бесполезно. Кланы уже официально сделали из них виновников в пропаже печати, прошлое раскрытие едва ни стоило им жизней.       — Не знаю, но рисковать не стоит. Кланы все еще ищут вас обоих, и я очень сомневаюсь, что они поверят вам, даже если вы предоставите все, что мы нашли за эти пять лет. Да и мне не слишком хочется к вам соседом. — Яо с улыбкой вздохнул, но отступать было слишком поздно.       — Прости уж. От нас у тебя столько проблем. — Усянь виновато улыбнулся, чем вызвал лишь слабый смешок.       — Я сам в это влез, помнишь? Мой отец виноват в утере печати, и именно его страх и желание обладать таким артефактом может стоить нам мира. Я не хочу новой войны, Усянь, и на этот раз не хочу все потерять из-за собственного честолюбия. Ты можешь мне верить.       — Вздохнув, Яо достал зажигалку, позволяя себе лишь пару раз зажечь ровный огонек. Сигарет с собой он не носил уже больше года.       — Это твои братья, Гуанъяо. Одно дело дурить мелких адептов… — Цзян Чэн, как всегда показывал обеспокоенность одной только злостью, но даже это было приятно, только с ними удавалось поговорить честно.       — Сань Ду Шеншоу, — Яо мягко улыбнулся другу, намеренно используя старый титул, — Я буду помогать вам, пока могу это делать. Кланы бездействуют, а любое привлечение посторонних лиц дополнительный риск, даже если это мои братья. Не твои ли это слова?       Два героя только привычно кивнули, и Гуанъяо только сейчас обратил внимание на несколько сообщений в собственном телефоне. Лань Сичень прислал адрес гостиницы и попросил всех вернуться на отдых, что вызвало мягкую улыбку. Однако, через некоторое время его явно пойдут искать, и задерживаться было опасно.       Достав кошелек, Яо без малейших сомнений протянул Усяню все его содержимое, а тот лишь опустил взгляд, давно уже не сопротивляясь и даже не обещая вернуть деньги. У них не было возможности хоть как-то заработать, и все прекрасно это понимали. Усянь на прощание только крепко обнял друга.       Дорога в отель теперь была сопряжена с совсем неприятными мыслями, помощь этим двоим становилось все более рискованной, и если врать горячо любимому брату крайне неприятно, но уже привычно, то бывший парень с талантом распознавать любую ложь становился той еще костью в горле. Приятных мыслей это не добавляло, и рука снова непроизвольно потянулась к цепочке, теперь слабо заметной под футболкой.       И он, сильнее укутываясь в кожаную куртку явно на несколько размеров больше, вспоминал, как сам убеждал Су Ше в том, что все кончено. Им не о чем больше говорить, вот только вины Минцзюэ и его излишней ревности в этом не было. Яо потряс головой, отгоняя совершенно ненужные сейчас мысли, ведь все хорошо, они остались друзьями и названными братьями.       Такси подъехало довольно быстро, и через полчаса Яо уже мог бы завалиться на кровать и наконец уснуть, если бы не осознал, что час назад отдал все свои наличные Вэй Усяню, и теперь ему нечем было платить таксисту, который, разумеется, не мог принять оплату картой. На часах давно минуло полночь, а значит Сичэнь давно уже спал, и будить его абсолютно не хотелось.       Яо посмотрел на явно недовольно таксиста, мысленно зарекаясь больше не ловить такси в подобных злачных местечках, и достал телефон, набирая заученный наизусть номер, что было для него просто быстрее, нежели искать записанное имя. Минцзюэ ответил сразу, и от этого в груди неприятно кольнуло. Ждал.       «Ты можешь спуститься и оплатить такси?»       На другом конце раздался лишь раздраженный рык, в котором легко угадывалась нецензурная брань, однако он сразу же сбросил и через несколько минут уже вышел из здания все еще не переодетый, что только подкрепляло догадку. Он кинул водителю несколько купюр и молча забрал сумку, отправляясь обратно в отель.       — Даже не спросишь? — Яо хмыкнул, отчасти даже ощущая обидный укол от напряженного взгляда Минцзюэ.       — Ты не ответишь. — Минцзюэ ответил с тихим рыком.