Искра

       Чонгук не отпрянул сразу же, не захлопнул дверь, не крикнул нечто невразумительное и грубое, он вообще не сделал ничего из того, что так хотелось сделать при подобной встрече. Пальцы чуть крепче стиснули хлипкие ручки, губы сжались в тонкую полоску, и только. Он просто в один момент забыл обо всем на свете и лишь через невообразимо долгое мгновение осознал — в подвале его дома сидит ненавистный до зубного скрежета Ким Тэхён. Эта мысль заставила шестерёнки в голове Чонгука крутиться с утроенной скоростью и генерировать новые и не менее агрессивные желания. С силой захлопнуть дверь, обмотать ручки цепью, да покрепче, уйти подальше и забыть как страшный сон. Было и чуть более разумное поползновение — молча уйти прямо сейчас, пряча руки от греха подальше, а спасение бесячего неудачника оставить Хосоку  — пусть вытащит его и выпроводит побыстрее.        Что творилось в голове Чонгука в тот момент, сказать сложно, потому что из двух зол он выбрал третье — совершенно неочевидное и странное. Собственных мотивов не сможет объяснить и сам Чонгук, ему не дано пока разглядеть слабый блеск в темноте.        Молча, быстро, словно действуя по приказу или большой нужде, Чонгук опёрся руками о пол и опустил ноги в темноту подвала, спустился до предела и выверенным движением спрыгнул на пол. Ловко, легко, демонстрируя свое явное превосходство. «Я здесь по собственной воле и выбраться могу без труда, чего нельзя сказать о тебе». Он молчал, но все его существо олицетворяло очевидный посыл, только сам Чонгук в разговоре добавил бы такое необходимое по его мнению «ублюдок».        Он держался прямо и безразлично, воображая себя гордым и бесстрастным спасителем, на деле же не находя в себе сил поднять взгляд. Чонгук очень редко смотрел в глаза, даже от самых близких друзей взгляд всегда прятал, позволяя лишь короткий контакт. Он ничего не мог сделать с недоверием, так и сочившимся изнутри, не мог он избавиться от навязчивого ощущения беззащитности, словно позволить кому-то заметить собственный взгляд, значило обнажиться, показать себя настоящего, выразить высшую степень доверия. Чонгук такого себе позволить не мог, особенно с этим…        Тэхён был таким же как прежде, абсолютно. Уверенный, надменный, гордый, ему сложно было держать планку всем своим видом, так что читалось это хотя бы в его взгляде. Сам Ким едва мог сохранять вертикальное положение, с трудом фиксировал голову в приподнятом состоянии и крепко держась за стену, как за нечто жизненно необходимое. Он перестал удивляться и истерить днём ранее, то ли силы закончились, то ли иссяк энтузиазм. Безразличие овладело всем его существом, позволяя пробиваться лишь хиленькому вопросу: «Что же будет дальше?» Он уже не удивлялся тому, что по странному стечению обстоятельств спас его именно Чон Чонгук, тому, что этот грубый идиот вообще собствннной персоной спустился в подвал, чтобы вызволить Кима или добить, кто его знает… Тэхён просто молча стоял, пошатываясь из стороны в сторону и смотрел на происходящее со странным нечитаемым выражением, которого Чонгук так и не увидел, глядя куда угодно, но не в глаза Киму.        — Ну, — довольно грубо прикрикнул Чон, когда спустя долгую минуту Тэхён так и не догадался, что выставленное вперёд плечо является ничем иным как предложением опереться. И правда придурок.        Ким вопросительно вскинул бровь, даже в своем состоянии не утратив умения язвить всем своим видом, чего Чонгук, конечно же, снова не заметил.        — Обопрись, — вымученно выдал Чон, более явно выставляя вперёд плечо.        — А, — глубокомысленно протянул Тэхён, про себя коронуя Чонгука беспросветным.        