Презирая жизнь

      Игнорировать навязчивое солнце уже никак не получалось, и Гуанъяо с трудом разлепил глаза, с удивлением обнаруживая себя в номере отеля. Вспомнить, как оказался здесь, никак не получалось, но он очень надеялся, что дошел сюда самостоятельно. Память обрывалась где-то в лобби после того, как Минцзюэ пришел заплатить за такси. Солнце за окном красноречиво сообщало, что он безбожно проспал, и время далеко за полдень, так что торопиться уже нет абсолютно никакого смысла.       Еще лежа на кровати, Яо с выдохом потянулся, на что тело ответило ему сильной, но справедливо заслуженной болью. Первый нормальный сон за несколько дней все же принес мучительное облегчение, и Яо смог встать, касаясь босыми ногами неожиданно теплого пола. Сичэнь всегда старался выбрать максимально комфортные варианты, пока такая возможность была, в отличии от брата, аскетизм был присущ ему в меньшей степени.       Тянущая боль в левом боку привычно отозвалась на резкое движение, после отдыха она была странно непривычной.       На столе даже обнаружился завтрак и остывший черный кофе, что вызвало странно облегченную усмешку, вызванную приятно-грустными теперь воспоминаниями. Им с Минцзюэ не раз приходилось обмениваться напитками в кафе, когда Яо неизменно приносили ванильный латте, слишком сладкий для него. Впрочем, сам бы он, действительно ничего не заказал, просто забыв об этом, так что даже холодная еда была неплохим вариантом. После душа, поев, и нанеся на лоб привычную уже метку цвета киновари, он отправился к не разобранной сумке, достав оттуда обычные черные джинсы и футболку.       Уже на выходе из номера сын главы Цзинь накинул на плечи кожаную куртку с вышивкой зверя на спине, за которую получил больше выговоров, чем за все другие проступки вместе взятые, но переставать носить куртку с гербом другого клана даже не думал. Мысленно он давно признал, что куда больше самой куртки ему нравится это легкое чувство бунта против правил, отца и бывшего парня, которое она давала. Однако Минцзюэ с потерей так и не смирился и все еще не купил себе новую. Хмыкнув этой мысли, Гуанъяо отправил пару сообщений и пошел на место наибольшего скопления тьмы.       Взорванное здание все еще было огорожено, но Яо это не остановило, и он уверенно пошел в обрушенное сооружение, далеко не за тем, чтобы искать улики. Редкие люди, все еще разбирающие обломки в поисках выживших, никак не препятствовали. Стоило им заметить меч, прикрепленный к поясу, как все уходили в сторону, не желая ни мешать, ни как-то связываться с заклинателями. Яо было плевать, его подобным образом сторонились и в мире людей, и в мире таких же, как он. Даже те из людей, кто узнавал третьего брата, избегали лишних взглядов.       Ляньфан-цзюн прошел к лестнице, прекрасно понимая, что он увидит, однако сейчас подбежавший спасатель все же постарался остановить его.       — Господин, проход на лестницы запрещен для всех, после первого осмотра туда не допускают даже спасателей, у меня приказ… — Мужчина лет сорока неуверенно мямлил перед заклинателем о своем приказе, однако при взгляде на метку цвета киновари его взгляд окончательно потерял разумность, уйдя в решение некой внутренней дилеммы. Сомнений в том, что мужчина его узнал, не оставалось.       — Я здесь по приказу главы клана Лань Лин Цзинь, дело уже передано заклинателям и при подаче официального запроса вам будут предоставлены все документы. К сожалению, вопрос решался в срочном порядке, и я не имею необходимых бумаг при себе. Оформить их до моего отъезда не представлялось возможным. — Гуанъяо приветственно поклонился, улыбнувшись, и замечая, как настрой мужчины становится благосклоннее. Разумеется, он мог бы и солгать, вот только люди все больше проникались и романтизировали сам мир совершенствующихся.       — Прошу меня простить, проходите. — Мужчина кивнул, но после неуверенно замялся, явно желая спросить что-то еще. — Ляньфан-цзюн, когда это здание обрушилось, я был не так далеко, и прежде, чем здание взорвалось, на нижних этажах был пожар. Я видел в окнах огонь, но не было ни эвакуации, и звуков тревоги. Тогда я решил, что мне показалось, но буквально через четверть часа раздались звуки взрывов. Яо напряженно кивнул. Эта информация не стала сюрпризом, но наличие свидетеля могло сыграть не только добрую службу, и вполне возможно, что от таких показаний придется избавиться.       — Какого цвета был огонь?       — Что? Обычный, ну, как огонь в печи… — Мужчина явно был удивлен вопросом, и Яо почувствовал облегчение, у него совсем не было желания избавляться от свидетеля.       — Благодарю вас, если ваши показания потребуются под запись, вас найдут. Прошу, возвращайтесь к работе. — Гуанъяо вновь поклонился и, наконец, открыл дверь на лестницу, почти сразу же об этом жалея.       Обугленные тела лежали абсолютно неестественно, и причина этому пусть и не была тайной, но все еще вызывала некое чувство непринятия, уже почти неощутимое после Аннигиляции Солнца. Использование лютых мертвецов Усянем давно уже вошло в норму жизни, да и неестественное положение тел возможно было списать на панику и взрыв.       «Врать придется с три короба.» — Яо тяжело вздохнул, поднимаясь выше, дабы найти место сражения.       Опаленные стены начали показываться на четвертом этаже, почти полностью разрушенном, несмотря на то, что взрыв произошел намного выше. Вот и то самое место. Яо прошел через выбитую дверь на этаж и был готов задушить Вэй Усяня на месте, если бы он тут был. Трупы Вэнь лежали разорванные десятками лютых мертвецов, а на стенах то и дело виднелись отметины Цзыдяня.       — Вашу ж мать…       В трупах ничего интересного не оказалось, даже их личности определить было практически невозможно. Люди не поднимались выше, иначе фотографии уже разлетелись бы по закрытым сетям, других заклинателей тут тоже не было. Несущие стены были сильно повреждены, но недостаточно, чтобы и этот этаж сам по себе просто рухнул, даже несмотря, что все здание выше уже обрушилось.       Еще раз внимательно все осмотрев, Гуанъяо расчистил от тел большой круг и чужой застывшей кровью принялся чертить круг заклинания, которым, как он предполагал, здание и было взорвано. Добывая из памяти обрывки рисунка и без труда складывая их в единый солнечный круг, он без труда переносил его на пол, надеясь приврать о наличии ловушки среди техник Вэнь. Когда круг был закончен, Яо отошел ближе к окну, резко выдыхая и складывая необходимые печати. Пламя вырвалось мгновенно, уничтожая все на своем пути, как тела, так и улики в виде отметин знаменитого кнута и явного применения темного искусства. Однако, сам заклинатель выпрыгнул в окно почти мгновенно, сразу же вставая на меч и уже ожидая прихода собственных друзей на шум взрыва. Вот только теперь это было абсолютно безопасно. Они уже не найдут ничего, кроме обугленных тел, разбросанных взрывом.       Когда остальные приходят на место, Гуанъяо уже заполняет необходимые документы и объясняет происходящее властям, без труда улаживая возникшие вопросы. Однако, даже несмотря на попытки Сичэня помешать, Минцзюэ подходит сразу же, разворачивая к себе Яо и грозно в лицо, полное фальшивого непонимания. Внутренне вздрогнув, Гуанъяо удается выдавить вежливую улыбку и мягко убрать руку наследника Цинхе Не со своего плеча, непроизвольно сжимая ее намного дольше положенного и с удивлением замечая, что ее сжимают в ответ.       