Он помедлил ещё немного, мысленно рассчитывая собственные силы. Чонгук понял это, когда заметил, что парень стал шататься более явно и часто поглядывал на собственную руку, словно приклеенную к спасительной стене. Раздражённо сжав челюсти так, что на лице заиграли желваки, Чонгук подошёл ближе.        Собрав все оставшиеся силы, Тэхён резко оттолкнулся от стены, зажмурил глаза и покачнулся вперёд, тут же опираясь на Чонгука. Ему хотелось лишь немного придерживаться за плечо, но вышло в итоге так, что Тэхён всем своим весом повис на напряженном до предела парне, рукой обхватив его шею. Чонгук едва сдержался, чтобы не оттолкнуть неприятного ему до безобразия парня, лишь бы избежать этой близости, но взамен пришлось сжать его запястье и талию, ещё крепче притянуть к себе.        — Приподнимешь его? — спросил сверху Хосок, немного повышая голос. Скорее всего старший звал и раньше, просто Чонгуку было не до того, так что он и не слышал.        До боли сжимая зубы, Чон держал обмякшего Тэхена, ногой пододвигая деревянный ящик. Ким скорее всего пытался с его помощью приблизиться к двери, но это ему не сильно помогло. Чонгук поставил одну ногу на возвышение и вымученно вздохнул, краем глаза поглядывая на свою ношу.        — Заберись сюда, я помогу, — тихо выдал он, притягивая Тэхёна к себе.        Тот, кажется, старался изо всех сил, но на ящик в итоге его все равно поднял Чонгук. О неловкости пришлось забыть. Тэхён держался за Чона крепко, думая лишь о том, как больно будет снова падать на бетонный пол, Чонгук же просто стиснул зубы и прижал к себе исхудавшее тело, не желая тратить драгоценные секунды на собирание его с пола.        — Осторожно, — зачем-то шепнул Чонгук, развернув к себе податливого Тэхёна.        Он присел, крепко обхватил парня за талию и без предупреждений поднял. У Тэхёна голова закружилась от резкого движения, он тут же вцепился пальцами в крепкие плечи, как в нечто спасительное, хотя так оно и было.       Взлохмаченная макушка выглянула из подвала, к Тэхёну тут же протянули руку. Он взглянул на своег второго спасителя туманным взглядом, отпускать плечи Чонгука совсем не хотелось — слишком уж надёжной опорой они казались.        — Давай, ну, — поторопил Хосок, недовольно хмуря брови.        Тэхён наконец сделал рывок, схватился за протянутые руки, быстро вытянувшие его наверх. Ноги, оказавшись на твердой поверхности, сразу же подкосились, но Тэхёна и тут подхватили, не давая упасть, что удивляло. Его теперь вообще сильно удивляло любое проявление заботы и поддержки, даже вымученной.        Не сильно церемонясь, Кима проводили в соседнюю комнату и усадили на дряхлый диван, один вид которого вызывал рвотные позывы. Накрыли не менее мерзким одеялом, в руки всучили термос с сомнительного вида раменом и пластиковую вилку — набор просто царский. Но Тэхён язвительные комментарии оставил при себе, из-под длинной челки недоверчиво оглядывая место, в котором он находился. Парни выглядели не дружелюбно, но и не пугающе. Они явно были недовольны происходящим, но обстоятельства принимали, терпеливо выжидая объяснений. Тэхён тоже не прочь был бы выслушать, где он вообще находится, и почему эти ребята трутся тут, на досуге вызволяя людей из подвалов. Знакомо ему было лишь лицо Чон Чонгука, а то, что Тэхён помнил об этом парне его отнюдь не радовало и тем более не награждало кредитом доверия его друга и это место.        — Итак, давай всё по порядку.        Хосок сидел в кресле напротив дивана, он подался вперёд, внимательным взглядом сканируя непрошенного гостя, своим видом надеясь если не вспугнуть, то хотя бы показать серьезность намерений.        — Значит, я первый. Ну ладно… — отрешённо протянул Тэхён, глядя Хосоку прямо в глаза, надеясь хоть немного вычитать в его взгляде. — История вообще-то долгая, но вам стоит знать только, что меня по-крупному предали. Один мой… знакомый, — Тэхён едва заметно скривился, в очередной раз возвращаясь к неприятным мыслям, грызущим его изнутри, — решил от меня избавиться очевидным способом. Собственно, вот я и здесь.        — Это все? — Хосок скептично вскинул бровь, глядя на парня с явным недоверием.        — А что ещё ты хочешь услышать? — резковато бросил Тэхён, тут же получив предостерегающий взгляд.        — Как думаешь, твой знакомый выбрал именно это место случайно? — успокаивая себя глубоким вздохом спросил Хосок.        Тэхён настороженно прищурился, он слабо понимал, куда Чон клонит и как ему стоит отвечать.        — Не знаю, какое это имеет значение, но подозреваю, случайно.        — Хорошо… — едва заметно выдохнул Хосок.        — А что? — быстро спросил Тэхён, снова напрягаясь.        — Неважно. Надеюсь, ты не врёшь.        — Конечно, не…        Хосок оборвал его возмущенный ответ жестом, призывая заткнуться и закрыть тему.        — Что такого ты натворил, что тебя в заброшке заперли?        — Этот дом заброшен? — с интересом уточнил Тэхен, мигом оживляясь.        В ответ ему кивнули, порождая ещё больше вопросов.        — А вы, парни, что тут забыли?        Чоны ощутимо напряглись, снова заговаривая о наболевшем.        — Собираемся тут в дружеской компании, — безразлично пожал плечами Хосок, — место отличное. Не холодно, есть где присесть. По домам не вариант, по барам тем более, вот и зависаем.        Недосказанность и откровенную ложь в его словах уловил бы даже ребёнок, но Тэхен решил дальновидно промолчать. Слишком уж угрожающе выглядели двое парней в этой пустой заброшке, где, очевидно, бывает немного людей и не слышно криков.        — Ммм… Интересно, — в ответ лишь выдал Тэхён и вернулся к неприятному на вид и вкус рамену, который от голода теперь казался отличной пищей.        Повисла недолгая тишина, позволившая Тэхёну поесть и осмотреться. Дом и правда оказался заброшенным, это можно было заметить по потрепанному виду и отсутствию электричества. Хотя, что странно, кое-где угадывалась заботливая человеческая рука, но Тэхён это списал на желание парней облагородить личный притон. Сами они вызывали беспокойство не сильное, но всё же вызывали. Один сидел совсем близко, подавшись вперёд, сверля настороженным взглядом, но интресовал Тэхёна больше второй парень. Чонгука он не видел уже очень давно, но из отличий заметил только лишь отросшие волосы и ставшее вдруг атлетическим телосложение. В остальном это был всё тот же недалекий парень, с весьма слабым умением сдерживать агрессию и ярко выраженной неприязнью ко всему выбивавшемуся из глупых шаблонов. Сегодня был он чернее тучи, стоял в тени, подпирая широкими плечами стены, исподлобья поглядывая на Тэхёна. Стоило Киму попытаться поймать его взгляд, он тут же отворачивался, словно прячась. Однако, забавно.        — Кстати говоря, парни, вы не подкинете меня в одно место? — как бы невзначай спросил Тэхен, с аппетитом потягивая горячий бульон.        — Без проблем, — кивнул Хосок. — А тебя никто не ищет?        — Сомневаюсь, — грустно усмехнулся Тэхён, боясь даже представить, какую сопливую историю уже успели наплести его родителями и друзьями.        — Идти-то сможешь?        — Нога побаливает, а что т… — он замолчал на полуслове, поймав себя на странной разговорчивости.        — Я просто к тому, что на руках мы тебя таскать не собираемся, — в шутку бросил Хосок, разряжая обстановку.        — О, а я то думал, — в ответ усмехнулся Тэхён, слегка оттаивая от более спокойного обращения.        — А ты не многого требуешь? — неожиданно подал голос Чонгук. Его резкое выссказывание не удивило разве что Хосока, котрый давно уже привык к неожиданным нападкам со стороны младшего. Когда Чонгука что-то раздражало, он резко переставал распознавать юмор и терпеть неприятные ему вещи.        