Сичэнь подходит следующим и помогает все уладить, пусть и совершенно ничего не знает о ситуации. Их оставляют только через полчаса, когда все формальности окончательно улажены, и вопрос официально передается в руки заклинателей.       — Что там произошло? — Минцзюэ грозно смотрит на названного брата, пока тот прикидывает свою речь так, чтобы все звучало наиболее естественно.       — Я знал, что сначала вы пойдете проверить округу, и сразу пошел в эпицентр. На лестнице ощущалась темная энергия, и я последовал за ней, желая понять источник. На четвертом этаже было большое количество обожженных тел и обожженные стены, думаю, они остались там и после взрыва, однако, когда я начал их осматривать, ощутил, как какое-то заклинание активировалось и сразу же выпрыгнул в окно. Я оказался прав, и это было именно то заклинание, которым взорвали здание, только слабее. Хотя, признаться, я никогда не слышал, чтобы оно имело эффект ловушки. Возможно, его активировали дистанционно, но никого подозрительного в округе я не видел. До этого один из работников сказал мне, что видел пожар до взрыва, скорее всего, на этом этаже был бой.       Все слушали внимательно и, кажется, даже Минцзюэ поверил в такое течение событий, пожалуй, только по той причине, что сам рассказ звучал по большей части привычным отчетом, или же он просто в очередной раз принял ложь, как что-то само собой разумеющееся. Второй вариант хоть и обижал, но сейчас был на руку. Сичэнь задумчиво смотрел на здание, даже и не думая усомниться в словах брата и попросу принимая их, как должное.       — Даже если там и было что-то, что ты не заметил, все это уже смыло. Однако, если это, действительно, так, и к событиям причастны остатки клана Вэнь, то с кем они сражались? — Лань Хуань явно ушел в задумчивость, а на лице Ванцзы промелькнуло совсем ненужное предположение, которое он, однако, не озвучил.       — Меня больше волнует, а не сильно ли обнаглели эти самые остатки псов Вэнь. Взорвать целое здание, убить кучу людей ради какой-то драки? Что им вообще тут нужно? — Минцзюэ тихо рыкнул, однако смотря вовсе не на здание, а в лицо Гуанъяо. — Месть. — Яо ответил, слегка закусив нижнюю губу. — В этом городе жил заклинатель, который предал Вэнь. Больше на связь он не выходит, и работал он в этом самом здании. Так же, это не первый случай. Вэнь убивают всех, кто отвернулся от них во время Аннигиляции…       — И ты говоришь нам это только сейчас?! Твой клан отвечает за это! — Минцзюэ в ярости, он с огромной силой сжимает рукоять Ба Ся на поясе, но Яо не отводит взгляд, смотря в глаза названному брату, чьих криков перестал боятся после первого же скандала.       — Может, еще скажешь, что лично я отвечаю?! — Яо огрызается следом. — Представь себе, в отличии от наследников, я не хожу с развязанными руками и у меня есть обязанности, кроме присмотра за предателями.       — Ты сам такой же предатель, мог бы и присмотреть. Или хотя бы не скрывать от нас эту информацию, раз уж твой папаша скрывает ее от совета. — Минцзюэ распалялся только больше, пока Лань Сичэнь скромно пытается вставить хоть слово, дабы немного разрядить обстановку.       — Я сказал, как только это начало касаться дела.       — Ты должен был сказать сразу! — Минцзюэ не успокаивался, и это только больше взрывает Яо, моментально теряющего всю напускную вежливость.       — Да, блять, ладно! И что еще я должен?! Как сам то представляешь себе этот разговор, прости, брат, но у нас тут куча трупов предателей Вэнь, однако официально это несчастные случаи и никакой помощи от кланов мы не дождемся? — Яо лишь активно жестикулировал, так же рыча.       — И правда, зачем мне хоть что-то говорить? — Ссора постепенно сходила с темы, и братья Лань начали чувствовать себя определенно лишними, как и добрая половина улицы, которой посчастливилось застать скандал одной из самых громких пар заклинательского мира.       — Знаете, — Лань Хуань с сияющей улыбкой встал между своими названными братьями, — мы не проверили еще один участок скопления, и наверное, нам с А-Яо стоит пойти туда, а вы с Ванцзы останетесь здесь пока пожар не будет потушен и осмотрите все… Несмотря на спокойный и мягкий голос Лань Сичэня, никто особо не успокоился, однако, его предложение было выслушано. Выслушано, но далеко не услышано. Минцзюэ только сильнее нахмурил брови, смотря на братьев, но отступаться не хотел.       — Я пойду с Яо. — По интонации было ясно, что Чифэн-цзунь не собирается слушать чьи-то возражения и просто ставит товарищей перед фактом. Сам Яо на это сначала возмущенно открыл рот, но сразу же закрыл его, коротко кивая и уходя следом за Минцзюэ. Жестом он показал Сичэню, что все хорошо, и ему не следует очень уж беспокоиться за судьбу брата.       Они долгое время шли молча, но Яо совсем не был против, так было даже спокойнее, пусть и предсказать действия Минцзюэ было намного сложнее. Сейчас он намеренно шагал быстро и размашисто, отчего Яо приходилось за ним почти бежать, что закономерно раздражало. Однако, еще до возмущений со стороны Гуанъяо старший брат резко выдохнул и умерил шаг, видимо, остывая и наконец успокаиваясь.       — Ты так и не вернешь мне ее? — Первым разговор начал Минцзюэ, к удивлению Гуанъяо, на совершенно отвлеченную тему. Чифэн-цзунь сам наступил на горло собственной гордости, и Яо внутренне оценил порыв, хотя и остался спокоен. Рано или поздно им все равно придется все обсудить, и откладывать разговор годами было не самой лучшей идеей.       — У тебя ушло полгода, чтобы это понять? — Яо хмыкнул, сильнее кутаясь в куртку и лукаво смотря в глаза слишком серьезному сейчас дэгэ. — Мне она нравится, еще больше мне нравится, как краснеет от гнева лицо твоего отца каждый раз, когда он меня в ней видит.       — Лицо моего отца перекашивается от одного факта твоего существования, Яо. Куртка тут имеет наименьшее значение. — Минцзюэ хмурится сильнее, вспоминая главу клана Не каждый раз, когда речь даже косвенно заходит о признанном сыне Гуаншаня. От этого в груди неприятно свербит, пожалуй, как и у любого ребенка, родитель которого презирает нечто, что настолько дорого сердцу. Отрицать это не имеет никакого смысла.       — От факта моего существования в твоей жизни, не путай, иначе ему было бы абсолютно плевать. В глазах этого мудилы я хуже всех Вэней вместе взятых. — Гуанъяо отводит взгляд, прекрасно понимая, что отношение к нему отца стало не последней причиной их расставания полгода назад. — Прости, не хотел называть его мудилой при тебе.       — Я отзываюсь о Гуаншане с меньшей лестью. — Хмыкает Минцзюэ, вспоминая, как именно кроют в его доме самого Гуанъяо, особенно после того, как тот примкнул к Цзинь, и перестал скрывать симпатию к наследнику союзного ордена окончательно. Конечно, сейчас стоило бы разойтись гневной тирадой, вот только после войны, когда статус главы вернулся к отцу, Чифэн-цзунь слишком явно понял, как быстро все заслуги теряются перед единственным «провалом».       — О Гуаншане я сам отзываюсь с меньшей лестью…        Но места скопления темных сил идти осталось совсем недолго, и постепенно воздух начал тяжелеть, все сильнее проявляя тьму, вот только она совершенно отличалась от скоплений в здании, и Яо ускорил шаг, не желая верить в собственную догадку. Он положил руку на рукоятку меча, готовясь, с случае чего защититься, пусть и понимал, что в бою все равно придется полагаться в большей степени не на собственные силы. Город менялся на глазах, яркие здания сменялись полузаброшенными многоэтажками, а подворотни были куда более злачными. Окраины городов часто были переполнены темной энергией, сил на нее попросту не хватало, да и, честно говоря, Орденам все еще были необходимы места, где можно было обучать адептов на практике. Однако среди всего этого больше всего смущало отсутствие людей, словно жителей здесь не было вовсе, лишь темная энергия и тишина домов.       