Он ненадолго поднял злобный взгляд, заручившись целью устрашить Тэхёна, и так же быстро отвёл, не желая удерживать зрительный контакт дольше невыносимо долгого мнгновения. Ким нисколько не смутился, даже напротив — смотреть стал изучающе, с лёгким интересом. Вспыльчивый паренёк вызывал у него странные чувства — нечто среднее между пренебрежением и насмешкой. Тэхён чувствовал своё превосходство даже сейчас, сидя в доме этого придурка с травмированной ногой и ужасным состоянием.        — Собирайся, отвезем тебя, — хмуро бросил Хосок, прерывая странную перепалку.        Тэхён спокойно пожал плечами, краем глаза проследив за Чонгуком, быстро вышедшим из дома. Как оказалось, ходить Ким был и правда не в состоянии, благо его внезапные спаситель и тут подал руку помощи — удивительный человек. Хосок молча вывел его на улицу и усадил в машину, внешний вид которой заставил Тэхёна порядком удивиться — дорогой ухоженный автомобиль никак не вязался с образом явно небогатого парня за рулём. Старший Чон сидел на водительском месте, ожидая своего пассажира. Когда он уже готов был выдвигаться, открылась дверь у переднего пассажирского.        — Я с тобой, — тихо бросил Чонгук, усаживаясь в кресло.        — Да я и сам могу, — удивлённо вскинул бровь Хосок, надевая солнцезащитные очки со светлыми стеклами.        — Ты против? — с нажимом спросил младший Чон, не ожидая ответа.        Хосок безразлично хмыкнул и вывел машину с подъездной дорожки, плавно выруливая на трассу. Тэхён с заднего сиденья упорно смотрел в зеркало заднего вида, сверля взглядом Чонгука. Парень смотрел куда угодно, но не в зеркало, скорее всего ощущая на себе чужой взгляд и упорно не желая отвечать.        «Боится что-ли», — с насмешкой подумал Тэхён и продолжил свое нехитрое занятие.        — К кому едем-то? — узнав адрес, Хосок задал дежурный вопрос, разряжая обстановку.        — К другу, — уклончиво ответил Тэхён, ненадолго переводя взгляд с младшего Чона на старшего. Парень за рулём импонировал больше, по крайней мере он не выглядит недалеким идиотом.        — Слушай, а долго ты в подвале просидел? — для галочки интересовался Хосок, при этом больше следя за дорогой, нежели за ответами пассажира.        — Не знаю, — честно выдал Тэхён, стараясь скрыть свое недовольство.        Подобное обсуждать ему очень не хотелось, тем более копать глубже, раскрывая личные проблемы незнакомым людям.        — Ясно, — безразлично кивнул Хосок, понимая, что рассказывать ему не хотят. — И тебя никто не искал? Родители там, друзья?..        — Нет, — с громким раздраженным вздохом бросил Тэхён, отворачиваясь.        От мыслей о родителях и друзьях становилось тошно. Дыхание перебивало от малейшего воспоминания о семье с весьма странными взглядами, о мнимых друзьях. За дни, проведенные в одиночестве, Тэхён и так успел поразмыслить обо всем на свете и порядком себя измучить, хватит с него.        Ночной пейзаж тем временем стремительно менялся. Бедный полузаброшенный район остался позади, теперь за окном засверкал оживлённый центр города, где даже в поздний час кипела жизнь и горели огни. Тэхён испытывал странные чувства при виде всего этого. С одной стороны он словно вернулся домой, снова оказался в окружении знакомых домов и людей, это не могло не радовать. Но с другой стороны, его грызла страшная тревога — теперь каждый уголок этого города таил в себе опасность, всюду могли подстерегать неприятности. Тэхён задыхался от таких мыслей, давясь собственным бессилием. Он так одинок.        — А нас тут точно пропустят? — уточнил Хосок, оглядываясь по сторонам, когда машина подъехала к элитному району, окруженному забором.        — Со мной вас пропустят хоть на край света, ребятки, — самодовольно заявил Тэхён, пододвигаясь к окну.        У ворот он опустил стекло и высунул на улицу руку, ввел пин-код на замке и с довольным видом откинулся обратно на сиденья.        — Куда бы мы без тебя, — процедил старший Чон, медленно въезжая во двор.        Забором были обведены три дома и просторная детская площадка. Людей видно не было, а дорогие машины жильцов прятались на подземной парковке. Хосок подъехал к указанному дому, остановил машину в отведённом месте.        — Премного благодарен, — отрешённо бросил Тэхён, попытавшись самостоятельно выбраться из машины.        Стоило ему открыть дверь и предпринять тщетную попытку подняться на ноги, он тут же столкнулся с высокой чёрной стеной по имени Чон Чонгук. Парень появился рядом молча и так же без слов протянул руку, продолжая при этом коситься куда-то в сторону. Тэхён позволил себе едва заметную усмешку и, крепко вцепившись в чонгуково плечо, встал. Кажется, за этот вечера младший Чон уже успел привыкнуть в близости парня и придерживал его талию без зубного скрежета.        Тихо присвистнув, Хосок бросил взгляд на забавную парочку, неуклюже плетущуюся к подъезду, закрыл машину и проследовал за ними. В просторном лифте ехали молча, все трое при этом сверлили нетерпеливыми взглядами табло, где невыносимо медленно сменялись номера этажей. Когда двери наконец открылись, Чонгук без лишних вопросов выволок свою ношу на лестничную площадку и подвёл к единственной двери на этаже. Получив одобрительный кивок, Хосок нажал на кнопку вызова.        — Кто? — после короткого звукового сигнала послышался низкий грубоватый голос.        — Это Тэхён, — громко ответил Ким, когда старший Чон уже открыл рот.        Дверь тут же распахнулась, а на пороге показался парень, внешний вид которого отлично сопоставлялся с его голосом. Чего стоил один только недовольный и немного встревоженный взгляд. По очереди задержавшись на всех пришедших, хозяин квартиры остановился на виновато улыбавшемся Тэхёне, обращаясь к нему с немым вопросом.        — Я всё объясню, — поспешно выдал Ким, всё ещё опираясь на плечо Чонгука.        — Приятно познакомиться, — неожиданно выдал Хосок, глядя на парня поверх приспущенных с переносицы очков.        Сам он привалился к дверному косяку, бросая неоднозначные взгляды, что ничуть не смущали парня, к которому все обаяние Хосока, очевидно, и обращалось.        — Невзаимно, — коротко отрезал он, зло сощурив глаза.        — Полегче с ними, Юнги, — усмехнулся Тэхён, заерзав в объятиях медленно закипавшего Чонгука, — эти ребята вообще-то очень меня выручили… да и прибегнуть к грубой силе явно не прочь.        Чонгук громко вздохнул, с явным облегчением отпустив Тэхёна на попечение друга. Юнги втащил его в квартиру, помогая стоять на месте.        — Спасибо, — напоследок сказал Тэхён, взглядом поочередно обращаясь к каждому Чону, — я правда очень благодарен.        — Обращайся, — легко бросил Хосок.        — Нам и так хорошо живётся, — сухо выдал Чонгук, настойчиво утягивая друга за предплечье.        — Чао, — усмехнулся Тэхён, махнув рукой на прощание, когда Юнги уже захлопнул дверь у него перед носом.        — Тебе весело? — грубо спросил Мин.        Он встал напротив, глядя другу прямо в глаза и все ещё поддерживая его за плечи. Улыбка сползла с лица Тэхёна, сменяясь выражением глубокого отчаяния. Это стоило всяких слов. Юнги с пониманием кивнул, больше не ожидая ответа, и молча отвёл Тэхёна в просторный зал, помог сесть на диван.        — Есть будешь? — спросил Мин и, получив в ответ отрицательный поворот головы, всё равно удалился на кухню.        Он быстро вернулся с чаем и бутербродами, поставил еду на низкий столик, а сам опустился в кресло напротив.        — Я слушаю, — тоном, не терпящим отлагательств, сказал Юнги, делая маленький глоток горячего чая.        — Мне уже второй раз за последний час приходится рассказывать эту потрясающую историю, — грустно усмехнулся Тэхён.        