Яо хмуро осмотрелся вокруг, не замечая ничего примечательного, Вэй Усянь ничего не говорил о второй битве, ко концентрация энергии в этом районе было намного сильнее, чем в здании, где и находился магистр.       — Здесь что-то не так… — Минцзюэ так же держал руку на сабле, что не предвещало ничего хорошего. — Не отходи.       — Знаю. — Яо лишь кивнул, торопливо осматриваясь, но не замечая никаких движений или колебаний в энергии, словно они оказались в городе призраке в паре сотен метров от оживленных улиц. Но взгляд на что-то зацепился, и не сразу глаза среди мусора и серых зданий распознали несколько полусидящих тел, опертых на стену. Дернув Минцзюэ за рукав, Гуанъяо кивком указал на тела, но не успел он сказать и слова, как Чифэн-цзунь по своему обыкновению, уверенным шагом пошел к ним.       Яо лишь закатил глаза и направился следом, в груди все больше клокотало беспокойство, словно он что-то упускает из вида, знакомое и совершенно очевидное. Несколько тел неподвижно лежали в пустой части города, а плотный поток темной энергии ощущался настолько остро, что в нем и лютого мертвеца не почувствуешь…       — Минцзюэ! — Гуанъяо успел лишь вскрикнуть и скинуть с себя куртку, накидывая ее на наследника Не, когда мертвец дернулся, выплевывая изо рта яд. То же самое проделали его невольные соседи, и Яо ощутил лишь, как руки, шею и часть лица начало нестерпимо жечь, когда выпрыгнул из облака образовавшегося тумана. Минзцюэ поступил так же через несколько мгновений, скидывая с себя куртку и сразу же оборачиваясь.       — Яо… — Он хотел было что-то сказать, однако его слова сразу же прервал тихий рык.       — Сейчас не время. — Мертвецы уже поднялись и пошли в атаку, быстро и с невообразимой силой атакуя. Боль уже спустя несколько секунд перестала казаться такой уж нетерпимой, несмотря на то, что Яо явно видел обожженную кожу предплечий. Вот только, как он сам и сказал, сейчас было не время, потому рука, не дрогнув сжалась в печать, и меч метнулся прикрывать спину Чифэн-цзуня, уже уверенно разрубающего мертвецов.       Из зданий и подворотен начали вылезать такие же твари, и очень скоро названы братьям пришлось встать спина к спине, чтобы обороняться от отряда лютых мертвецов. Они делали это десятки раз, потому движения были отточены до автоматизма, и видеть друг друга стало совсем не обязательно, чтобы в нужный момент прикрыть спину.       Яо отправил сообщение Лань Сичэню еще в начале боя, и с этого момента пошло лишь несколько минут, но уже сейчас он ощущал, как движения становятся медленнее, а сил едва хватает на то, чтобы поддерживать Минцзюэ. Болевой порог, от природы невероятно высокий, всегда помогал терпеть любую боль, но сейчас обычные ожоги были словно содранная заживо кожа, и Яо мог ощущать каждую пылинку, оседающую на руках. В голове били молотками, и это только накладывалось на общую боль, но он просто не мог потерять сознание сейчас, когда подмога еще не прибыла, а мертвецы даже не думали отступать.       Перед глазами давно уже все плыло, рука, сжимающая печати, предательски дрожала, и Гуанъяо понимал, что держится на одной только гордости и ощущении, что не может проиграть битву мертвецам и яду. Когда в воздухе зазвучал первый аккорд, ноги Яо все же подкосились.