Вымученная улыбка на лице друга настораживала Юнги, он прекрасно знал, если Тэхён отшучивается в очевидно нехорошей ситуации — дело и правда плохо.        — Он отвез меня в заброшку, бросил в подвале и уехал, — после недолгой паузы быстро выпалил Ким.        Юнги глубоко вздохнул, устало потерев лицо. Этих коротких объяснений ему было вполне достаточно, чтобы ощутить масштаб неприятностей.        — Он сказал, ты уехал, — тихо проговорил Мин. — Чёрт, так складно наврал, что я и не подумал волноваться.        — Давай без этого, — устало поморщился Тэхён, — ты последний, кто в этом хоть как-то виновен.        — И что теперь?        Тэхён сокрушенно покачал головой, накрывая лицо ладонями. Между длинных пальцев блеснула странная пугающая улыбка, но он не смеялся, это лицо кривилось от душивших слез. Держаться больше не доставало сил.        — Так, все, — поспешно прервал его Юнги, — вставай.        Тэхён посмотрел на друга совершенно разбитым взглядом, в то же время излучавшим благодарность. Юнги всегда знал, как помочь.        — Давай-давай, — поторопил Мин, протягивая руку, — примешь душ, выспишься, решим все завтра.        Согласно кивнув, Тэхён с его помощью поднялся на ноги, прижался к Юнги сильнее нужного, обнимая. Кажется, это был единственный человек, которому было не все равно. Кажется, никому в целом мире больше не нужен Ким Тэхён. Мрачнея на глазах, он с чужой помощью поднялся на второй этаж, вошел в гостевую спальню.        — Сам справишься? — спросил Юнги, нехотя отпуская друга на попечение стен и других твердых поверхностей.        — Да, — осевшим голосом ответил Тэхён, из последних сил давя слезы, — доброй ночи.        — Доброй…        Дверь тихо хлопнула, Тэхён тут же согнулся пополам, всем телом облокачиваясь на широкий комод. Он беззвучно плакал, зажимая рот ладонью, размазывал по лицу слезы, так и струившиеся из глаз нескончаемым потоком. Боль была невыносимая, самая что ни на есть настоящая, буквально осязаемая. Все накатило разом, захлестнуло с головой и душило жестоко и неотвратимо. Предательство, одиночество, полнейшая пустота впереди — так плохо еще никогда не было. А виноват кто? Всё он же…        Собирая себя по крупицам, медленно подтягиваясь на руках, Тэхён осторожно пробирался в ванную, уже перестав вытирать слезы. Голова гудела от мыслей, темнело в глазах. Тэхён стянул одежду с трудом, медленно. Сбрасывая рубашку, он снова давил в себе невыносимый истошный крик, потому что вспоминал, потому что не мог не думать. Не мог отогнать видения о том, как беззаботно подбирал эту самую блузку, норовя угодить Сокджину. Как прыгал по гардеробной, разыскивая дизайнерские брюки, словно все это имело хоть какой-то смысл.        В душевой кабине он успел только включить воду, слишком горячую, с неприятным жестким напором. Стоило воде хлынуть на обнаженное искалеченное тело, Тэхён тут же повалился на пол, вжавшись в стеклянную стену. Он обнимал себя руками, прячась от обжигающих потоков, уже стекавших по лицу, по крупно вздрагивавшим плечам, по прижатым к телу коленям. Мокрые волосы закрывали глаза, впитывая такие же горячие слезы, пряча глаза, искаженные болью.        Он сделал всё это сам. Виноват он один и никто другой. Отдалился от семьи — он. Окружил себя мнимыми друзьями — он. Подпустил к себе Сокджина, позволил ему съехать с катушек — тоже он. Ким Тэхён вырыл эту яму, он же долго закапывал в ней самого себя, продолжая делать это каждую секунду, каждое мгновение. Он сам уничтожил себя.        Вода смывала слезы, уносила горячими потоками страшную истерику. Но взамен приходило только более точное осознание, более явная и ранящая боль. Тэхён чувствовал, как уходили силы, как растворялась всякая надежда. На голову огромными горстями сыпалась сырая земля, закапывая, пряча, перекрывая доступ кислороду и солнечному свету.